Архитектура Третьего Рейха. Часть 1

Втр, 03/25/2014 - 20:02

Шепот камней уже различим


Альберт Шпеер (1905-1981) — ближайший друг и «придворный» архитектор Гитлера.
Профессиональный архитектор. В 1931 г., еще не будучи лично знакомым с Гитлером, добровольно вступил в нацистскую партию. Член СС с 1932 г. Стал известен в партии благодаря техническому обеспечению гигантского партийного съезда в Темпельхофе 1 мая 1933 г. В 1937 г. Шпеер стал Главным инспектором рейха по архитектуре. Открыто выражал восхищение идеями своего патрона, которые другие архитекторы называли «безумной сентиментальностью, годной для прошлого века». Вместе с остальными немецкими архитекторами разрабатывал проекты перестройки Берлина и других городов Германии, при этом лично разрабатывал проекты всех гигантских архитектурных сооружений. Благодаря высоким организаторским способностям, проявившимся при постройке новой рейхсканцелярии, Шпеер в 1942 г. стал министром вооружения и боеприпасов, активно поощряя эксплуатацию рабского труда заключенных на предприятиях Германии. Шпееру удалось к середине 1944 г., в период массированных бомбардировок Германии, добиться роста общего объема производства вооружений почти в четыре раза по сравнению с концом 1941 г. Такой успех отчасти объяснялся и его волевым решением по замораживанию опустошительного для казны строительства гигантских зданий, которые планировал построить по всей Германии неудавшийся художник и архитектор Гитлер.

К моменту начала Первой мировой войны Гитлер считал, что стоит на пороге великого будущего (!), которое даст ему, наконец, возможность забыть о венском провале при поступлении. 10 мая 1942 г. он все за теми же ночными застольными разговорами рассказывал, что, если бы не началась война [в 1914 г. — прим. авт.], он «стал бы архитектором, может быть, даже одним из первых, если не самым первым архитектором Германии».

До начала Первой мировой войны Гитлер и в Вене, и в Мюнхене живет только своей мечтой стать архитектором. Однако все его планы, рисунки, проекты отражают венский период и негативное отношение к этому городу. И даже в архитектуре. «Если жителям Вены не нравится, что их... ограничивают в их монопольной позиции культурного центра альпийских и дунайских областей, то... это не совсем оправдано». Теплое чувство буквально до последних часов своей жизни он испытывает только к своей малой родине городу Линцу, который намеревался через десять лет после победы в войне, к 1960 г., сделать самым красивым немецким городом на Дунае. И красивее Вены.
Что же касается Берлина, то спор здесь, как говорится, не уместен. «Берлин станет мировой столицей, сравнимой лишь с Древним Египтом, Вавилоном или Римом», — он в этом убежден даже в 1942 г., в момент успешного проведения операции по взятию Сталинграда. Он знает, что после войны по его приказу и по его архитектурному плану в Берлине будет возведено громадное монументальное строение, проект которого он лично разработал еще в 1924 г.

В его представлениях, особенно после 1919 г., человек — это рабски покорное, лишенное критического чувства существо без собственной воли. И монументальная величина гигантских сооружений, по Гитлеру, кроме всего прочего, должна быть призвана помочь немцу преодолеть свою никчемность и ощутить себя богом, ведь и до сих пор не утихают споры о строителях египетских пирамид — говорят, их строили боги! …Придет время, и по разработанному во время девятимесячного пребывания в тюрьме в 1924 г. эскизу Гитлера Шпеер позднее изготовит модель гигантской куполообразной постройки, вершина которой будет скрываться в облаках. Уже в наше время по уцелевшим чертежам Шпеера немецкие архитекторы открыли экспозицию, демонстрирующую воссозданную в макете часть города такой, какой ее хотел видеть Гитлер. В заголовке статьи и представлен такой фрагмент макета с куполообразным дворцом, рейхстагом и близлежащими строениями.

Сам же придворный архитектор Гитлера об этом как-то отозвался так: «Обе эти штуковины [под обеими «штуковинами» Шпеер имел в виду этот купольный, Народный зал, и еще одну громадину — Триумфальную арку] производили на меня немного жуткое впечатление. Ни их стоимость, ни их — воспользуемся избитым словом — монументальная величина не делали их в моих глазах великими. Монументальные сооружения имели место в любом периоде истории архитектуры». С позволения своего хозяина, позже Шпееру пришлось «доработать» только Народный зал, арку Гитлер трогать не разрешил.

Удивительно то, что в те 20-е годы Гитлер верил, что его планам суждено сбыться. Одержимость в политике, одержимость в архитектуре! Для Гитлера было очевидным, что только монументальная архитектура лучше всего подходит для того, чтобы уже сейчас не только до сограждан доносить его воззрения, а для покоренных народов — мощь немецких завоевателей, но и спустя сотни лет навязывать их непреходящее величие каждому — и независимо от его социального положения или заслуг, будь то эсэсовец или раб-славянин в десятом колене. Архитектура — вот высшее из искусств! И только вслед за ней идут скульптура и живопись.

Уже в первой части «Майн кампф» он слегка касается своих планов: «То, что в античные времена находило свое выражение в виде Акрополя или Пантеона, в средние века облачилось в формы готического собора. Эти монументальные сооружения возвышались подобно гигантам… и становились символами, которые и сегодня, когда рядом с ними все выше вырастают многоэтажные дома, определяют характер и облик городов…».
Многие специалисты в области строительства, которые работали с Гитлером на протяжении длительного времени (одним из них был Пауль Троост), давали положительную оценку его архитектурным способностям, причем не изменили своего мнения и после 1945 г. Они были потрясены знаниями Гитлера, его интуицией и концепциями. Шпеер, хотя и был очень озабочен сразу после своего выхода из тюрьмы для военных преступников тем, чтобы его высказывания о преступнике № 1 совпадали с показаниями на Нюрнбергском процессе, заявил в 1966 г.: «Я не могу исключать, что Гитлер был бы заметной фигурой... в ряду других архитекторов. У него ведь был талант». Да, дьявольский талант.

Гигантские камни говорят пока вполголоса

Этого Пауля Трооста, 1878 года рождения, неоцененный «архитектурный гений» Гитлер считал лучшим немецким архитектором современности и был в восторге от его работ, вследствие чего ввел любимца в ближайшее свое окружение. Архитектурный стиль Трооста сочетал в себе лишенный украшений «спартанский» традиционализм и тяготение к классическим формам, а также симметрией и элементами неоклассицизма. Всем элементам архитектуры он придавал чисто техническое выражение с присущим ему линейным, голым и чопорным характером. Орнамент по Троосту — это «преступление», свидетельствующее о сексуальных извращениях.

Троост по заданию Гитлера перестроил нацистскую партийную штаб-квартиру в Мюнхене (известную как «Коричневый дом»), спроектировал Дом немецкого искусства в Мюнхене и приложил руку ко многим другим сооружениям Германии.

После смерти Трооста в 1934 г. его и заменил молодой Альберт Шпеер, в котором Гитлер, как позже сам признавался, нашел как архитектора «самого себя». Шпеер продолжил стиль Трооста, лишь видоизменив и дополнив его своими видениями гитлеровской архитектуры сухих линейных форм.
Изначально проверив Шпеера на практике по архитектурному оформлению различных массовых партийных мероприятий, Гитлер впервые четко высказал ему свои конкретные планы лишь весной 1936 г.: «Мне надо сделать один строительный заказ. Величайший из всех».

Согласно замыслам Гитлера, все прежние архитектурные пропорции Берлина Шпееру предстояло разрушить с помощью двух строений. Но и это еще не все. Свои сооружения Гитлер пожелал воздвигнуть на новой, Парадной улице шириной в 120 метров. Как Гитлер объяснил Шпееру, его замысел сверхширокой улицы восходил к изучению не совсем удачных берлинских планов, которые и побудили его в 20-е годы ХХ века заняться разработкой собственных идей. Он уже тогда принял решение о глобальной перестройке Берлина с прокладкой Парадной улицы длиной километров на пять.

С северного конца, неподалеку от рейхстага, Гитлер запланировал воздвигнуть гигантский Дом собраний — невиданное доселе здание с куполом, в котором бы многократно уместился, например, римский собор святого Петра. Диаметр купола этого сооружения должен был составить 250 метров. Под большепролетным перекрытием такого купола на площади в 38 тысяч квадратных метров могли бы разместиться стоя 150 тысяч слушателей.

Уже при первых обсуждениях Гитлер посчитал своим долгом объяснить Шпееру, что размеры подобных залов должны определяться средневековыми представлениями. Так, например, по его мнению, монастырь в Ульме имел более 2500 квадратных метров, но, когда его начали строить в XIV веке, там, даже считая детей и стариков, проживало всего 15 тысяч человек. «Стало быть, они никогда не смогли бы заполнить весь зал. В отличие от Ульма для миллионного города Берлина зал на 150 тысяч даже и маловат».

На соответствующем расстоянии от Южного вокзала, который тоже надо было еще спроектировать, Гитлер решил соорудить, как соразмерный довесок Дому собраний, Триумфальную арку, высоту которой он сам установил в 120 метров. «Это, по крайней мере, станет достойным памятником нашим павшим в войне. Имя каждого из 1,8 миллиона будет высечено в граните…». По замыслу Гитлера, его Триумфальная арка должна была затмить собой знаменитую французскую, выстроенную еще Наполеоном. Шпеер окончание этого удивительного разговора описал так: «Он передал мне два проекта, вычерченных на маленьких картах — «эти чертежи я сделал десять лет назад. Я все время хранил их, поскольку никогда не сомневался, что однажды воплощу их в жизнь». Изучив эти чертежи, Шпеер пришел к выводу, что сравнение размеров гитлеровских сооружений с вычерченной рядом фигурой человека показывает, что уже тогда, в 20-е годы, Гитлер представлял себе купол диаметром более 200 метров и Триумфальную арку высотой более 100 метров. Удивительней всего, как подчеркивает Шпеер, здесь были не столько представления о масштабности, сколько редкостная одержимость, с какой планировал Гитлер триумфальные постройки в те времена, когда не было даже проблеска надежды, что они когда-нибудь будут воплощены!

«Человек растет вместе со своими задачами», — говаривал Гитлер. И Шпеер пришел в ужас от размеров этой постройки и от тех задач, которые ставились перед ним. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают — «этот зал вовсе не был бредовой выдумкой, не имевшей надежд на осуществление», — вот так он прокомментировал журналистам после своего выхода из тюрьмы в 1966 г. свои действия тех лет.
В окончательном варианте купольная постройка, по Гитлеру, должна была иметь в диаметре те же 250 метров, в нем мог бы поместиться высотный дом в 56 этажей — ведь сам дворец должен был иметь высоту 220 метров, из которых высота самого купола составляла бы 122 метра. Вместимость зала оставалась неизменной — в 150-180 тысяч человек (для сравнения: самые большие современные концертные залы мира вмещают «всего» до 70 тысяч). К тому же в верхней своей части купол должен был иметь отверстие для света диаметром 46 метров.

Другие материалы рубрики


  • Сегодня, оказавшись на родине Антона Павловича Чехова, не пытайтесь найти популярную достопримечательность тогдашнего города — белую 22-метровую каменную башню Таганрогского маяка со стеклянным цилиндром фонарного сооружения и серым куполом, увенчанным металлическим шаром с золоченым трехметровым крестом.
    Маяк, построенный за год до отъезда восемнадцатилетнего Антона Чехова на постоянное место жительства к родителям в Москву, отслужив почти век, начал «падать», подобно итальянской Пизанской башне. Происходило это, как установили гидрологи, из-за одностороннего подмыва почвы под его фундаментом. Башню неоднократно пытались «выправить», но безуспешно. К началу 70-х годов прошлого века отклонение продольной оси башни от вертикали места составило более полуметра, и маяк признали аварийным. В 1971 году его разобрали. Собирались было восстановить, но дальше разговоров дело не пошло. И теперь узнать, как он выглядел, можно лишь из пожелтевших от времени фотографий на стендах краеведческого музея, да старых почтовых открыток местных картофилов. А маяк заслуживает памяти. Он был одним из первых маяков с электрическим освещением не только в России, но и в мире.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Практически все батареи тяжелых 105- и 128-мм зениток были сосредоточены в ПВО Рейха, защищая от налетов авиации важнейшие промышленные предприятия и крупные города, и практически не использовались в полевых войсках ПВО.
    Вообще же система организации и подчиненности зенитных подразделений Третьего Рейха была довольно сложной. Объясняется это тем, что еще в середине 30-х годов, в самом начале зарождения Люфтваффе, его шеф — Герман Геринг — подгреб под себя все, что летает, а также почти все, что было так или иначе связано с воздухом. Именно поэтому Германия так и не обзавелась флотской авиацией, имевшейся во всех странах мира, по той же причине почти все зенитки также находились в составе Люфтваффе. До войны на территории Третьего Рейха были образованы так называемые Авиационные Округа (Luftgau-Kommando), которым принадлежала вся зенитная артиллерия.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Основанная в 1985 году компания Pruszynski (Польша) начала с изготовления аксессуаров, выполненных из металла. Тогда же, переживая динамический рост, был избран план развития компания, основное направление — это выпуск материалов для кровли и фасада.
    Все годы существования компании Pruszynski основной упор всегда делался на модернизацию производства и повышение уровня квалификации работников. Эти моменты также дополнялись продуманным выбором поставщиков стального сырья от крупнейших металлургических гигантов, известных во всем мире выпуском высококачественного кровельного металла. С таким подходом можно давать гарантии на долговечность своей продукции, так как она подкреплена высоким  качеством. Благодаря этому изделия Pruszynski успешно конкурируют на рынке фасадных и кровельных материалов



  • Итак, попытаемся мысленно побывать в будущем городе Гитлера, и уж конечно, не как илоты, которых решили «задавить» увиденной мощью рейха, на что планировал Гитлер. Кстати, говорят, американские небоскребы также почему-то имеют свойство «давить» на впервые попавшего в Америку…

    …Центральный ж/д вокзал должен был начинаться с юга Парадной улицы Гитлера: уже издалека был бы виден его стальной каркас, обшитый медными пластинами и выложенный стеклянными листами. Благодаря этому он мог выгодно отличаться от прочих каменных громад Берлина. Вокзал предполагал один над другим четыре уровня, соединенных эскалаторами и лифтами, и должен был превзойти нью-йоркский Гранд-Централ-Терминал.
    Выйдя с вокзала, гости государственного уровня спускались бы по широкой наружной лестнице. Подразумевалось, что они, как и выходящие из вокзала простые пассажиры, будут потрясены грандиозным зрелищем раскрывающейся перед ними панорамы Берлина и тем самым раздавлены, вернее сказать, морально убиты мощью рейха. Вокзальная площадь в 1000 метров длины и 330 метров ширины была бы, наподобие египетской дороги от Карнака до Луксора, обрамлена трофейным оружием.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Легенды и мифы традиционно занимают не последнее место в умах людей. Своей красотой, героизмом и романтикой они выгодно отличаются от обыденной реальности и составляют неотъемлемую часть гражданской и исторической самоидентификации как целых народов, так и жителей городов и сел едва ли не каждой страны мира.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Каждому времени  — свои песни, свои монументальные сооружения… Древнему Египту  — его пирамиды, на постройке которых трудились до сих пор в точности неизвестно кто; Древнему Китаю  — его Великая стена, с замурованными в нее телами ослушников, и так далее и тому подобное… Средневековые соборы, построенные на деньги сгоревших тамплиеров, рыцарские замки  — хранители злодеяний и кладов, разрушенные столь таинственным образом башни-близнецы Нью-Йорка — все это памятники своему времени. Причем они были и есть, и мы знаем, что когда-то люди имели и силы, и средства, и деньги для того, чтобы это построить.
    Но есть сооружения едва ли не столь же громадные, о которых мы знаем либо очень мало, либо… знаем практически все, но тем не менее в сталь и бетон они воплощены не были. Нам же сегодня остается лишь только гадать — а что бы это было? Одним из таких грандиозных, поражающих всякое воображение сооружений должен был стать и знаменитый Дворец Советов в Москве, который, впрочем, строить даже уже начали, но так и не сумели завершить до конца. Это было бы поистине впечатляющее сооружение, которое по своей высоте и сегодня вошло бы в шестерку самых высоких зданий мира.



  • Начнем с того, что раньше, площадка, на которой располагается Москва-Сити находилась вне пределов города. И судя по названию соседнего района "Камушки", на этом месте добывали камень для различных нужд, в основном для строительства. До середины 50-х годов этот на этот район особо никто не обращал внимания, пока там не появилась площадка для проведения международных выставок.


  • Многие знают, как нелегко бывает подобрать плитку для ванной, особенно учитывая не только собственные желания, но имеющиеся возможности. Обращаясь к каталогам предлагаемой продукции или подбирая нужные комбинации в магазинах, многие тратят большое количество времени и средств.
    Развитие интернет маркетинга значительно упростило данную ситуацию, позволяя не только подбирать в ванную комнату плитку нужного дизайна и расцветки, но и оставлять собственные заказы. Для жителей крупных городов такой сервис очень удобен в плане экономии времени и удобства обслуживания. А практически безграничный выбор самых различных решений в подборе позволяет находить самые неожиданные решения.



  • Стихийное бедствие, обрушившееся на Японию 11 марта 2011 года, называют землетрясением Тохоку — на этот северо-восточный регион Японии пришелся самый мощный удар. Чтобы защитить Тохоку от будущих цунами, токийский архитектор Киитиро Сако разработал проект «небесной деревни», который имеет шансы на реализацию.

  • Что главное при выборе мебели? Как минимум раз в жизни каждый сталкивается с подобным вопросом! Ведь новая мебель, как правило, это удовольствие не из дешёвых. Оно требует ответственного и внимательного подхода к деталям и не прощает посредственности.
    Когда вы готовы к приобретению мебели, перед вами встает два принципиальных в этом деле вопроса – это цена и качество предлагаемой вам продукции.