Академик Л.Д. Ландау. Часть 1

Втр, 09/10/2013 - 21:08

Давид и Любовь Ландау, Баку, 1904 год

Лев Ландау с сестрой Софьей, 1910 г.

Лев Ландау, конец 20-х годов



Год назад широко отмечалось 100-летие со дня рождения одного из крупнейших физиков прошедшего XX века Льва Давидовича Ландау. Это был величайший универсал, внесший фундаментальный вклад в самые различные области человеческого познания: квантовую механику, физику твердого тела, теорию магнетизма, теорию фазовых переходов, ядерную физику и физику элементарных частиц, квантовую электродинамику, физику низких температур, гидродинамику, теорию атомных столкновений, теорию химических реакций и ряд других дисциплин. Кажется, вообще нет ни одного раздела теоретической физики, в который бы Ландау не внес крупный вклад. В то время, когда физики стали делать уклон в специализацию, и специалисты разных разделов часто плохо понимали друг друга, Ландау имел уникальные знания по всем разделам. Поразительно, как говорили современники, что «в этом хрупком тщедушном теле уместился целый институт теоретической физики». После смерти Нильса Бора на западе его стали называть первым теоретиком в мире. Гениальность Ландау, закончившего школу в 13 лет, ставшего профессором в 27 и в 56 получившего Нобелевскую премию, ни у кого не вызывает сомнений. Сегодня многие авторы называют Ландау одним из самых загадочных и многогранных ученых ХХ века. Действительно, его личность настолько интересна и неоднозначна, что до сих пор продолжает будоражить умы поклонников физики.

Лев Давидович Ландау родился 22 января 1908 г. в Баку. Его отец был инженером-нефтяником, мать — врачом. Способности и интерес к точным наукам проявились у мальчика рано. Так, в дополнение к обычной таблице умножения, которую все заучивали в школе, Ландау запомнил на всю жизнь и таблицу умножения двузначных чисел (на вопрос: «Зачем?» — он отвечал: «Мне было интересно»). Еще в школьные годы он самостоятельно изучил дифференциальное и интегральное исчисления. Школу он окончил в 13 лет и через год поступил в Бакинский университет, причем сразу на два факультета — физико-математический и химический, но настоящий выбор, который ему предстояло сделать, был между физикой и математикой. Ландау позже вспоминал, что оба предмета интересовали его в равной степени и выбор был сделан, по существу, случайно. Как бы то ни было, физика несомненно выиграла от этого случайного выбора. Впрочем, математика всегда интересовала Ландау, причем нередко ему оказывалось проще развить самостоятельно необходимый математический метод, чем изучать его по книгам. Уже в юном возрасте Ландау прекрасно владел иностранными языками. Своих коллег он поражал способностью мгновенно производить сложнейшие математические расчеты, не пользуясь ни логарифмической линейкой, ни справочниками, ни таблицами логарифмов. Его даже называли вычислительной машиной. Ландау вообще мог думать о двух-трех вещах одновременно.

В 1924 г. Ландау перевелся на физическое отделение Ленинградского университета, который и окончил в 1927 г., девятнадцати лет отроду. В университете он получил возможность общаться с активно работавшими физиками-теоретиками, а свою первую научную работу Ландау опубликовал в 1926 г. Тогда же он заказал отчёт по практике, которую проходил в университете. Правда, несмотря на столь раннее начало, он все-таки в известном смысле опоздал. Величайший переворот в физике, связанный с отходом от классических представлений и созданием квантовой механики, уже свершился, и Ландау не успел принять в нем участия, о чем жалел. Зато ему довелось изучать квантовую механику «с пылу с жару», по оригинальным работам ее основателей, и он был навсегда потрясен красотой этой теории и выразившейся в ней силой человеческого разума, способностью человека, по словам Ландау, понять и описать то, что уже невозможно наглядно вообразить.

Окончив университет, Ландау поступил в аспирантуру Ленинградского физико-технического института (ЛФТИ). В 1929 г. Ландау был командирован Наркомпросом за границу и имел возможность в течение полутора лет работать у знаменитого Нильса Бора в Дании, у Эрнста Резерфорда в Англии и у В.Паули в Швейцарии (поездка частично оплачивалась Рокфеллеровским фондом по рекомендации Бора). Пребывание у Бора оказало огромное влияние на Ландау. Оно углубило его понимание квантовой механики и до некоторой степени сформировало его научные вкусы. Ландау считал себя учеником Бора и до конца жизни сохранил любовь и уважение к учителю. В свою очередь, Бор никогда не скрывал своего восхищения Ландау.

Плодотворным оказался также визит в Англию. Именно там Ландау выполнил работу, сразу сделавшую его знаменитым. Речь идет о теории диамагнетизма металлов. Работа о диамагнетизме сразу выдвинула Ландау в первые ряды теоретиков. Пребывание в Кембридже сыграло важную роль в жизни Ландау еще и потому, что там он познакомился с П.Л.Капицей, работавшим тогда в лаборатории Резерфорда (вероятно, работа о диамагнетизме и была начата в надежде объяснить только что проведенные Капицей измерения магнитных свойств металлов).

Другие материалы рубрики


  • ...Мир с остготами удалось достигнуть, но он оставался непрочным. Было очевидно, что германцам тесно на отведенной им территории и они не станут ею довольствоваться. Единственный способ обезопасить пределы Византии от их набегов — это указать Теодориху направление экспансии, выгодное империи. Зенон принимает решение отдать остготам не принадлежащую ему Италию. Он рассчитывал, что возведенный им в сан римского патриция и в принципе согласный на положение федерата Теодорих будет там более удобным правителем, чем совершенно независимый Одоакр...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Однако с течением времени становилось ясно, что государственная машина приказного типа не выдерживает все возрастающей нагрузки, не справляется с задачами, которые ставил перед ней Петр. Первой отказала система местного управления — уездов, непосредственно подчиненных приказам. Тогдашние уезды охватывали огромные пространства, равные нескольким современным областям. Малочисленная же администрация их была не в состоянии выполнить всех распоряжений верховной власти, особенно когда речь шла о бесчисленных денежных, натуральных, отработочных, рекрутских повинностях местного населения. Следствием такого положения стало образование губерний — нового звена управления, возвышавшегося над уездами. В декабре 1707 г. появился соответствующий указ Петра: «Расписать города частьми, кроме тех, которые во 100 верстах от Москвы к Киеву, Смоленску, к Азову, к Казани и к Архангельскому».



  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4