Иван Грозный. Часть 2

Вс, 05/18/2014 - 22:34

Выбор невесты

Анастасия Захарьина, первая супруга

Мария Темрюковна, дочь кабардинского князя и вторая жена Ивана

Марфа Собакина. После венчания молодая царица прожила всего две недели

Г.Седов. Иван Грозный любуется на Василису Мелентьеву

-

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ЦАРЯ

Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.

Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.

Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

Несмотря на ухудшавшееся здоровье, Иоанн IV не переставал думать о новом браке, поэтому мечтал поскорее избавиться от надоевшей супруги.

По повелению царя его опричники рыскали по всей стране и даже вели переговоры о браке уже с заграничными невестами королевских кровей, например, с Марией Гастингс, графиней Гонтингтонской, или с дальней родственницей шведского короля, отличавшейся удивительной красотой. Заморским правителям предлагалось тесный союз и всевозможные льготы. Однако смерть государя помешала осуществлению этих планов.

После его смерти царица Мария с сыном Дмитрием были удалены боярами в Углич (1584); в 1591 г. она лишилась сына и «за недосмотрение за сыном и за убийство невинных Битяговских с товарищи» пострижена в Николовыксинской пустыни, под именем Марфы. Оттуда вызывалась Борисом Годуновым в 1604 г. в Москву, по случаю слухов о Лжедмитрии I, но подтвердить или, напротив, опровергнуть слухи не смогла и возвращена была обратно. 18 июля 1605 г. Мария Нагая торжественно въехала в Москву и признала Лжедмитрия I своим сыном, но после его убийства отказалась от этого признания и 3 июня 1606 г. торжественно встретила в Москве мощи святого царевича Димитрия, принесенные из Углича.

КОНЕЦ ОПРИЧНИНЫ

Опричнина бушевала в России около семи лет и в 1572 году была отменена. Наказанию подлежал тот, кто только осмелится произнести слово «опричнина», которое превратилось в крамольное. «Уже не было опричнины, но жертвы еще падали, хотя и реже, менее числом: тиранство казалось утомленным, дремлющим…» (Н.М.Карамзин). Ближайшие ее (опричнины) задачи были выполнены: аристократическое боярство сломлено. Дальнейшее существование опричнины грозило слишком большими осложнениями всему государственному порядку.

Важнейшая для царя проблема соотношения власти и общества была решена в пользу власти. Опричнина подчинила все общество неограниченной власти монарха. Главенствующая роль единоличного правителя была окончательно установлена. Роль боярской думы упала, она стала более управляемой. Место наиболее строптивых представителей боярства заняла бюрократия: окольничьи, думные дьяки, думные дворяне. Объявив об отмене опричнины, царь, однако, не хотел отказаться от всей системы организации служилого класса и обеспечения его земельным жалованьем (поместьями). Поместья служилого класса могли обеспечить и снарядить на военную службу своих владельцев только при условии проживания на этих землях крестьян. Так появилась мысль о необходимости прикрепить крестьян к земле, подобно тому, как держатели этой земли были прикреплены к службе. Все же Грозный не решился на окончательное провозглашение крестьянской крепости; тем не менее первые шаги в этом направлении были сделаны.

Опричнина не представляла собой единой государственной политики с четко обозначенными целями и задачами, и в силу этого она не была (да и не могла быть) последовательной. Последовательно проводились только казни, которыми сопровождался опричный террор. Опричнина не изменила политической структуры, а только оставила глубокий след в жизни русского общества того времени.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

Многие исследователи внешней политики царя считают Ивана IV настоящим завоевателем новых земель, «радетелем» укрепления Российского государства и т. д. Но к этому выводу можно прийти, лишь подойдя поверхностно и формально к изучению данного вопроса.

Да, действительно, за время его правления к России были присоединены Казанское ханство в 1552 г. и Астрахань в 1556 г., улучшены торговые и дипломатические сношения России с Востоком, проведены успешные походы в Крым в 1555 и 1557 гг., успешно проведена первая половина Ливонской войны, присоединено Сибирское царство, завоеванное донскими казаками под руководством Ермака Тимофеевича в 1582 году и т. д. Но некоторые современные исследователи считают, что столь удачная внешняя политика не в полной мере является его личным достижением. Так, в период взятия Казани и Астрахани Иван Грозный еще находился под влиянием действительно великого исторического деятеля — митрополита Макария, и взятие Казани и Астрахани — в гораздо большей степени заслуга святителя Макария, священника Сильвестра и просвещенных людей, бывших в то время советниками царя (опять же по рекомендации митрополита Макария). Справедливости ради надо отметить, что во время Казанского похода 1552 г. Иван Грозный для многих его современников действительно выступал в роли освободителя населения огромного региона, страдающего от татарских набегов. Местное население, преимущественно мордовское, в большинстве своем встречало царя как освободителя. Доброжелательное отношение Ивана IV к местному населению, личное обаяние двадцатидвухлетнего государя сохранились в народной памяти и дошли до нашего времени в устно-поэтических рассказах.

Далее, в начале правления Ивана Грозного крымские татары были вассалами Москвы, платили дань, совсем немного оставалось до полного завоевания Крыма, а кончилось тем, что крымско-татарская армия дошла до Москвы и сожгла ее. В конечном итоге именно все это привело к Смутному времени, и лишь благодаря консолидации всех народных сил удалось спасти государство. Ливонскую войну он развязал, не послушав своих компетентных советников, да и вел ее бездарно, фактически сам сколотив против себя коалицию всей Северной Европы и не закончив ее на выгодных условиях, когда еще можно было. В результате Россия проиграла эту войну, лишилась жизненно важных приморских территорий. Даже завоевание Сибири — единственное увеличение территорий в конце его царствования — не личная заслуга Ивана Грозного. Ермак пошел туда на свой страх и риск, фактически без ведома царя. Когда же эти завоеванные территории преподнесли Ивану Грозному, он благоволил принять их в свое владение.

Другие материалы рубрики


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Цезарь был не только волевым и амбициозным деятелем, мастером военного дела и политических интриг, но также и великим оратором, имеющим большой дар убеждения. Многие речи и распоряжения Цезаря сохранились в его мемуарных «Записках» и трудах античных авторов, а также в эпиграфических надписях, обнаруженных археологическим путем. Ниже приведены некоторые исторические документы, благодаря которым современный читатель может судить о Цезаре по его собственным словам.



  • ...Про принадлежность М. Грушевского к масонским «ветеранам» свидетельствует и тот факт, что именно он, вместе с Ф. Штейнгелем, представлял киевские ложи на всероссийском масонском конвенте летом 1912 г. в Москве. Наличие в России 14...15 масонских лож давало основание для создания собственной организации, наряду с другими Великими Собраниями. Участник этого тайного собрания А. Гальперн позже свидетельствовал, что между российскими и украинскими ложами разгорелась острая дискуссия по поводу названия организации. Преимущественное большинство Конвента отстаивало название «Великое Собрание России», Грушевский же требовал, чтобы слово "Россия" ни в каком случае в названии не фигурировало. В конце концов было одобрено компромиссное название «Великое Собрание народов России». Следует отметить, что Ф. Штейнгель в этой дискуссии поддерживал российскую сторону. Поэтому не случайно он был избран в верховный совет российской масонской организации.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мир с остготами удалось достигнуть, но он оставался непрочным. Было очевидно, что германцам тесно на отведенной им территории и они не станут ею довольствоваться. Единственный способ обезопасить пределы Византии от их набегов — это указать Теодориху направление экспансии, выгодное империи. Зенон принимает решение отдать остготам не принадлежащую ему Италию. Он рассчитывал, что возведенный им в сан римского патриция и в принципе согласный на положение федерата Теодорих будет там более удобным правителем, чем совершенно независимый Одоакр...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4