Бережливость

Вс, 03/23/2014 - 14:19

График 2. Соотношение частных долгов американцев к их реальным располагаемым доходам и норма
сбережений


Бережливость не порок?

Кейнсианская экономика

В своей книге “Общая теория занятости, процента и цен”, увидевшей свет в 1935 году, Джон Кейнс писал: “Главными недостатками экономического общества, в котором мы живем, являются его неспособность обеспечить полную занятость, та произвольность и неравномерность в распределении богатства и доходов, которая ему свойственна”. До тридцатых годов нашего века экономисты и политики, которые совместными усилиями пытались найти решение проблем депрессии и инфляции, не знали о существовании этой зависимости. Однако, благодаря вкладу Кейнса и работавших после него экономистов, люди значительно приблизились к пониманию причин циклических спадов и оживлений экономической активности и тех мер, которые необходимо предпринимать в том или ином случае.

Неоклассическая экономическая теория, безраздельно господствовавшая до второй трети ХХ века, решала основные вопросы экономики предельно просто. Скажем, если вы производите какой-то товар, то, наверное, выручите при его продаже некую сумму денег. Часть их уже потрачена на покупку сырья и комплектующих, другая часть пойдет на зарплату персоналу, а остальное — в прибыль. Но и прибыль вы тоже будете тратить на покупку других товаров, и то же самое будут делать ваши сотрудники с полученной зарплатой. Получается простая схема: все деньги, полученные за произведенный вами продукт, идут на покупку других продуктов, и, следовательно, никакого кризиса перепроизводства быть не может в принципе, разве что по причине каких-то мощных внешних факторов, искажающих вышеприведенную картину — сама по себе рыночная экономика внутренне бескризисна. Великая депрессия самим фактом своего существования разгромила эту теорию в пух и прах, ибо никакие внешние факторы ее не провоцировали. Не удивительно поэтому, что в 1930-е годы появилась масса новых экономических учений. Самые продуктивные мысли в экономической науке того времени принадлежали вышеупомянутому английскому экономисту Джону Мейнарду Кейнсу. В противовес классикам он утверждал, что свободной рыночной экономике присуща крайняя неустойчивость. Более того, сама по себе она стремится впасть в кризис — и только активное государственное вмешательство способно его предотвратить (или ослабить). Вообще экономические и общественные взгляды кембриджского профессора были довольно-таки социалистическими, хотя в целом утверждение о склонности рыночной экономики к кризисам проистекало из вполне рациональных мотивов.

Прежде всего, Кейнс отверг простой механический перенос закономерностей микроэкономики на макроэкономику. Он утверждал, что в макроэкономике есть масса специфических факторов, которые на уровне отдельной фирмы отсутствуют. Кроме того, он справедливо критиковал “неоклассику” за то, что она пытается оперировать понятиями “обменной” экономики, тогда как экономика на самом деле уже давно “денежная”. То есть такая, в которой деньги являются не только средством платежа, но и представляют собой самостоятельный актив (скажем, как средство хранения ценности). Однако основная часть теории Кейнса посвящена таким категориям, как спрос и предложение, потребление и сбережение, инвестиции и производство и т. д.

В целом рассуждения Кейнса просты. Весь доход делится на потребление и сбережение. Рост потребления вызывает увеличение загрузки уже существующих производственных мощностей, а сбережения служат основой для инвестиций, то есть создания новых мощностей. В идеально сбалансированной экономике сбережения равны инвестициям. В реальности такого равенства обычно не наблюдается, что вызывает либо рост безработицы, либо всплеск инфляции. Экономический рост развивается по цепочке инвестиции — общественный доход — сбережения. Механизм роста описывается понятием мультипликатора, которое ввел в 1931 году английский экономист Р. Кан. Это числовая величина, которая тем выше, чем большую часть своего дополнительного дохода люди готовы потреблять, а не откладывать в сбережения. Смысл появления мультипликатора легко увидеть на следующем простом примере.

Предположим, вы решили построить дом. Нашли строительную фирму, заплатили ей некую сумму денег, а она вам построила дом. Итого вы потратили S денежных единиц, но этой суммой влияние вашей сделки на экономику в целом вовсе не ограничилось. Получившая деньги строительная фирма разделила их на три части: одна пошла на оплату товаров и услуг партнеров, вторая — на зарплату работникам, третья — в прибыль. Люди израсходуют свои деньги на обычные потребительские товары и услуги, а фирмы — на что угодно, начиная от производственного оборудования и заканчивая новой кофеваркой для своих сотрудников. Но часть дохода будет сбережена: люди могут положить деньги в банк или купить облигации, а компании — например, занести их в статью баланса “нераспределенная прибыль”. Итак, все деньги будут либо потрачены, либо отложены.

Допустим, все новые владельцы этих денег решили в общей сложности потратить 90% из полученной суммы, а оставшиеся 10% отложить. Тогда они израсходуют в сумме 0.9S, а отложат 0.1S. В итоге потраченные вами S денежных единиц породили вторую волну трат в размере 0.9S. Но и это не все: последняя сумма так или иначе перейдет другим людям и фирмам, которые, в свою очередь, купят на 90% от нее потребные им товары — тем самым, возникнет третья волна затрат в сумме 0.9•0.9S. Ну и так далее: всего ваша трата породит длинную цепочку затухающих волн расходов в общей сумме (1+0.9+0.9•0.9+...). Выражение в скобках есть сумма бесконечного числа членов убывающей геометрической прогрессии, поэтому итоговая сумма расходов составит величину S/(1-0.9), то есть 10S. Как видите, ваши затраты вызвали в экономике в целом вал расходов на общую сумму, вдесятеро большую, чем та, что вы реально потратили.

Таков эффект мультипликатора, а коэффициент 1/(1-c) и представляет собой этот самый мультипликатор, где c — “предельная склонность к потреблению”, то есть та доля от дополнительных доходов, которую вы готовы потратить, а не сберечь. Здесь речь идет именно о дополнительных доходах: не столько важно, какую часть своих обычных доходов вы тратите, а сколько вы потратите из дополнительных доходов, если они у вас вдруг появятся. Соответственно, мультипликатор точно так же работает и в обратную сторону: если расходов у вас стало вдруг меньше на 100 долларов, то экономика недополучит из-за этого все 1 тысячу долларов. Итак, чем выше склонность потреблять, тем больше мультипликатор. Напротив, если народ начинает “зажиматься”, то есть стараться отложить каждый “сверхплановый” рубль, то величина мультипликатора падает, а за ним снижается и совокупный доход. Такая на первый взгляд странность получила в экономике название “парадокс бережливости”.

Наконец, хотя доли дополнительного дохода, направляемые на потребление и сбережение, более или менее стабильны, они все же меняются со временем и от человека к человеку. Основная закономерность состоит в том, что чем выше доход, тем большую его часть человек сберегает. Происходит это просто потому, что когда вы бедны, вам приходится тратить на самое необходимое все деньги и даже иногда занимать. Но вот если вы разбогатеете, то сможете часть своего дохода отложить, причем чем больше денег у вас уже есть, тем меньшую часть дополнительных доходов станете тратить. Стало быть, в процессе экономического роста на высоких уровнях общественного богатства мультипликатор принимает значительно меньшие значения, чем в условиях относительной бедности.

Есть похожее правило и в отношении инвестиций: чем больше их уже сделано, тем меньше дохода приносит каждый новый доллар капиталовложений. Притом, что ключ к экономическому росту — это динамика инвестиций, рациональных оснований для ее предсказания по существу нет. Кейнс видел основания для инвестиций глубоко иррациональными: он даже называл их animal spirits, что можно перевести как “животное настроение”, или попросту — инстинкт. Таким образом, ключевой компонент всей экономики — динамика инвестиций — подвержен колебаниям не столько по причине изменения каких-то абстрактных индикаторов, а просто из-за смены настроения инвесторов. Понятно, что настроение это меняется не просто так, но свести его к простой реакции на ухудшение чего-то конкретного нельзя.

Эх, погуляли!

В периоды экономического роста возникают рыночные сектора, которые выказывают склонность к бурному спекулятивному росту. Одним из таких секторов является рынок недвижимости. В процессе расширения экономики приток спекулятивных денег в эти сектора заметно возрастает, что подталкивает цены на дома, причем со скоростью гораздо большей, чем цены на потребительские товары. Разумные финансовые власти должны в таком случае поставить заслон раздуванию “мыльных пузырей” в этом секторе — и для этой цели политика высоких процентных ставок вполне уместна. Чтобы понять, о чем речь, рассмотрим график, на котором изображены кривые роста индекса потребительских цен, который официально рассчитываются статистическими органами США (CPI), и роста стоимости жилых домов с 1975 года до 2003 года (График 1)

Начиная с 1985 года, среднее значение годового прироста индекса потребительских цен составлял всего лишь 2,4%, зато цены на дома росли в среднем на 4,7% в год. В самый бурный период 1995—2000 годов картина еще более разительная, впрочем, цены на дома только ускорили свой рост в 2002 и первой половине 2003 года. Получается такая картина: пусть потребитель хочет взять кредит и купить на него какой-нибудь товар, чтобы через год продать его же с прибылью. Потребитель думает: возьму кредит на год под 6% и куплю обычные потребительские товары, но эти товары подорожают за год максимум на 3%, а за кредит платить все 6%. А если купить недвижимость? Уже интереснее — величина прибыли вполне сопоставима с размером платы за кредит.

Политика активного снижения ставок на кредиты, проводившаяся в 2001-2003 годах, только усугубила положение в американской экономике. Своих целей (нарастить упавшие инвестиции за счет подешевевших кредитов) не достигли: предприятия обременены огромными долгами, поэтому не желают брать кредиты даже под 0% годовых, и инвестиции продолжают падать. Соблазнившись крайне дешевыми кредитами, американцы бросились покупать дома и автомобили, из-за чего их долги резко выросли и достигли чрезвычайно опасной черты.

Кроме того, такой вал спроса на эти активы всегда приводит к тому, что в какой-то момент все желающие оказываются счастливыми обладателями дома или машины, а то и двух—трех. А когда возникает такая ситуация, рынок этого актива резко валится, потому как покупателей на нем больше нет — у всех все есть. В таких условиях почти бессмысленны любые меры стимулирования спроса на дома: он уже и так удовлетворен, поэтому лишившийся приличной части сбережений и накопивший огромные долги народ не станет брать кредиты даже под 0% годовых. И тогда на накопление отложенного спроса потребуется очень много времени.

На Графике 2 изображены кривые, построенные по данным американских статистических ведомств. Красная кривая показывает динамику соотношения частных долгов американцев к их доходам. В качестве последних берутся так называемые реальные располагаемые доходы, то есть те деньги, которые остаются на руках у американцев после уплаты налогов. Синяя кривая показывает динамику нормы сбережений, то есть величины, показывающей, какую часть своего дохода американцы направляют на сбережения. Если в первой половине представленного периода американцы сберегали примерно 10% своего дохода, а величина их долга держалась около уровня 70% от текущего дохода, то после 1984 года ситуация резко изменилась. Уже в начале 1990-х годов долг сравнялся с текущим доходом, а к началу 2002 года он достиг 120% от дохода. Напротив, норма сбережений круто ушла вниз, достигнув к октябрю 2001 года минимальной величины 0.3%. К концу 2002 года на выплаты по долгам средний американец тратил около 14% от своего дохода, что не страшно. Опасность таится совсем в другом. Согласно данным отставленного в конце 2002 года советника президента США по экономике Лоренса Линдси, чистые сбережения американцев в 2000 году составили минус 7% номинального ВВП, то есть жители США потратили примерно на 700 млрд. долларов больше, чем заработали, финансируя недостачу посредством новых долгов.

А что случится, если американцы вернутся к нормальной модели расходов-сбережений? В прежние времена норма сбережений составляла 10% от дохода. Если совокупный частный доход равен примерно 60-70% ВВП, то 10% дохода составляют 6-7% ВВП.
Имеем: с одной стороны, в 2000 году расходы американцев превысили доходы на 700 млрд. долларов, с другой — при нормализации положения расходы, напротив, будут меньше доходов на 600-700 млрд. долларов. Таким образом, только стабилизация уровня текущих расходов требует их снижения аж на 1.3-1.4 трлн. долларов. Эти затраты ложатся на плечи государства, а именно — на федеральный бюджет.

Бережливость — не порок?

С детства мы усваиваем, что бережливость — это хорошо. Но новое поколение экономистов утверждает, что во времена депрессии старые добродетели превращаются в пороки. Так в чем же заключается парадокс бережливости?

В экономике нас постоянно подстерегают опасности логических конструкций. То, что оказывается благом для одного, не обязательно полезно для других. Благоразумие одиночки может стать социальным безумием при стечении определенных обстоятельств. На практике это означает, что сбережения всех членов общества могут фактически уменьшиться при попытках каждого члена общества приумножать свое сбережение. При полной занятости очевидно, что увеличение текущего потребления за счет национального продукта снижает возможности капиталообразования. Доктрина бережливости была бы абсолютно правильной с индивидуальной и социальной точек зрения в случае, когда производство удерживалось бы постоянно на максимальном уровне. Они также справедливы для периодов войн, инфляции и бума: при усилении бережливости населения уменьшается потребление и возрастают возможности инвестиций. Однако, история показывает, что только лишь в отдельные периоды возникали полная занятость и инфляционные условия спроса. На протяжении значительного времени растрачивались ресурсы, возникали проблемы неполной занятости, недостаточности спроса, инвестиций и покупательной способности. Именно поэтому и меняется смысл привычных понятий и прежняя социальная добродетель превращается в социальный порок. И если раньше рост бережливости отдельной личности означал рост сбережения и богатства, то для общества в целом он становится просто не выгодным.

Общая теория циклов экономической активности выглядит примерно так. Пока растут инвестиции, растет и экономика. Со временем, однако, накапливаются проблемы. Спрос насыщается, склонность к потреблению у людей падает, а вместе с ней снижается и величина мультипликатора. Как следствие, темпы роста экономики уменьшаются, из-за чего и общественный доход растет все медленнее. Одновременно новые инвестиции приносят все меньшую отдачу, из-за чего многие предприниматели вообще перестают расширять свои дела.

Наконец, инвестиционный цикл достаточно длинный: построить завод — дело не такое быстрое. Поэтому если предприниматель видит высокий спрос на свой товар и строит новые мощности по его производству, то это вовсе не значит, что он преуспеет: к моменту, когда он, наконец, достроит намеченное, вполне возможно, спрос уже будет удовлетворен тем, кто успел подсуетиться раньше, а нового спроса не появится. По ходу фазы уверенного экономического роста подобное случается время от времени, но в конце этой фазы такое явление становится массовым. В результате имеем картину: только-только построены новые предприятия, но их продукция не находит сбыта. Причиной может быть не только нежелание людей тратить деньги, но и слишком быстрый во время процветания прирост инвестиций — доходы людей росли медленнее, чем новые производственные мощности.

В этот момент складывается ситуация “разворота”. Инвестиций становится все меньше, ибо они приносят все меньше дохода (или уже ничего не приносят вообще), и начинает работать “обратный” мультипликатор. Общественный доход заметно снижается, а с ним падает и совокупный спрос на товары и услуги. Уменьшение спроса заставляет бизнес сворачивать производство, снижать цены и зарплаты, а часть персонала увольнять. Эти меры, в свою очередь, еще больше уменьшают общественный доход, а за ним и совокупный спрос, инвестиции, производство, цены, зарплаты и занятость — то есть все то же самое, но на новом, более низком уровне. Получается своеобразная “спираль сжатия”, которая теоретически может закручиваться до нулевого уровня производства.

Особенность таких циклов роста-падения состоит еще и в том, что падение гораздо круче роста: чем богаче становится общество в процессе роста, тем ниже падает величина мультипликатора и, следовательно, тем скромнее темпы дальнейшего роста. В то же время при кризисе общество беднеет, на потребление идет почти весь доход и мультипликатор (теперь уже отрицательный!) растет по абсолютному значению, тем самым увеличивая скорость падения.

Выходит, что если экономика предоставлена самой себе, то ее рост в определенный момент прекращается сам собой, тогда как сменяющее его падение со временем только ускоряется. Именно на этом выводе и основано утверждение Кейнса о том, что свободная рыночная экономика, предоставленная сама себе, органически склонна порождать кризисы. И отсюда же проистекает его резонный совет государству активно поучаствовать в экономической жизни, дабы предотвратить такое самопроизвольное скатывание в пропасть.

Каким же должно быть вмешательство государства? Ответ очевиден — все зависит от характера конкретного кризиса. Если это обычный циклический спад, то рецепт таков: нужно заменить снизившийся частный спрос государственными расходами. Общественные работы, субсидии на покупку товаров длительного пользования, пособия по безработице и бедности, программы освоения новых территорий — все приемлемо, надо в каждом случае смотреть, что полезнее. Кроме роста расходов помогает и снижение налогов, ведь оно увеличивает остающийся в распоряжении людей доход и тем самым стимулирует их потратить немного больше денег.

Наконец, можно и снизить процентные ставки, чтобы облегчить обслуживание кредитов. Но тут надо быть предельно аккуратным: начиная с некоторого уровня, рынок перестает реагировать на уровень ставки — можно накачать экономику сколь угодно большими деньгами, но спрос на них будет по-прежнему низким. Например, если ожидания бизнеса плохи, то он не будет брать кредиты и под 0% годовых. Когда спрос падает, бессмысленно делать новые инвестиции, хорошо бы хоть прежние как-то окупить.

С математической точки зрения, имеем следующую картину. “В минусе” естественное во время кризиса падение частных расходов, “в плюсе” приращение расходов государства и стимулированные снижением налогов дополнительные затраты людей. Соответственно, перелом ситуации наступит только если то, что “в плюсе”, перевесит то, что “в минусе”. Впрочем, для полного преодоления кризиса этого недостаточно: психология людей есть вещь инерционная, да с трудом предсказуемая.
Простым людям нужно освоиться с мыслью, что худшее позади и что можно перестать “зажиматься”, откладывая значительную часть дохода на черный день. Ну и бизнесу, ясное дело, тоже требуется определенное время, чтобы убедиться в устойчивости разворота тенденции с падения на рост. Но сам по себе этот разворот тенденции все же происходит, нужно лишь, чтобы государство не испугалось бюджетного дефицита, вытерпело и продолжило политику стимулирования роста до тех самых пор, когда она, наконец, приведет к возобновлению здорового естественного подъема экономики.

Другие материалы рубрики


  • ...Процесс мумифицирования был довольно долгим и кропотливым, он длился 70 дней. Сразу же после предполагаемой смерти человека жрец делал надрез на левой половине живота умершего и поспешно извлекал нож, чтобы не навлечь на себя гнев близких и родственников покойника. Такой обычай возник в результате случаев преждевременного ошибочного установления смерти. Затем помощники извлекали внутренние органы, за исключением сердца, средоточения души и мысли, тщательно промывали их ароматическими жидкостями и заполняли их миром и ароматическими веществами. Затем все вновь помещали на место и зашивали, натерев бальзамирующими веществами. С помощью хитроумного крючка через ноздри покойного извлекали по частям мозг, а полость черепа также заполняли специями. Тело обмывали солевым раствором и оставляли на 70 дней, затем обмывали еще раз, натирали камедью, обертывали полотнами тканей и помещали в деревянный саркофаг.
    Египтяне считали, что «Душа» Ба — сокол с человеческой головой — «жизненная сила» человека: человек умирает, когда Ба покидает тело, вылетая через рот, и оживает после возвращения Ба к мумии. Именно поэтому и бальзамировали умерших, чтобы сохранить тело нетленным для «души» Ба.
    Самой древней человеческой мумии 7039 лет. Она найдена не в Египте, а в Чили и находится в настоящее время в Сантьяго, в Национальном музее истории природы.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Основной признак мошенничества, указанный в уголовных кодексах — использование неосведомленности другого лица с целью нанесения ему материального ущерба. Однако каждому понятно, как трудно доказать эту цель. А уж людей, не осведомленных в вопросах, скажем, ядерной физики, — пруд пруди. Сами, можно сказать, напрашиваются.
    С другой стороны, что чаще всего пишут в результатах общеизвестного анализа? «Яйца глист не обнаружены». То есть, может быть, они и есть, но не обнаружены. Может, смотрели плохо. То же самое можно отнести к проверке любого сомнительного эксперимента, автору которого удалось получить «умопомрачительные» результаты. Главное здесь — чтобы этим результатам поверил хоть кто-нибудь в научном сообществе. Остальное приложится. «Вы не видите результата? Плохо смотрели — вот NN видит». Надо повторять, и результат будет.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Квадратные в плане славянские жилища, в большом количестве обнаруженные на территории современной Украины, всегда четко ориентированы по сторонам света либо сторонами, либо углами. Вход обязательно находился с южной или юго-восточной стороны, а у противоположной стены складывали очаг. Такие же условия при строительстве человеческого жилья соблюдали и некоторые другие народы, например древние скандинавы. При этом вход в строения, посвященные предкам, «жилища смерти», устраивали на севере, который считался стороной смерти. Полагают, что и славянам были не чужды подобные представления. С этой точки зрения очень интересен образ избушки на курьих ножках, обращенной «к лесу передом».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Немало сделал в борьбе со старением организма отечественный физиолог Александр Александрович Богомолец. Он подтвердил справедливость тезиса о том, что близкий телесный контакт с молодыми женщинами, в определенной степени является методой омоложения. К такой методе три тысячи лет назад прибегал царь Соломон. С научной точки зрения, при этом половые железы выбрасывают в организм добавочное количество гормонов, прежде всего, тестостерона, который имеет множество эффектов, начиная от наращивания мышечной массы и заканчивая интенсивностью либидо и способностью его реализовать на физическом уровне. Он был солидарен с тысячелетними учениями Востока и Запада, объявлявшими залогом здорового долголетия самоограничение и воздержание от излишеств. По мнению ученого, единственный реальный способ отдалить старость и продлить свои годы — это «разумное управление своей жизнью».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • При написании этой статьи автор испытывал определенные трудности. «Жизнь каждого человека достойна романа», но вместить несколько биографий в одну статью очень сложно. С одной стороны, хотелось отразить некоторые факты из жизни наших героинь, с другой стороны — автор стремился изложить в понятной форме математические заслуги, которые дают нам право называть описанных здесь женщин «великими математиками», а с третьей — хотелось осветить тот тернистый путь, который пришлось преодолеть женщинам за равные возможности в науке.
    Одним из критериев цивилизованности общества является отношение к женщине. В какой степени женщина наделена или обделена правами — в такой стадии находится и процесс цивилизации данного общества. Говоря об античности, стоит иметь в виду, что речь идет о временном промежутке большем, чем уже длится наша эра, и о совокупности совсем разных культур, в каждой из которой было свое отношение к женщине и ее месту.



  • Зададим себе обескураживающий вопрос: сколько стоит управление? Предприятием, районом, страной? Можно, конечно, сосчитать с точностью до копейки формальные расходы на содержание управленческого аппарата. Но и сосчитав эту сумму, вы не получите удовлетворения от ответа. Потому что, кроме этих расходов, есть еще прямой и косвенный ущерб и недополученная — из-за неэффективности управления — прибыль. По этому критерию наша страна за весь период своего существования имела и имеет фантастически дорогое управление. Его удешевить — и кризис отступит.

    В далекие годы студенчества мой друг за 30 рублей написал для автотранспортного предприятия, развозившего хлеб по магазинам, программу оптимизации графика движения «хлебовозов». А через месяц узнал, что его программа лежит в сейфе у директора АТП и не используется. Ею отчитались, как о мероприятии по научной организации труда и… все. Почему? Программа точно «знала», сколько на всю развозку потребуется бензина. А этого лучше не знать, тогда его украсть легче. Стоимость разворованного бензина надо записать в издержки управления, а вот ту — спрятанную в сейф — программу следует отнести к числу технологий управления. Сколько она стоила? 30 рублей. А разворованный бензин? То-то же.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Вот еще пример противоречивости. Парламент некоего государства с маленьким госбюджетом решает, на что истратить народные деньги. Так как средств мало, нужно отдать большую их часть на что-нибудь одно, пренебрегая остальными национальными интересами. Парламент разделился на три примерно равные части. Одна треть желает направить финансы на социальную помощь населению, другая треть - на развитие рынка, и, наконец, оставшиеся депутаты хотят, чтобы эти деньги были истрачены на реформу Министерства обороны. Так как все депутаты уверены в своей правоте, найти общий язык они не могут. Сдаваться никто не намерен, каждый гнет свою линию. Это замкнутый круг, ведь какая бы точка зрения ни возобладала, большинство будет считать, что деньги истрачены неправильно. Большинство всегда будет в проигрыше.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Для «большой» экономики важен наметившийся во второй половине 1990-х годов рост производства продуктов питания (хлеб, вода, мед, травы, сыр, вино, чай) под «церковной» маркой. Практически в каждой области на прилавках продовольственных магазинов можно найти «церковную» или «монастырскую» воду и мед, в крупных городах — церковные пекарни. Как правило, производители позиционируют не только их моральные («церковные»), но и материальные («экологичность») признаки. Фактически на наших глазах создается сектор «чистой» пищевой продукции, реальная роль церкви в котором ясна не вполне. Учитывая успех подобного рода продуктов в европейских странах, вполне возможно, что в России кампания борьбы за «чистоту» пищи будет иметь очевидный «православный» привкус.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • В 1883 году американская поэтесса Эмма Лазарус написала сонет «Новый Колосс» (The New Colossus), посвященный Статуе Свободы. А в 1903 пять строк из ее сонета украсили ее пьедестал.

    «Оставьте, земли древние, хвалу веков себе!
    Взываю молча. Дайте мне усталый ваш народ,
    Всех жаждущих вздохнуть свободно, брошенных в нужде,
    Из тесных берегов гонимых, бедных и сирот.
    Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне,
    Я поднимаю факел мой у золотых ворот!»

    Такими словами приветствовала тех, кто прибывал в США в 1911 г., Статуя Свободы. А дальше… Ну что, казалось бы, может быть проще высадки с корабля по прибытию к цели путешествия. Действительно, обычно это очень просто. Как только судно причаливает к берегу, багаж пассажиров осматривают таможенные чиновники, иногда они просят предъявить документы, удостоверяющие личность, — и пассажиры выходят на берег.



  • ...Надо быть крайне осторожным и взвешенным в оценках, когда сталкиваешься с такой огромной и неоднозначной страной, как Америка (хотя это и очень непросто). Чтобы представить себе жизнь в новоанглийской деревне, нужно раз и навсегда отрешиться от предрассудков. В сороковые годы прошлого века историк Льюис Мэмфорд высмеял излишне идеализированное представление об американцах как об отважных «пионерах», будто бы сбросивших ветхие одежды Европы и создающих новые формы социально-экономической жизни. В действительности, писал он, в поселениях Нового Света «вспыхнули в последний раз потухающие отблески средневекового строя». Впрочем, в Новой Англии условия были все же иными, чем в Европе.

    • Страницы
    • 1
    • 2