Клеопатра VII. Часть 2

Ср, 10/05/2011 - 11:18

Клеопатра. Скульптура Вилльяма
Ветмора, 1860 г.

Антоний и Клеопатра. Лавренций Альма-Тадема. XIX в.

Битва при мысе Акциум. Картина художника Лорензо Кастро, 1672 г.

Встреча в Тарсе

После смерти Цезаря гражданские войны охватили весь бассейн Средиземного моря. Власть в Риме захватил триумвират Марка Антония, Октавиана и Эмилия Лепида. 1 января 42 г. д.н.э. покойный диктатор официально был объявлен богом — «Божественным Юлием», его реформы таким образом освящались, а враги подлежали убийству. Республиканцы во главе с Брутом и Кассием обосновались на Востоке, но уже в 42 г. были наголову разбиты Антонием в битве под Филиппами в Македонии. Единственным противником триумвиров остался Секст Помпеи, сын Помпея Великого, которой создал пиратское государство на Сицилии и контролировал море. Однако и эта угроза была временной. После устранения республиканцев триумвиры поделили между собой власть в государстве: наследник Цезаря Октавиан получил Запад, Антоний — Восток, Лепид как самый слабый — южные острова и Африку. Порядок в Средиземноморье был восстановлен.

Клеопатра также сыграла определенную роль в этих событиях. Царица отказалась помогать Бруту и Кассию и сохранила лояльность цезарианцам. По словам Аппиана, четыре легиона, находившиеся в Египте, были переданы цезарианцу Долабелле, воевавшему на Востоке против Кассия, хотя последний требовал военную помощь себе. «Тогда, — рассказывает Аппиан, — Кассий снова отправил вестников к тем, кто пренебрег его распоряжениями, а также к египетской царице Клеопатре и к Серапиону, командовавшему войсками Клеопатры на Кипре. Тирийцы, арадийцы и Серапион, не сообщив ничего Клеопатре, послали Кассию все корабли, имевшиеся у них. Царица же сообщила Кассию, что Египет страдает от голода и чумы — она сочувствовала Долабелле вследствие своей близости к старшему Цезарю. Из такого чувства симпатии Клеопатра и направила ему четыре легиона через посредство Аллиена (легат Долабеллы), а весь флот держала наготове, чтобы прийти на помощь Долабелле, но флот этот задерживали противные ветры» («Гражданские войны», ГУ, 61). В итоге, в 44-43 гг. Клеопатра так и не оказала помощи убийцам Цезаря, дистанцировавшись от римской гражданской войны.

Возможная победа Брута и Кассия, несомненно, стала бы худшим вариантом для Клеопатры, однако и победа триумвирата не сулила ей больших перспектив. Согласно завещанию Цезаря, его наследником признавался племянник Октавиан, которого диктатор усыновил и передал свое имя. Может быть, после завоевания Парфии Цезарь и изменил бы завещание, назвав наследником Цезариона, однако в тех условиях Октавиан стал потенциальным соперником Клеопатры и ее сына. Следовательно, на поддержку Октавиана она не могла рассчитывать. Лепид был в триумвирате второстепенной фигурой и большого влияния не имел (в 36 г., после победы над Секстом Помпеем, Октавиан отстранил его от командования войсками и отправил в вечную ссылку). Оставался только Антоний — ближайший соратник Цезаря, опытный полководец, единственный достойный конкурент Октавиана.

К тому же по реальному влиянию Антоний был сильнее его. Наконец, именно он представлял римскую власть на Востоке. Клеопатра разумно решила, что именно союз с Антонием обеспечит неприкосновенность ее власти, и Египет не будет превращен в провинцию.

Когда летом 41 г. Антоний прибыл в город Тарс на южном берегу Малой Азии (провинция Киликия), к нему явилась Клеопатра. По словам Плутарха, инициатором этой встречи стал легат Антония Квинт Деллий, опытный интриган, который посоветовал царице лично навестить триумвира и добиться его благосклонности. Этот визит стал одним из самых известных эпизодов в жизни царицы, его подробно описывают античные авторы. Конечно, эти рассказы во многом преувеличены, однако именно они в итоге сформировали легендарный образ роскошной восточной властительницы, соблазнительницы великих римлян.

Плутарх так пишет о прибытии царицы: «Хотя Клеопатра успела получить много писем от самого Антония, и от его друзей, она относилась к этим приглашениям с таким высокомерием и насмешкой, что поплыла вверх по (реке) Кидну на ладье с вызолоченной кормою, пурпурными парусами и посеребренными веслами, которые двигались под напев флейты, стройно сочетавшийся со свистом свирелей и бряцанием кифар. Царица покоилась под расшитою золотом сенью в уборе Афродиты, какою изображают ее живописцы, а по обе стороны ложа стояли мальчики с опахалами — будто эроты на картинах.


Смерть Клеопатры. Картина Жана Андре Риксенса, 1874 г.

Смерть Клеопатры. Картина Регинальда Артура, 1892 г.

Портреты Клеопатры VII на монетах

Подобным же образом и самые красивые рабыни были переодеты нереидами и харитами и стояли кто у кормовых весел, кто у канатов. Дивные благовония восходили из бесчисленных курильниц и растекались по берегам. Толпы людей провожали ладью по обеим сторонам реки, от самого устья, другие толпы двинулись навстречу ей из города, мало-помалу начала пустеть и площадь, и, в конце концов, Антоний остался на своем возвышении один. И повсюду разнеслась молва, что Афродита шествует к Дионису на благо Азии. Антоний послал Клеопатре приглашение к обеду. Царица просила его прийти лучше к ней. Желая сразу же показать ей свою обходительность и доброжелательство, Антоний исполнил ее волю. Пышность убранства, которую он видел, не поддается описанию, но всего более его поразило обилие огней. Они сверкали и лили свой блеск отовсюду и так затейливо соединялись и сплетались в прямоугольники и круги, что трудно было оторвать взгляд или представить себе зрелище прекраснее» («Антоний», 26).

Не менее красочно описывает эту встречу греческий писатель III в. н.э. Афиней: «Когда они с Антонием встретились в Киликии, Клеопатра устроила в честь него царственное пиршество, на котором вся утварь была из золота, усыпана драгоценными камнями и изготовлена руками искусных мастеров, даже стены там были ... увешаны пурпуром и парчой. Приказав расставить двенадцать триклиниев (обеденные столы), Клеопатра позвала на пир Антония и тех, кого ему хотелось привести с собой.

При виде несметного богатства Антоний остановился как вкопанный. Клеопатра же, улыбнувшись, сказала, что все это дарит ему, и пригласила еще раз прийти на пир к ней завтра вместе с друзьями и военачальниками. Великолепие второго пира было еще более потрясающим, так что убранство первого стало казаться теперь бедным. И опять она подарила все это ему, а военачальникам позволила унести с собой ложе, на котором каждый из них возлежал; чаши и покрывала были также распределены между гостями. Когда настало время расходиться, она предоставила высшим чинам носилки и слуг, прочим же гостям — коней с серебряной сбруей. Каждому был дан в сопровождение мальчик-эфиоп с факелом. На четвертый день она купила роз на целый талант и велела усыпать пол слоем этих роз толщиною в локоть, а поверх них положить гирлянды» («Пирующие софисты», IV, 147е-1481).

Римский ученый Плиний в своей «Естественной истории» (IX, 121) сообщает, что на пиру Клеопатра даже растворила в вине дорогую жемчужину, желая поразить Антония окончательно. Можно только догадываться, во сколько обошлись египетскому бюджету эти увеселительные мероприятия. Однако роскошные празднества в Тарсе имели вполне рациональное объяснение. Статус Клеопатры был в то время весьма неопределенным, ведь Антоний обвинял ее в недостаточной помощи против Брута и Кассия, в связи с чем Квинт Деллий и был послан в Александрию. Подыгрывая Антонию, который разъезжал по Малой Азии, презентуя себя в качестве Нового Диониса, Клеопатра тем самым стремилась завоевать его покровительство. В этом аспекте фантастические пиры вполне окупались.

Наиболее ясно политический подтекст встречи в Тарсе прослеживается в рассказе Аппиана (V, 8), хотя этот автор тоже отдает дань «романтической» литературной традиции: «В Киликии Антоний упрекал явившуюся к нему Клеопатру за то, что она не приняла участия в походе Цезаря (Октавиана). Скорее объясняя, чем оправдываясь, она указывала, что немедленно послала к Долабелле свои четыре легиона и, имея готовую к отплытию часть флота, была задержана ветром и тем, что в очень скором времени Долабелла потерпел поражение; что она сама с хорошо снаряженным флотом отправилась в Ионийское море против Кассия, дважды угрожавшего ей, в случае, если она будет сражаться в союзе с Антонием и Цезарем, воюющим против его партии; тем не менее, она отправилась, не боясь Кассия, не остерегаясь Мурка (полководец республиканцев), подкарауливавшего ее на море; все это она делала, пока зима не принесла еще много вреда, а ей причинила болезнь, из-за которой она не могла выступить; тем временем они уже одержали победу. Антоний, пораженный, помимо внешности, также и умом Клеопатры, тотчас влюбился в нее, как юноша, хотя ему в это время исполнилось уже сорок лет — говорят, он от природы был всегда влюбчив; также говорят, что он был увлечен красотою Клеопатры, когда она была еще ребенком, а он юношей в звании начальника конницы сопровождал в Александрию Габиния, руководившего походом».

Итак, Клеопатра добилась своего: Антоний стал ее любовником и союзником, сохранение за ней египетского трона было гарантировано. Хотя цели этой встречи были преимущественно политические, личное обаяние царицы сыграло при этом немаловажную роль. Клеопатра еще раз продемонстрировала свое искусство обольщения, покорив второго великого римлянина. «Ибо красота этой женщины, — пишет Плутарх, — была не тою, что зовется несравненной и поражает с первого взгляда, зато обращение ее отличалось неотразимой прелестью, и потому ее облик, сочетавшийся с редкой убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые звуки ее голоса ласкали и радовали слух, а язык был точно многострунный инструмент, легко настраивающийся на любой лад — любое наречие, так что лишь с очень немногими варварами она говорила через переводчика, а чаще всего сама беседовала с чужеземцами — эфиопами, троглодитами (пещерное племя на юге Египта), евреями, арабами, сирийцами, мидийцами, парфянами... Говорят, что она изучила и многие иные языки, тогда как цари, правившие до нее, не знали даже египетского, а некоторые забыли и македонский» («Антоний», 27).

Попав под влияние Клеопатры, Антоний помог ей избавиться от династических конкурентов — еще живой сестры Арсинои IV и некоего самозванца, выдававшего себя за убитого Птолемея XIII. Поскольку эти двое представляли угрозу, Клеопатра настояла на их убийстве. Вот что об этом говорит Аппиан (V, 9): «Теперь сразу у Антония ослабел прежний интерес ко всему происходящему, чего бы ни требовала Клеопатра, все выполнялось без всякого внимания к священному или справедливому. Так, сестру Клеопатры Арсиною, находившуюся просительницей в Минете, в храме Артемиды Левкофриены, Антоний приказал убить посланным к ней людям; Серапиона, на Кипре бывшего полководцем Клеопатры, воевавшего в союзе с Кассием и проживавшего в Тире в качестве просителя, он приказал выдать Клеопатре. Точно также он приказал жителям Арада выдать еще одного умолявшего о защите. После того как брат Клеопатры, Птолемей, пропал без вести в битве с Цезарем на Ниле, этого человека держали у себя арадийцы, выдавая его за Птолемея. Жреца Артемиды в Эфесе, по имени Мегабиз, некогда приветствовавшего Арсиною как царицу, Антоний приказал привести к себе; когда эфесцы стали просить за Мегабиза саму Клеопатру, Антоний отпустил его. Так быстро изменился Антоний, и охватившая его страсть сделалась для него и началом и концом всех дальнейших бедствий». Теперь Клеопатра была единственной представительницей династии Птолемеев и в этом смысле уже не имела соперников. Впрочем, уничтожение кровных родственников было своеобразной традицией Птолемеев, и Клеопатра в данном случае мало чем отличалась от своего отца Авлета и других царственных предков.

Другие материалы рубрики


  • ...Но в своем стремлении установить гегемонию в Средиземноморье карфагеняне имели сильных конкурентов. Этими конкурентами были греки, выходцы из малоазийского города Фокеи.
    Около 600 г. до н. э. близ места впадения реки Роны в Средиземное море фокейцы основали колонию Массалию (ныне г. Марсель). Это положило начало активной экспансии греков на запад. Вскоре они нашли себе союзников. Правители Тартесса, давно с беспокойством наблюдавшие за усилением Карфагена, отдавали себе отчет в том, что не смогут противостоять ему в одиночку. Они предпочли поддержать греческую колонизацию. Царь Тартесса Аргантоний позволил фокейцам основать несколько колоний на юго-восточном побережье Пиренейского полуострова и оказывал им всяческую помощь. Первые военные столкновения между фокейцами и карфагенянами закончились не в пользу последних...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Первым за этот вопрос взялся австриец Вейт. Оказывается, в армии римского полководца была должность производителя строительных работ, которую в те времена занимал некий Маммурра Формианец. Однако, анализируя целый ряд обстоятельств, Вейт пришел к выводу, что автором моста все же был сам Цезарь. Косвенно об этом свидетельствует хотя бы довольно-таки подробное описание моста в «Записках …». Эта книга была предназначена в первую очередь для римских политиков, а потом уже для простых обывателей. Цезарь старался в книге подчеркнуть собственные заслуги, доказать свое искусство полководца, мудрость и благородство гражданина. Поэтому «Записки …» должны были способствовать росту его популярности, и включение подробного описания строительства моста в труд имело смысл, если автором проекта был Цезарь, а не какой-то древнеримский прораб Маммурра...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ... Финикия не была единым самостоятельным политическим образованием. Каждый крупный город имел подвластные ему сельскохозяйственные территории и фактически являлся самостоятельным государством. Кроме того, крупные города имели зависимые от них более мелкие города-спутники, которых называли дочерьми главного города. Так Тир, расположенный на острове, осуществлял связь с материком через лежащий поблизости на побережье город Усу, который был «дочерью Тира». В каждом городе-государстве был, как правило, свой царь, хотя известны и случаи республиканского правления. Цари делили свою власть с советом старейшин и народным собранием. Не всегда города-государства сохраняли независимость. В XVIII в. до н.э. Библ был частью Египетского царства, затем, воспользовавшись ослаблением Египта, снова обрел самостоятельность. Между финикийскими городами шла борьба за первенство...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Близ впадения в Волгу реки Оки есть небольшая железнодорожная станция под названием Сейма. В июне 1912 г. некий штабс-капитан Конев, проводя на соседствующих с ней холмах воинские учения, нашел в земле искусно выделанный бронзовый топор. Находка вызвала большой интерес. В самом скором времени здесь провели археологические раскопки — увы, только силами воинской части, о чем более поздние исследователи не перестают сокрушаться. Профессиональная археологическая подготовка господ офицеров сильно уступала их энтузиазму. Все же удалось установить, что холмы над Окой скрывали в себе могильник бронзового века, включающий по крайней мере полсотни захоронений с богатым погребальным инвентарем: бронзовым и каменным оружием, керамикой, нефритовыми украшениями. То есть, это выглядело как могильник с предписанными обычаем приношениями мертвым. Человеческие останки при раскопках описаны не были, но поначалу археологи относили их отсутствие насчет то ли небрежности первых исследователей, то ли условий захоронения, не позволивших сохраниться костным тканям. Большая часть находок была отправлена в музей Нижнего Новгорода.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Во времена А.С. Пушкина никто толком не знал, кто такие хазары, но помнили, что с ними связано начало собственно русской истории. Хазары, о которых упоминает великий поэт в «Песне о вещем Олеге», и доныне одна из загадок истории. Сюжет пушкинских строк совсем не связан с хазарами, ведь речь идет о смерти Олега, исходящей от любимого коня. Однако начало любого повествования всегда запоминается в первую очередь.
    До недавнего времени историками-славяноведами считалось, что в Х веке славяне были биты хазарами и потому платили им дань. Однако хазарское влияние на Русь было недолгим.
    На стыке VIII-IX веков князья Аскольд и Дир освободили от хазарской дани полян. Нестор-летописец в Начальной летописи — «Повести временных лет» — рассказывает, как степняки-хазары подошли к земле полян — жителей Киева — и потребовали с них дань, и поляне дали им дань — мечами.



  • К началу III века под властью Рима успело прожить немало поколений. Для десятков когда-то независимых народов и царств этот город давно перестал быть символом захватчика, превратившись в неотъемлемую часть мира, своеобразный опорный столб, на котором держался порядок и относительный покой позднего античного Средиземноморья. Но, как и любая империя, Рим не был застрахован от крупномасштабного кризиса, который поставил великую империю на грань выживания.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Таким образом случилось, что Вар перестал держать свои войска сосредоточенными в одном месте, как он должен был бы делать, находясь в неприятельской стране, но разослал своих людей в разные стороны, уступая просьбам более слабых либо для того, чтобы защитить определенные места, либо для того, чтобы переловить разбойников или же прикрыть доставку продовольствия. Вождями заговора и вероломной войны, которая уже начиналась, были наряду с прочими Арминий и Сегимер, которые находились постоянно при нем и часто пировали за его столом. Когда же он стал вполне доверчивым и уже не подозревал ничего дурного, — даже больше, не только не верил тем, кто подозревал худое в том, что происходило и советовал ему быть осторожным, но даже обвинял их в необоснованной трусости и привлекал к ответственности за клевету, — тогда по предварительному сговору восстали сперва некоторые отдаленные племена. Они считали, что таким образом они скорее заманят Вара в ловушку, когда он выступит против восставших и пойдет по стране, которую он считал дружеской, чем если они все сразу начнут войну против него, дав ему тем возможность принять необходимые меры предосторожности...



  • Закат за нами… Ветра тихий стон.
    И орды готов за чертой Тицины.
    Порою стилус и клинок едины.
    Когда приходит твой Армагеддон, нет смысла прятаться за стены сна и веры.
    Ночь так близка. К Харону полумеры!
    Нам больше нет пространства отступать.
    Пергаментом всю горечь не впитать, но попытаюсь…
    Каюсь, верю, маюсь…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Шумиха в прессе:
    «Аркаим — это остаток древнейшей цивилизации человечества».
    «Аркаим — естественное место Силы. Побывав в таком месте, человек обретает мощные ресурсы для духовного роста, творческого и интеллектуального развития. Сила Аркаима обладает способностями раскрывать родовую память и умеет пробуждать настоящее творчество».
    «Древнеарийский город Аркаим — это одно из величайших археологических открытий XX века» .
    «На самом деле «древние» города типа Аркаима — это старые казачьи поселения-крепости эпохи XV-XVIII вв.».
    «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения».
    «Аркаим — это древнейший в мире славянский город-обсерватория».
    «Аркаим — это в срочном порядке найденный русскими националистами «исторический» аргумент, способный оправдать русское доминирование на всей территории бывшей империи».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...Еще во время Александрийской войны Цезарь, опираясь на свои диктаторские полномочия, возвратил Египту остров Кипр, аннексированный Римом в 58 г. и превращенный в провинцию. По словам Диона Кассия, этот дар должен был успокоить враждебных Риму александрийцев. Впоследствии Кипр был передан под власть Клеопатры, которая направила туда специального стратега и даже чеканила на острове свою монету. В Египте были дислоцированы четыре римских легиона, которыми командовал доверенный вольноотпущенник диктатора Руфин. По словам биографа Цезаря Светония (II в. н.э.), эти войска должны были поддерживать порядок в Египет, поскольку сам Цезарь опасался превращать в провинцию столь богатое ресурсами царство. Оставляя Клеопатру на троне, Цезарь рассматривал ее как свою ставленницу. Тем не менее, во внутренней политике царица могла действовать вполне независимо.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6