Император-иконоборец Лев III

Вс, 03/23/2014 - 15:38

Монета Юстиниана II (вверху), Монеты Льва III и его сына Константина V (внизу)

Морское сражение в Мраморном море на подходах к Константинополю с применением греческого огня

Миниатюра из Хлудовской псалтири: аллегорическое изображение иконоборчества. «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом». Художник комментирует действия иконоборцев, сопоставляя их с евангельскими событиями. Распятие на горе Голгофе; иконоборцы, замазывающие известью икону Христа. Воин справа подносит Христу губку, напитанную уксусом, другой воин пронзает Христа копьем. У подножия горы иконоборцы Иоанн Грамматик и епископ Антоний Силлейский

-

В VII в. н. э. Византийская империя переживала тяжелые времена. Ей угрожали многочисленные внешние враги. С востока — персы, с севера — хлынувшие через Балканы славянские племена. В 615 г. знаменитый историк и мыслитель Исидор Севильский сделал следующую запись: “Славяне отняли у римлян (византийцев) Грецию, а персы Сирию, Египет и многие другие области”. В двадцатые годы того же столетия талантливому полководцу императору Ираклию ценой неимоверных усилий удалось выиграть войну с Персией, переживающей династические распри. Утраченные на востоке земли были возвращены, но на очень короткий срок. Возникновение в Аравии еще одной мировой религии — ислама — вызвало к жизни новую сверхдержаву: Арабский халифат. И надо сказать, еще ни одно государство не превращалось в сверхдержаву столь стремительно. Буквально за несколько десятилетий Халифат поглотил Персию, присоединил Сирию и Северную Африку. Спустя менее чем сто лет после возникновения он распространил свою власть на огромную территорию от Индии до Испании. Таким образом, возвращенные императором Ираклием земли были вновь отторгнуты от империи, и новый враг грозил поглотить Византию, как незадолго перед этим Персию.

Что касается земель, еще остававшихся под властью императоров, то они были разорены набегами и часто пустовали. Если византийцы хотели сохранить свое государство, им следовало задуматься об общественных реформах, и особенно о реорганизации армии. В действительности этот вопрос назревал в Восточной Римской империи уже давно. Еще в IV в., на заре существования Византии, некоторые общественные деятели высказывали тревогу по поводу того, что ее военное могущество держится на плечах наемников, не связанных с государством ничем, кроме денежного интереса. “Война для защиты государства не может с успехом вестись иностранными войсками. Берите защитников отечества с собственных полей и из подвластных городов, ибо в них найдете настоящую охрану того государственного порядка и тех законов, в которых сами они родились и воспитывались. Разве не усматривается крайняя опасность в том, что те чуждые нам военные люди, которым вверена защита нашей страны, могут наложить свою власть на безоружное население”. Любопытно, что автором этой весьма разумной речи о необходимости военных реформ является христианский епископ. Но понадобилось триста лет и особые обстоятельства, чтобы его речь была наконец услышана.

В X в. император Константин Парфирородный составил весьма подробную историю своей страны. Об интересующем нас периоде там говорится следующее: “Ныне, когда Ромэйская империя утратила свои провинции на западе и на востоке и урезана в своих частях со времени царя Ираклия, его преемники, находясь в затруднении по отношению к способам и средствам управления государством, раздробили его на небольшие части”. Под раздроблением здесь понимается не растаскивание государства на удельные владения, но разделение его на особые военно-административные округа для облегчения управления. Так появилось фемное устройство Византийской империи. Слово фема имеет два значения. Иногда оно употребляется для обозначения крупного военного подразделения, вроде армейского корпуса. Но часто оно означает также территорию, на которой производится набор этого подразделения и где оно постоянно размещается в мирное время. Территория эта является административной единицей, управляемой теми же лицами, что и военное подразделение. Военная и гражданская власти в феме соединены в одно целое. Стоящий во главе фемы стратиг является одновременно и военным командиром, и главой гражданской администрации.

Выше уже говорилось, что тогда в Византии имелось много пустующих заброшенных земель.

Это обстоятельство, весьма печальное само по себе, в данном случае оказалось благодатным, так как помогло решить проблемы, связанные с финансированием армии, и дало наконец возможность императорам поручить защиту отечества его гражданам. В VI в. византийская армия состояла в основном из наемников, чьи услуги оплачивались из императорской казны. В VII — VIII вв. господствует иной принцип вознаграждения за военную службу. Каждый человек, несущий эту службу, получал в свое пользование участок земли, причем размеры участка были строго фиксированы. Надел, положенный кавалеристу, был несколько больше, чем у пехотинца, так как военное снаряжение последнего было дешевле. Отдельно устанавливались размеры участка для тех, кто нес морскую службу. Получаемые за военную службу участки были неотчуждаемыми, то есть не могли быть проданы, подарены, заложены или отобраны за долги до тех пор, пока их хозяин продолжал службу.

Удивительно, что эта система, оказавшаяся спасительной для империи, не была плодом целенаправленных реформ какого-нибудь одного императора или определенной группы государственных деятелей. Фемное устройство складывалось в Византии постепенно и чуть ли не стихийно. Во времена Ираклия, победителя персов, фемы имелись лишь в отдельных областях страны. После Ираклия во главе империи долго не было сильного лидера, а в конце VII — начале VIII вв. и вовсе началась чехарда власти. За период 695 — 717 гг. на византийском престоле сидело семь императоров. Вряд ли кто-либо из них мог целенаправленно провести столь серьезные реформы. Окончательное утверждение фемного строя в Византии связывают с именем императора Льва III Исавра, основателя новой Исаврийской династии, который пришел к власти в 717 г., покончил с бесконечными переворотами, успешно вел войну с арабами и положил начало религиозным реформам, известным под названием иконоборчества. Но на момент восшествия на престол Льва Исавра фемный строй уже был весьма развит в Византии, и трамплином к императорскому трону ему послужила должность стратига крупнейшей малоазийской фемы — Анатолика.

Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.

Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь. Некоторое время он исполнял обязанности императорского оруженосца и пользовался большим расположением императора. Расположение он, однако, скоро потерял, из-за подозрительности Юстиниана, который опасался честолюбия своих приближенных. Это послужило причиной удаления бывшего императорского любимца из столицы.

Выполняя приказ императора, Лев отправился с дипломатической миссией на Северный Кавказ. В его задачу входило уговорить предводителя северокавказских аланов начать военные действия против тех племен Южного Кавказа, которые, признав над собой власть арабов, причиняли много неприятностей Византии. Задание требовало от исполнителя большой личной храбрости, тем более что император, посылая своего бывшего оруженосца на край света, вовсе не надеялся на его возвращение, а напротив — желал его гибели. За спиной Льва Юстиниан даже препятствовал успеху его дипломатической деятельности. Он давал аланам повод сомневаться в искренности Византии, в то время как его посланник находился всецело в их власти. Несмотря на это, Лев блестяще выполнил возложенную на него миссию. Аланы согласились нарушить мир с соседями и не потеряли уважения к императорскому посланнику даже после того, как тот по вине императора не смог выплатить им обещанной денежной награды. Их верность подверглась, однако, серьезному испытанию. С подвластного халифату Южного Кавказа прибыло посольство, для восстановления добрососедских отношений. Вину за нарушение мира вождь пострадавшего народа возложил на императорского посланника, и потребовал выдачи Льва. Взамен он не только обещал не помнить обиду, но предложил столько же денег, сколько вождь аланов не получил от императора. После того как аланы гордо отказались, сумма была удвоена. Аланский вождь разрывался между жадностью и верностью императору, а также симпатией к его посланцу. Наконец он нашел выход из этой сложной ситуации. Лев был выдан, деньги за него получены, но когда его, связанного, везли через горы, аланы напали на отряд из засады и освободили пленника.

Возвращение императорского посланца в Константинополь также было связано с множеством приключений. По пути через горы к Черноморскому побережью он встретил давно отбившийся от своих византийский воинский отряд, числом 200 человек. Встав во главе этого отряда, будущий император совершил всяческие подвиги. Его действия не всегда поддаются однозначной моральной оценке, но всегда шли на пользу государству.

Вернувшись в столицу, Лев не застал пославшего его Юстиниана в живых. На троне сидел новый император Анастасий. Он высоко оценил заслуги Льва и назначил его стратигом фемы Анатолик, имевшей исключительно важное значение.

Все это время Арабский халифат не переставал угрожать существованию Византии. Но в 716 г. умер халиф Валид, и наступила передышка. Император Анастасий понимал, что передышка будет недолгой, и стремился использовать ее, чтобы как можно лучше подготовиться к новой войне. Константинополь укрепляли на случай осады. Всем жителям было приказано запастись продовольствием на три месяца. Те же, кому это было не по карману, должны были покинуть город. Кроме оборонительных мер предполагались также наступательные. В планы императора входило нападение на арабский флот, который направлялся в Финикию за лесом для строительства боевых кораблей. Увы, даже перед лицом арабской опасности византийцы не были едины, и смелый замысел не был осуществлен из-за внутренних раздоров. Едва византийский флот собрался на острове Родос, на кораблях началось восстание. Его подняли представители фемы Опсикий. Назначенный императором военачальник был убит. Опсикийцы выдвинули своего претендента на императорский престол, высокопоставленного чиновника по имени Феодосий. Есть основания полагать, что выдвижение Феодосия состоялось против его воли. Тем не менее спустя небольшой промежуток времени Константинополь был взят повстанцами, их ставленник сел на трон, а бывший император Анастасий согласился на отречение. Власть Феодосия не была прочной. Такие могущественные люди, как стратиг Анатолика Лев Исавр и его зять Артавазд, стратиг фемы Армениак, не поддержали восстания. Сначала они мотивировали свою позицию верностью Анастасию, но скоро стало ясно, что появился еще один претендент на престол.

В это время арабы возобновили военные действия против империи. Общественное мнение быстро склонилось к тому, что единственным лидером, способным обеспечить оборону страны, является Лев Исавр. В 717 г. он стал императором, а Феодосий удалился в монастырь. В этом же году арабы двинули свои силы на Константинополь и осадили его с суши и с моря.

Осада длилась долго и дорого обошлась и осажденным, и осаждающим. Но город был хорошо подготовлен к обороне. Зима с 717 на 718 год выдалась суровая, окрестные поля были покрыты снегом, и арабские кони и боевые верблюды гибли от бескормицы. Люди тоже страдали от холода и нехватки продовольствия. Через некоторое время на помощь осаждающим из Северной Африки был послан громадный флот. Его составляли две эскадры, одна из которых насчитывала 400 кораблей, а другая — 360. Когда Лев Исавр получил известие, что “от дворца Иерии до города все море покрыто судами”, он немедленно вывел навстречу неприятельскому флоту корабли, вооруженные знаменитым греческим огнем. Византийский историк Феофан так описывает конец морского сражения: “Нападение сопровождалось полным успехом; одни корабли сделались жертвой пламени, другие посажены на мель, иные захвачены в плен. Взяв добычу и запасы, наши с радостью возвратились”. После поражения на море арабы еще некоторое время оставались под стенами города, но, в конце концов, были вынуждены снять осаду и уйти восвояси, а Лев Исавр, окруженный ореолом спасителя отечества, окончательно утвердился на византийском престоле.

Другие материалы рубрики


  • ... Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.
    Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.
    Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Ее жизнь — одна из самых ярких и самых трагических страниц английской истории. До наших дней не дошел ни один ее достоверный прижизненный портрет. Все портреты, на которых якобы была изображена леди Джейн, либо написаны через много лет после ее смерти, либо изображают совсем других женщин. Почти во всех учебниках об этой королеве либо не упоминается вообще, либо посвящено всего пару строчек. Такое ощущение, что кто-то специально вычеркнул ее со страниц истории. Уничтожил все документы и изображения. Попытался стереть из памяти людской. Но тем не менее о маленькой королеве помнят, пишут стихи и книги, снимают кинофильмы. На ее могиле, как и на могилах казненных жен Генриха VIII Анны Болейн и Кэтрин Говард, постоянно лежат свежие цветы.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Будучи «человеком превосходного дарования и светлого ума», Цезарь, тем не менее, был прагматиком. Дион Кассий (ХLII, 49) приписывает ему такие слова: «Есть две вещи, которые защищают, укрепляют и увеличивают власть, — войска и деньги, причем друг без друга они немыслимы». Следуя этому принципу, Цезарь установил прочную взаимовыгодную связь со своими легионерами, став их фактическим патроном и рассматривая их как клиентов; подобная практика была свойственна и Помпею, и другим современным Цезарю полководцам. Цезарь стремился поставить армию под свой постоянный контроль и, несмотря на щедрое награждение воинов и покровительственное отношение к ним, беспощадно расправлялся с бунтовщиками. Так, после возмущения нескольких легионов в Италии в 47 г., Цезарь, по рассказу Диона Кассия (ХLII, 54), помиловал основную массу солдат, но «особенно дерзких и способных сотворить большое зло он из Италии, дабы они не затеяли там мятежа, перевел в Африку и с удовольствием под разными предлогами использовал их в особо опасных делах; так он одновременно и от них избавился и ценою их жизни победил своих врагов. Он был человеколюбивейшим из людей и сделал очень много добра воинам и другим, но страшно ненавидел смутьянов и обуздывал их самым жестоким образом»...



  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Военные заслуги Цезаря в 50-е годы до н.э. позитивно повлияли на его репутацию в Риме. Его политический противник Цицерон в одной из официальных речей признает: «Могу ли я быть врагом тому, чьи письма, молва о нем и курьеры всякий день радуют слух мой не слыханными доселе названиями племен, народностей и местностей?» («О консульских провинциях», 22). «Некогда ... природа укрепила Италию Альпами; ведь если бы доступ в нее был открыт полчищам диких галлов, этому городу [Риму] никогда не довелось бы стать оплотом и местопребыванием верховной власти. Теперь же Альпы могут опуститься! Ведь по ту сторону высоких гор, вплоть до Океана, уже нет ничего такого, чего Италии следовало бы бояться» (там же, 34). С галльскими походами Цезаря были связаны еще некоторые мини-открытия. По словам его биографа Светония (56, 6), Цезарь, составляя отчеты сенату, первым стал придавать им вид книги со страницами, тогда как ранее консулы и военачальники писали их на листах сверху донизу. Римский архитектор Витрувий в своем известном трактате «Об архитектуре» (П, 9,14-16) сообщает, что во время боевых действий в Альпах Цезарь открыл для римлян лиственницу, из которой галлы строили свои крепости. Во время второго похода в Германию (54 г.) Цезарем были открыты такие диковинные для римлян виды животных, как большерогий олень («бык с видом оленя»), лоси и зубры.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6