Безнравственность и наука

Ср, 03/19/2014 - 18:19

Не черное, но и не белое

В начале 70-х годов кто-то опубликовал в серьезном журнале следующую гипотезу: почему бы одновременно с нашим миром не существовать и другому миру, в котором все частицы движутся быстрее света и не могут двигаться медленнее? Такие частицы получили название — тахионы, и примерно с год некоторые физики разрабатывали их теорию. До тех пор, пока академик Я.Б. Зельдович не показал, что их существование нарушает фундаментальные принципы причинности. И этим вопрос о тахионах был закрыт. Представление о тахионах оказалось нарушающим ту гармонию самосогласованности в физической картине мира, о которой шла речь выше.

Так обстоит дело (и это совершенно нормально) в подлинной науке. В ней бывают заблуждения, которые она преодолевает примерно так, как описано выше.
Иное дело — ученый, скажем так, небольшого масштаба. Часто это не очень (мягко говоря) грамотный неудачник либо человек с узкоспециализированным профилем, по какой-то причине решивший «сделать вклад» в чуждую ему сферу. Ему недоступно восприятие общей картины и ее гармонии, — к сожалению, тип ученого-энциклопедиста остался в прошлом, — он не видит уродства деталей, вносимых в нее ложными идеями, и потому, даже не будучи злонамеренным, готов отстаивать их «до последнего патрона».

Не хочется говорить об откровенных жуликах и мошенниках, в изобилии засоряющих собой общественные «академии» с их «торсионными полями», «сверхчувственным восприятием», с к.п.д. 200%, и т.п. Но все-таки процитируем слова академика РАН Э. Круглякова по поводу «плодотворного сотрудничества» науки и лженауки: «Не секрет, что ряд первоклассных академических институтов получал средства от военных ведомств, в том числе и на весьма сомнительные проекты. Исполнители с самого начала прекрасно знали, что под проектом никакой научной основы нет. В конечном счете, заказчику и предъявлялся отрицательный результат. Ну, а полученные деньги тратились на нечто полезное. Такую логику «голодной науки» можно понять, но нельзя оправдать».

Существует, однако, серая область квазинауки, в которой жертвами научных соблазнов становятся вполне достопочтенные люди и их репутации. Но эти же люди, поддавшись соблазнам, продуцируют и сомнительные результаты. Одна такая квазинаука в 2009 году празднует свой двадцатилетний юбилей. Речь идет о «холодном ядерном синтезе» в твердом теле.
Мир узнал о нем 21 марта 1989 года из пресс-релиза, выпущенного университетом штата Юта (США). В пресс-релизе сообщалось, что профессор Мартин Флейшман из университета Саутгемптона и профессор Стэнли Понс из университета Юта наблюдали в химической лаборатории устойчивую реакцию ядерного синтеза при комнатной температуре, в связи с чем и пошла речь о «прорыве в сфере энергетики». Оба ученых — электрохимики, и эксперимент их — электрохимический эксперимент по электролизу тяжелой воды, в котором один из электродов был изготовлен из палладия. Они утверждали, что в этом процессе они наблюдали выделение энергии (в виде тепла) большее, чем расход подводимой электрической энергии. И пошло-поехало. Да так, что «едет» и по сей день. Последнее сенсационное сообщение о «холодном синтезе» датируется 27 мая 2008 года — на сей раз оно пришло из Японии. Его сделала группа физиков из Осаки, руководимая отставным профессором Йошиаки Аратой. А несколькими годами раньше российские студенты под руководством своего преподавателя собрали «холодный реактор», в котором вместо драгоценного палладия использовался более доступный вольфрам, и эта установка, кажется, даже демонстрировалась на какой-то международной выставке.

В кристаллических решетках некоторых металлов (и палладий в их числе) строение электронных оболочек атомов таково, что позволяет им поглощать большие количества водорода (равно как и дейтерия или трития — исходных веществ для простейших реакций синтеза). Расстояния между атомами дейтерия в решетке поглотившего его металла становятся сравнимыми с ее межатомным расстоянием (постоянной решетки) и, конечно же, во много (на много порядков!) раз меньшими, чем в газовой фазе или в плазме. Возникает вопрос, не достаточно ли такого их сближения для начала реакции синтеза ядер? Нет, не достаточно. Для начала реакции синтеза расстояние между ядрами (именно между ядрами, составляющими очень малую долю объема, занятого атомом!) нужно сделать меньшим еще более чем в 1000 раз. Не говоря уже о том, что энергия в 17 Мэв, выделяющаяся в каждом единичном акте синтеза, сильно повреждала бы кристаллическую решетку. Да и продукты реакции обязаны присутствовать, а с ними как-то нечетко дело обстоит: то ли есть они, то ли их нет. Однако понимание этих обстоятельств для очень многих людей — среди них и те, чье образование находится на нерядовом уровне — часто оказывается сильно затрудненным. Однажды приняв ложное утверждение, им уже трудно от него отказаться: а почему бы и нет? Почему бы не быть неизвестным факторам, разрешающим то, что запрещают известные?

В общем, подтверждения экспериментам Флейшмана и Понса искали многие. Кто-то их видел, большинство — нет. В частности, видели подтверждение у нас в Харькове. 13 апреля 1989 года, всего лишь через 3 недели после пресс-релиза Флейшмана и Понса, в газете «Правда» появилась заметка ее харьковского корреспондента Ильи Лахно. В ней сообщалось, что в Харьковском физико-техническом институте АН УССР «академиком АН УССР В. Зеленским и научными сотрудниками В. Рыбалко, А. Морозовым, И. Мартыновым, В. Кулишом осуществлена реакция ядерного синтеза на дейтерии в палладии при низких температурах». При завидно низких температурах — минус 130-150 градусов Цельсия. О Флейшмане и Понсе — ни слова. Правда, нет и слов «впервые в мире». Зато сказано: «В отличие от всех недавно опубликованных экспериментов, найденный харьковчанами путь представляется авторам более перспективным с точки зрения его практического использования». Очень поспешная публикация, растиражированная газетой в 18 млн. экземпляров!

Есть и еще одно очень важное с профессиональной точки зрения обстоятельство, которое не всякий сразу и уловит без специального разговора с человеком, хорошо разбирающимся в технике физического и, в частности, теплофизического, эксперимента. Речь идет о погрешностях измерения. Дело в том, что в теплофизическом эксперименте типичная погрешность измерения — 15%-20%, если для ее уменьшения не созданы специальные условия. Именно таков масштаб наблюдаемых тепловых эффектов «холодного синтеза» там, где они измерялись! И специальных условий для измерений никто не создавал. То есть, с точки зрения человека, привыкшего добросовестно измерять, о четко наблюдаемом эффекте здесь вообще говорить не приходится. Если же речь идет о наблюдении продуктов реакции (γ-излучения или нейтронов), то их интенсивность должна неоспоримо превышать уровень фона.

Можно было бы написать увлекательную повесть об артефактах — фактах, создаваемых самим экспериментатором и той техникой, которую он применяет. Микроскопическая пылинка, случайно севшая на образец для электронно-микроскопических исследований, может дать такую микродифракционную картину, такой «эффект»!.. Но во второй раз его получить невозможно. Таких артефактов в науке — пруд пруди. Хотя бывает, конечно, и иначе.

Была, например, когда-то волнующей темой «омагниченная вода». Одни ее видели, другие — нет. Специальная комиссия, созданная Президиумом АН СССР, вынесла по этому поводу решение: не давать оценок, накапливать наблюдения. Впоследствии выяснилось — эффект есть, и эффект довольно яркий (фазовый переход второго рода), но условия его наблюдения носят резонансный характер, и если не знать их наперед, в нужную точку можно попасть лишь случайно. Аналогичная история была и с «серебряной» водой, с ее бактерицидными свойствами. Они есть, но не у всякой «серебряной» воды, а только у той, которая представляет собой слабый коллоидный раствор серебра, или, как сказали бы сегодня — наносеребра.
Хочется, чтобы читатель понял: в науке достоверность самого факта наблюдения часто оказывается под сомнением. Это осложняет жизнь науке, зато воодушевляет лженауку.
Особо нужно подчеркнуть — никто не говорит, что в твердом теле вообще не может быть никаких эффектов, связанных с превращением атомных ядер. Есть даже гипотезы относительно их возможной обусловленности электрослабым взаимодействием. Но это — не синтез, это какие-то другие, принципиально другие эффекты. Если, конечно, они есть.

Мораль сей басни

Университетский пресс-релиз, газета «Правда»… Почему такая поспешность, почему сначала не предложить тему для обсуждения научному сообществу? Почему сразу идет обращение к широкой и, к сожалению, не очень осведомленной в специальных вопросах общественности? Да потому, что в научной печати, даже в такой срочной, как журнал Nature, статьи проходят первоначальную научную апробацию и отклоняются в большом количестве. Прибавьте опасение «первооткрывателя», что кто-то его «обыграет на повороте», перехватит открытие и оттеснит от него. Когда жжет нетерпеливое желание оказаться первым, лучше всех, выше всех, занять самое почетное место, тогда и ученый с заслуженной репутацией, бывает, пренебрегает нормами профессиональной этики. И тогда на карту ставится если не все, то очень многое. У Флейшмана и Понса, например, была прекрасная научная репутация в США, но они ее потеряли, были подвергнуты практически остракизму — утратили работу и вынужденно переехали в Европу. В США им не простили «много шума из ничего». Флейшман спокойно воспринимает критику. И комментирует ее так: «Физический истеблишмент категорически против нас. Не надо только забывать, что ядерная физика начиналась работами химиков. Физики могут очень многое потерять, если мы окажемся правы».

Я вовсе не призываю подвергать остракизму ученых, занимающихся разработкой сомнительных тем. Как на авторский взгляд, так и горячий термояд до сих пор остается в их числе. Мы можем только посочувствовать Флейшману и Понсу, Арате, который, скорее всего, вскоре составит им компанию, да и своим уже присоединившимся к ним соотечественникам. Основанием для такой толерантности служат хотя бы истории наносеребра и «омагниченной воды». Но за рамками этого сочувствия остается безоглядное амбициозное стремление к личной славе и личному успеху, когда оно начинает реализовываться любой ценой. И здесь мы плавно переходим к несколько иным моральным проблемам.

Корпоративная личность

Существуют значительные противоречия между личными качествами людей, проявляемых ими в личных отношениях и личном общении, и аналогичными качествами составленного из них же коллектива, корпорации. Корпоративная этика может разительно отличаться от личной. Сами ученые иногда шутливо говорят об «эффекте ученого совета». Каждый из членов совета, объясняют они, максимально к вам благожелателен, он с удовольствием с вами общается, внимательно выслушивает ваш рассказ о ваших проблемах, делает «ряд ценных замечаний», часто не прочь поделиться с вами собственной идеей и т.д., и т.п. Но когда те же люди сидят на заседании совета, а вы выходите к доске и начинаете что-то им рассказывать, они становятся совершенно другими людьми. Они достают свои папки и портфели, раскладывают свои бумаги, о чем-то переговариваются друг с другом, выходят и заходят, иногда обращая к вам величественные взоры — что за бред несет этот малый? Корпоративная этика группы вступает в явное противоречие с личной этикой ее членов. Не надо воспринимать это чересчур буквально — все-таки шутка, хотя и есть в ней большая доля правды.

В 1967 году в Харьковском университете проходила научная конференция, посвященная 35-й годовщине расщепления ядра лития в УФТИ (ныне — ННЦ «ХФТИ» НАН Украины), на которой присутствовал автор этих строк. 22 октября 1932 г. газета «Правда» писала о «первых в СССР и вторых в мире», перечислив их имена: К.Д. Синельников, А.И. Лейпунский, А.К. Вальтер, Г.Д. Латышев. Под телеграммой о достижении стоит подпись еще одного легендарного человека — первого директора УФТИ Ивана Обреимова. О том, что они были «вторыми», автор по молодости лет еще не знал, был уверен в первенстве. И был глубоко потрясен, когда на трибуну вышел профессор Я.М. Фогель.
Физик мирового уровня, он был одной из ярких фигур в харьковском физическом сообществе, однако имел репутацию неудобного человека, из-за чего к настоящему моменту он забыт почти всеми, кроме своих учеников. Дело в том, что в людях он превыше всего ценил абсолютную порядочность — качество очень неудобное, особенно для начальства, вследствие чего имел много конфликтов. Немногим удавалось преодолеть высоко выставляемую им планку. Его неумение приспосабливаться в конце концов привело к тому, что уже в 70-х годах его лишили допуска в суперрежимный ХФТИ. Говорят, на протяжении довольно долгого времени начальник 1-го отдела приносил ему зарплату домой. Потом его все же уволили.
Он без обиняков спросил, чего ради сыр-бор горит, если ничего особенно эпохального в Харькове 1932 года не произошло — повторили действительно эпохальный эксперимент Кокрофта и Уолтона, поставленный в лаборатории Резерфорда, но не более. На эти «кощунственные» слова зал отреагировал странно: никто Якову Михайловичу не возразил, но никто его и не поддержал. Его слова «прошли насквозь», как призрак чего-то неведомого. Позже пришло понимание, что призрак этот называется абсолютной порядочностью.
В 2006 году вторым изданием вышла замечательная книга Юрия Ранюка «Лабораторiя №1. Ядерна фiзика в Україні». Из нее можно узнать, что даже планирование эксперимента 1932 года в конкретных его чертах, видимо, не обошлось без Кокрофта — первые относящиеся к нему записи в лабораторном журнале Высоковольтной бригады появились во время пребывания Кокрофта, связанного личной дружбой с К.Д. Синельниковым, в гостях у харьковских физиков.

И.В. Обреимов, К.Д. Синельников, А.К. Вальтер, да и многие другие — это те, кто, говоря словами Давида Самойлова, «устоял в сей жизни трудной» — то есть, сохранил личную порядочность в век тотального размытия ценностей. Вплоть до утраты во имя ее личной свободы, как это случилось с И.В. Обреимовым. В то, что они сами по себе не захотели быть «вторыми в Риме», поддавшись соблазну стать «первыми в деревне», поверить невозможно. Но…

Мы все носим в себе, в большей или меньшей степени, этический стереотип «общественное ставить выше личного». И тот, в ком он в меньшей степени выражен, имеет и меньше (а в СССР просто не имел никаких!) шансов занять заметное место в обществе. Публикация в «Правде» 1932 года не выдерживала критики с точки зрения научной этики, но как пиар-акция она позволила проведшим ее людям привлечь внимание — и деньги! — к ядерной физике вообще, и к харьковскому институту в частности. Институт начал реально финансироваться. (В скобках заметим: у публикации в «Правде» 1932 года была все же позитивная мотивация. В отличие от публикации 1989 года. В 1989 году наука не нищенствовала! Кстати, пикантная деталь: если в 1932 году подтвержден правильный результат, то в 1989 — как минимум, сомнительный).

Была ли в акции 1932 года объективная необходимость? Была необходимость добывать деньги на исследования хоть как-то. Да и «место под солнцем» определялось не в научных дискуссиях. В тех условиях эта акция, как способ добычи денег, да и как способ завоевания того самого места, была отнюдь не самым худшим способом.

Ю. Ранюк в своей книге касается перипетий, сопровождавших прохождение заявки на изобретение научных сотрудников УФТИ Виктора Маслова и Владимира Шпинеля «Об использовании урана как взрывчатого и отравляющего вещества», поданной ими 17 октября 1940 года в Наркомат обороны СССР. Уточним — на изобретение атомной бомбы. Прохождение этой заявки тормозилось несколько лет. И кто же ее тормозил? Отрицательные заключения по ней дали академик Я. Зельдович и академик Ю. Харитон, впоследствии получившие множество наград, званий и прочих благ за создание атомной бомбы. Правда, в работе использовалacь не эта заявка, а разведданные, передававшиеся Ю. Харитону и другим экспериментаторам от Л.П. Берия через И.В. Курчатова, но схема бомбы была близкой. И нет сомнений, что действовали они здесь не как человеческие индивидуальности, а как руководители больших научных программ и направлений.
Лишь в 1946 году работавший уже в МГУ В. Шпинель получил справку, что свидетельство об изобретении № 6358с им с Масловым выдано. А само свидетельство по сей день лежит где-то в архивах Отдела изобретений Красной Армии в деле №5404/а/. К этому моменту Маслова уже не было в живых. Его с началом войны призвали в армию, несмотря на то, что степень кандидата физ.-мат. наук давала ему право на освобождение от призыва. Погиб он под Баку. И нет ответа на вопрос, случайно так получилось или не совсем.

Конкуренция, помимо личного, носила еще и корпоративный характер, и в качестве таковой была жесткой и беспощадной. Если посмотреть на то, что планировалось сделать в
УФТИ-ХФТИ в 50-е годы, и на то, что было сделано, то можно удивиться огромной разнице между планом и реальностью.

А причина одна — борьба за деньги, в которой харьковчане, будучи «провинциалами», в те времена чаще всего проигрывали. И это еще не самые отвратительные примеры корпоративного поведения в науке.

В общем, тема эта — бесконечна, и как тут еще раз не вспомнить слова Э. Круглякова: «Такую логику «голодной науки» можно понять, но нельзя оправдать».

Другие материалы рубрики


  • ...Нежелание людей добровольно надевать ремни безопасности может быть вызвано осознанием предельно маленькой вероятности попадания в аварию с летальным исходом во время единственной поездки. Поскольку такие аварии случаются только один раз на несколько миллионов личных поездок, а приводящее к нетрудоспособности повреждение только один раз на сотню личных поездок, отказ надеть ремень безопасности может казаться вполне обоснованным. Однако такое решение выглядит менее здравым, если принять во внимание перспективу множественных поездок и рассмотреть существенную вероятность аварии в какой-либо из поездок. Так, в экспериментальном исследовании респондентам сообщалось, что за 50 лет вождения (около 40000 поездок) вероятность смерти увеличивается до 0,01, а вероятность получить, по крайне мере, одно приводящее к нетрудоспособности повреждение до 0,33. Участники эксперимента, рассмотрев эту перспективу длиною в жизнь, относились к ремням безопасности (и воздушным подушкам) более благосклонно, чем это делали люди, которых просили рассмотреть перспективу единичных поездок...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Зададим себе обескураживающий вопрос: сколько стоит управление? Предприятием, районом, страной? Можно, конечно, сосчитать с точностью до копейки формальные расходы на содержание управленческого аппарата. Но и сосчитав эту сумму, вы не получите удовлетворения от ответа. Потому что, кроме этих расходов, есть еще прямой и косвенный ущерб и недополученная — из-за неэффективности управления — прибыль. По этому критерию наша страна за весь период своего существования имела и имеет фантастически дорогое управление. Его удешевить — и кризис отступит.

    В далекие годы студенчества мой друг за 30 рублей написал для автотранспортного предприятия, развозившего хлеб по магазинам, программу оптимизации графика движения «хлебовозов». А через месяц узнал, что его программа лежит в сейфе у директора АТП и не используется. Ею отчитались, как о мероприятии по научной организации труда и… все. Почему? Программа точно «знала», сколько на всю развозку потребуется бензина. А этого лучше не знать, тогда его украсть легче. Стоимость разворованного бензина надо записать в издержки управления, а вот ту — спрятанную в сейф — программу следует отнести к числу технологий управления. Сколько она стоила? 30 рублей. А разворованный бензин? То-то же.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Радиоуглеродный анализ показал, что гренландские викинги, в отличие от своих исландских и европейских собратьев, почти не прикасались к рыбе. Скорее всего, в этом повинно какое-то старое табу, наложенное во времена первопоселенцев, которые отравились несвежей рыбой, но факт остается фактом. Викинги лишили себя постоянно доступного богатейшего источника продовольствия, который смог бы выручить их в тяжкое время. Они любили молочные продукты и посему держали коров, овец и коз, но в неурожайные годы животным просто не хватало корма. Конечно, люди еще и охотились — они промышляли северным оленем и морским зверем. Однако добыть тюленя, если при похолодании фиорд покрывался ледяным щитом, было нелегким делом...

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Мы все знаем, что слово может созидать — и слово может разрушать! Но, пожалуй, нет и не будет лучшего примера, как словами была разрушена великая держава, чем пример с советской печатью в СССР…
    А начиналось все со свободы печати!
    Еще в своей работе «Что делать?» В.И. Ленин назвал газету не только коллективным агитатором, но и организатором — мол, людей информированных проще поднять на соответствующие политике партии свершения. Поэтому-то почти сразу после Великого Октября все оппозиционные газеты и журналы в стране и были закрыты, чтобы некому было сеять сомнения в умах людей. Теперь «правду» о жизни в стране и за рубежом советским гражданам сообщали только лишь советские издания, и, надо сказать, на первых порах они действительно ее сообщали!



  • В годы Великой Отечественной войны в связи с мобилизацией всех сил и средств на нужды фронта количество выходящих в СССР периодических изданий повсеместно резко сократилось. Однако продолжали выходить все центральные, областные, районные газеты и малоформатные многотиражки на некоторых предприятиях, так что печатного слова в стране, в общем-то, меньше не стало. Не стало оно также ни более умным, ни более правдивым, зато его откровенно лживый характер стал виден буквально за версту…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Западный фронт. Германские подразделения ночью скрытно проникли в обширную рощу с прилегающей к ней разрушенной деревней и готовились к атаке. Французские и бельгийские командиры не знали о численности вражеских войск и артиллерии. И тогда в воздух поднялся аэроплан для разведки. Вместе с пилотом в нем находился бельгийский король Альберт I. Немцы открыли по машине сильный огонь. Шрапнель рвалась совсем рядом. Но самолет не ретировался. Избегая попаданий, он маневрировал, то спускаясь по крутой спирали вниз, то стремительно поднимаясь зигзагами вверх.
    С аэроплана были выброшены сигналы, и тяжелая артиллерия союзников обрушила град снарядов по обнаруженному скоплению противника. Только после этого самолет приземлился. Германская пехота понесла большие потери...

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Крупнейшего «западника» нашей страны — Петра Великого — ругают ныне даже многие из тех, кто прежде его хвалил. Некоторые из обвинений в его адрес просто смехотворны. К другим следует отнестись серьезно.
    А самое серьезное из них — утверждение о том, что в эпоху Петровских реформ произошел раскол нации.
    На протяжении двух столетий под одним названием существовало фактически два народа. Узкий слой «русских европейцев» и громадная масса «русских туземцев». Противоречия между ними временами обретали остроту противоречий между колонизаторами и жителями колоний.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Квадратные в плане славянские жилища, в большом количестве обнаруженные на территории современной Украины, всегда четко ориентированы по сторонам света либо сторонами, либо углами. Вход обязательно находился с южной или юго-восточной стороны, а у противоположной стены складывали очаг. Такие же условия при строительстве человеческого жилья соблюдали и некоторые другие народы, например древние скандинавы. При этом вход в строения, посвященные предкам, «жилища смерти», устраивали на севере, который считался стороной смерти. Полагают, что и славянам были не чужды подобные представления. С этой точки зрения очень интересен образ избушки на курьих ножках, обращенной «к лесу передом».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В 1883 году американская поэтесса Эмма Лазарус написала сонет «Новый Колосс» (The New Colossus), посвященный Статуе Свободы. А в 1903 пять строк из ее сонета украсили ее пьедестал.

    «Оставьте, земли древние, хвалу веков себе!
    Взываю молча. Дайте мне усталый ваш народ,
    Всех жаждущих вздохнуть свободно, брошенных в нужде,
    Из тесных берегов гонимых, бедных и сирот.
    Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне,
    Я поднимаю факел мой у золотых ворот!»

    Такими словами приветствовала тех, кто прибывал в США в 1911 г., Статуя Свободы. А дальше… Ну что, казалось бы, может быть проще высадки с корабля по прибытию к цели путешествия. Действительно, обычно это очень просто. Как только судно причаливает к берегу, багаж пассажиров осматривают таможенные чиновники, иногда они просят предъявить документы, удостоверяющие личность, — и пассажиры выходят на берег.



  • ...В рок-музыке готика проявилась намного позже — в конце 70-х годов в Англии. Нынешняя гот-субкультура выросла из панка — это факт. Следовательно, и готик-рок возник из панка. Именно в 70-х годах произошел некий застой в панк-движении. Некоторые группы сменяют звучание на более депрессивное, что отображало общий настрой населения в это время, а имидж сменили на более эстетичный. Чуть позже начинающие группы сразу начинают играть «темную музыку», что по сути и явилось началом готического стиля, тогда же пошла и мода на черный цвет. Точкой отсчета готик-рока считается 1982 год, когда британская группа Bauhas спела свою бессмертную “Bella Lugosi is dead”. От панков готам достался и девиз “Goth’s Undead”. Плавно перешел к готам от панков и ирокез, но только готы красят его в черный и зачесывают на одну сторону...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3