Клеопатра VII. Часть 2

Ср, 10/05/2011 - 11:18

«Афродита и Дионис»: властители Востока

Антоний наскоро уладил дела в провинциях и поспешил в Александрию к Клеопатре, где весело провел зиму 41/40 г. Аппиан (V, 11) рассказывает: «Она оказала ему великолепный прием. Антоний остался в Египте на зиму, проживая там без отличительных знаков власти, держа себя и ведя образ жизни частного человека, потому ли, что находился в чужом государстве и в царской резиденции, или потому что хотел свою зимовку превратить в праздник. Он отложил в сторону все заботы, перестал думать об обязанностях верховного правителя, носил эллинскую четырехугольную столу вместо тоги, принятой на его родине, белые аттические сандалии... Выходил из дому Антоний только в храмы и гимназии или для беседы с учеными; время проводил с греками и Клеопатрой, которой, несомненно, он главным образом и посвящал все свое время». В 40 г. Антоний возвратился в Италию, где его брат Луций и жена Фульвия уже вели войну с Октавианом, — до того обострились политические противоречия. Смерть Фульвии, бывшей зачинщицей конфликта, помогла Антонию заключить очередной договор с Октавианом и разделить сферы влияния. Этот союз был скреплен браком Антония с Октавией, сестрой его соправителя. Однако уже осенью 37 г. Антоний снова встретился с Клеопатрой, которая привезла двух близнецов — сына и дочь, родившихся от него. Триумвир признал детей своими, они были многозначительно названы Александром Гелиосом (Солнцем) и Клеопатрой Селеной (Луной). Впоследствии родился еще один сын. Эта встреча привела к разводу с Октавией и официальным браком между Антонием и Клеопатрой. Женитьба римского гражданина на «варварке», императора и проконсула — на царице, — это уже противоречило всем римским традициям, что использовал в своей пропаганде Октавиан. Но властительная чета тогда мало об этом заботилась — и Антоний, и Клеопатра стремились осуществить свои имперские замыслы.

Союз «Афродиты и Диониса», как представляли себя властители, изначально был основан не столько на романтических, сколько на политических интересах; в этом альянсе причудливо сочетались и то, и другое. «В какой мере к делу примешалась любовь Антония к Клеопатре, безразлично, — писал М.И.Ростовцев. — На первом плане стояла не она, а общие интересы: Клеопатра спасала свое положение, Антоний сохранял себе нужный ему политический и финансовый резерв («Рождение Римской империи», Пг, 1918). Клеопатра пыталась использовать Антония вместо Цезаря и с его помощью воплотить в жизнь старые планы, в первую очередь — признать Цезариона единственным наследником диктатора со всеми вытекающими отсюда правами. Обнаруженные надписи именуют его «Птолемей и Цезарь, бог, любящий отца, любящий мать». В Александрии был построен специальный храм Божественного Юлия, где отправляли его культ. Все эти мероприятия, безусловно, преследовали лишь одну цель — религиозное обоснование царской и божественной власти Цезариона. Ведь и сама Клеопатра считалась богиней, выступая в ипостаси не только Афродиты, но также Исиды, покровительницы Египта.

Что же касается Антония, то в своем подражании эллинизму он зашел дальше всех других римских деятелей, его фактический принципат представлял собой оригинальную мозаику римских и птолемеевских институтов. Большую роль играла при этом религиозная политика Антония — «Нового Диониса». Известный науке нумизматический и эпиграфический материал явно свидетельствует о монархических тенденциях триумвира. Принципат Антония давно уже привлек внимание исследователей, усматривающих в этом интерпретацию политики Цезаря. Известный немецкий историк XIX в. Теодор Моммзен отмечал: «Антоний действительно замышлял основать великое азиатское царство, наподобие царства Александра... С этим устроенным на восточных началах великим царством Антоний предполагал соединить также принципат над Западом. Сам он не принимал царского звания и, напротив, перед своими соотечественниками и солдатами носил те же титулы, какие имел Цезарь. Но на имперских монетах с латинской надписью Клеопатра именуется царицей царей, а ее сыновья от Антония — по меньшей мере, царями; голова старшего сына Антония изображается на монетах рядом с головой отца — значит, наследственность власти представляется чем-то само собой разумеющимся» («История Рима», том 5, М, 1949). О том же писал и Б.А. Тураев: «Было мгновение, когда Египет мог в последний раз помышлять о господстве над вселенной. Антоний был настоящим наследником Птолемеев; он стал владыкой Востока и готовился нанести решительный удар Западу. Но Египту не было суждено покорить Рим...». В 36 г. Антоний предпринял поход против Парфии, ведя с собой 18 легионов и 60 тыс. конницы — невиданную по тем временам армию. Однако вследствие непогоды и плохого знания местности эта армия была дезорганизована и возвратилась назад. Тенденциозные римские историки объясняют это поражение пагубным влиянием Клеопатры, которая разными развлечениями отвлекала триумвира от великих дел.

Влияние Клеопатры на Антония в этот период, по-видимому, действительно было огромным. Правда, Антоний и при жизни Цезаря часто вел себя вопреки римским традициям, однако теперь его поступки стали более чем вызывающими. Во время подготовки к парфянскому походу (конец 37 — начало 36 г.) триумвир сделал большие уступки Клеопатре, покровительствуя ее экспансионистской политике. Подробный рассказ об этом сохранил иудейский историк I в. н.э. Иосиф Флавий, один из наиболее враждебных Клеопатре античных авторов. Вот что сказано в его труде «Иудейские древности» (XV, 4, 1): «В это время в Сирии опять возникли волнения, потому что Клеопатра не переставала возбуждать Антония против всех. Она уговаривала его отнимать у всех престолы и предоставлять их ей, так как она имела огромное влияние на страстно влюбленного в нее Антония и при своей врожденной любостяжательности отличалась неразборчивостью в средствах... Где только Клеопатра могла рассчитывать на деньги, там она не стеснялась грабить храмы и гробницы; не было священного места, чтобы она не лишила его украшения, не было алтаря, с которого она не сняла бы всего, лишь бы насытить свое незаконное корыстолюбие. Ничего не удовлетворяло этой падкой до роскоши и обуреваемой страстями женщины, если она не могла добиться чего-либо, к чему стремилась. Вследствие этого она постоянно побуждала Антония отнимать все у других и отдавать ей; точно таким же образом она вздумала добиться Сирии, после того как с ним проехала по ней. ...Затем стала требовать от Антония, чтобы он отнял у царей Иудею и Аравию и предоставил эти страны ей. Хотя Антоний вообще во всем уступал этой женщине, однако расположение и страстная любовь к ней не допустили его до готовности во всем слушаться ее, потому что он не желал навлекать на себя укор, будто он для нее не останавливается даже перед самыми тяжкими преступлениями. Итак, для того, чтобы не навлекать на себя обвинения в явной гнусности в силу исполнения всех решительно желаний этой женщины, он отнял у каждого из царей по части их владений и подарил их Клеопатре. Он отдал ей города в пределах области от реки Элевтера до границ Египта, исключая Тир и Сидон, которые, как он знал, издавна пользовались независимостью, хотя Клеопатра и сильно приступала к нему с просьбами отдать их ей». Иосиф Флавий также сообщает, что Клеопатра пыталась сделать иудейского царя Ирода Великого своим любовником, но тот отказал ей, опасаясь ревности Антония, из-за чего она стала злоумышлять против него. Историк пишет о ненависти Клеопатры к евреям, и даже о ее попытке уничтожить иудейскую общину в Александрии, однако это не подтверждается другими источниками. В целом сообщения Иосифа Флавия, несмотря на их явную тенденциозность, служат весомым доказательством того, что Клеопатра пыталась восстановить мощную державу Птолемеев, чья власть распространялась на Ближний Восток.

В 34 г., по возвращении в Александрию, Антоний отпраздновал пышный триумф, в котором провел пленного армянского царя Артавазда, пытавшегося вести двойную игру в парфянском походе. Триумф в Александрии должен был показать могущество Антония и Клеопатры, их гегемонию над другими правителями Востока. Дион Кассий (XLIX, 40) так описывает это действо: «...Он оставил войско в Армении и ушел назад в Египет, увозя с собой как многочисленную другую добычу, так и царя Армении с женой и детьми. Сопровождая их и других пленников в некой победной процессии в Александрию, сам он въехал в город на колеснице; подарив Клеопатре все остальное, он и царя Армении вместе сего домашними привел к ней в золотых оковах. Она же восседала посреди толпы в золотом кресле, установленном на украшенном серебром помосте. А варвары не молили ее слезно и не упали перед ней ниц, хотя их к этому и усиленно принуждали, и соблазняли надеждами; обращаясь к ней всего лишь по имени, они заслужили славу за свое мужество, но и претерпели по этой причине многие бедствия». Вслед за триумфом состоялось еще одно мероприятие, которое привело к окончательному разрыву Антония с Октавианом — так называемые «александрийские дарения», в результате которых Антоний и Клеопатра поделили между собой восточные провинции Рима, а также еще не завоеванные парфянские земли. Дион Кассий продолжает (XLIX, 41): «После этого Антоний угощал александрийцев, а Клеопатру и ее детей он посадил рядом с собой в собрании народа и, выступив с речью, повелел именовать ее царицей царей, а Птолемея, прозванного Цезарионом, — царем царей. И им, сделав новое распределение территорий, он отдал Египет и Кипр — ведь Клеопатра была женой прежнего Цезаря, а Птолемей — его сыном, сказал он, ссылаясь на то, что делает так из уважения к нему... Им он выделил это, а своим детям, рожденным от Клеопатры, обещал дать: Птолемею — Сирию и все на этом берегу Евфрата вплоть до Геллеспонта (Мраморное море), Клеопатре — Ливию вокруг Кирены, а их брату Александру — Армению и все по ту сторону Евфрата вплоть до Индии; это он давал так, как если бы уже завладел этими землями». Этот великий раздел знаменовал собой создание на Востоке новой империи, правители которой считали себя единственными преемниками Юлия Цезаря и бросали вызов римскому правителю Октавиану. Особую роль в этой империи, созданной скорее в птолемеевских, чем в римских, традициях, должен был играть Цезарион, который был назначен соправителем (а в 31 г. и наследником) Клеопатры и получил титул «царя царей». И все же во главе этого римско-египетского (дуалистического) государственного образования стоял Антоний, которому принадлежала верховная военная власть; для Рима он был проконсулом и триумвиром, для Востока — необъявленным царем и официальным богом.

Другие материалы рубрики


  • К началу III века под властью Рима успело прожить немало поколений. Для десятков когда-то независимых народов и царств этот город давно перестал быть символом захватчика, превратившись в неотъемлемую часть мира, своеобразный опорный столб, на котором держался порядок и относительный покой позднего античного Средиземноморья. Но, как и любая империя, Рим не был застрахован от крупномасштабного кризиса, который поставил великую империю на грань выживания.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Но в своем стремлении установить гегемонию в Средиземноморье карфагеняне имели сильных конкурентов. Этими конкурентами были греки, выходцы из малоазийского города Фокеи.
    Около 600 г. до н. э. близ места впадения реки Роны в Средиземное море фокейцы основали колонию Массалию (ныне г. Марсель). Это положило начало активной экспансии греков на запад. Вскоре они нашли себе союзников. Правители Тартесса, давно с беспокойством наблюдавшие за усилением Карфагена, отдавали себе отчет в том, что не смогут противостоять ему в одиночку. Они предпочли поддержать греческую колонизацию. Царь Тартесса Аргантоний позволил фокейцам основать несколько колоний на юго-восточном побережье Пиренейского полуострова и оказывал им всяческую помощь. Первые военные столкновения между фокейцами и карфагенянами закончились не в пользу последних...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Шумиха в прессе:
    «Аркаим — это остаток древнейшей цивилизации человечества».
    «Аркаим — естественное место Силы. Побывав в таком месте, человек обретает мощные ресурсы для духовного роста, творческого и интеллектуального развития. Сила Аркаима обладает способностями раскрывать родовую память и умеет пробуждать настоящее творчество».
    «Древнеарийский город Аркаим — это одно из величайших археологических открытий XX века» .
    «На самом деле «древние» города типа Аркаима — это старые казачьи поселения-крепости эпохи XV-XVIII вв.».
    «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения».
    «Аркаим — это древнейший в мире славянский город-обсерватория».
    «Аркаим — это в срочном порядке найденный русскими националистами «исторический» аргумент, способный оправдать русское доминирование на всей территории бывшей империи».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Закат за нами… Ветра тихий стон.
    И орды готов за чертой Тицины.
    Порою стилус и клинок едины.
    Когда приходит твой Армагеддон, нет смысла прятаться за стены сна и веры.
    Ночь так близка. К Харону полумеры!
    Нам больше нет пространства отступать.
    Пергаментом всю горечь не впитать, но попытаюсь…
    Каюсь, верю, маюсь…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ... Финикия не была единым самостоятельным политическим образованием. Каждый крупный город имел подвластные ему сельскохозяйственные территории и фактически являлся самостоятельным государством. Кроме того, крупные города имели зависимые от них более мелкие города-спутники, которых называли дочерьми главного города. Так Тир, расположенный на острове, осуществлял связь с материком через лежащий поблизости на побережье город Усу, который был «дочерью Тира». В каждом городе-государстве был, как правило, свой царь, хотя известны и случаи республиканского правления. Цари делили свою власть с советом старейшин и народным собранием. Не всегда города-государства сохраняли независимость. В XVIII в. до н.э. Библ был частью Египетского царства, затем, воспользовавшись ослаблением Египта, снова обрел самостоятельность. Между финикийскими городами шла борьба за первенство...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Еще во время Александрийской войны Цезарь, опираясь на свои диктаторские полномочия, возвратил Египту остров Кипр, аннексированный Римом в 58 г. и превращенный в провинцию. По словам Диона Кассия, этот дар должен был успокоить враждебных Риму александрийцев. Впоследствии Кипр был передан под власть Клеопатры, которая направила туда специального стратега и даже чеканила на острове свою монету. В Египте были дислоцированы четыре римских легиона, которыми командовал доверенный вольноотпущенник диктатора Руфин. По словам биографа Цезаря Светония (II в. н.э.), эти войска должны были поддерживать порядок в Египет, поскольку сам Цезарь опасался превращать в провинцию столь богатое ресурсами царство. Оставляя Клеопатру на троне, Цезарь рассматривал ее как свою ставленницу. Тем не менее, во внутренней политике царица могла действовать вполне независимо.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Близ впадения в Волгу реки Оки есть небольшая железнодорожная станция под названием Сейма. В июне 1912 г. некий штабс-капитан Конев, проводя на соседствующих с ней холмах воинские учения, нашел в земле искусно выделанный бронзовый топор. Находка вызвала большой интерес. В самом скором времени здесь провели археологические раскопки — увы, только силами воинской части, о чем более поздние исследователи не перестают сокрушаться. Профессиональная археологическая подготовка господ офицеров сильно уступала их энтузиазму. Все же удалось установить, что холмы над Окой скрывали в себе могильник бронзового века, включающий по крайней мере полсотни захоронений с богатым погребальным инвентарем: бронзовым и каменным оружием, керамикой, нефритовыми украшениями. То есть, это выглядело как могильник с предписанными обычаем приношениями мертвым. Человеческие останки при раскопках описаны не были, но поначалу археологи относили их отсутствие насчет то ли небрежности первых исследователей, то ли условий захоронения, не позволивших сохраниться костным тканям. Большая часть находок была отправлена в музей Нижнего Новгорода.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Таким образом случилось, что Вар перестал держать свои войска сосредоточенными в одном месте, как он должен был бы делать, находясь в неприятельской стране, но разослал своих людей в разные стороны, уступая просьбам более слабых либо для того, чтобы защитить определенные места, либо для того, чтобы переловить разбойников или же прикрыть доставку продовольствия. Вождями заговора и вероломной войны, которая уже начиналась, были наряду с прочими Арминий и Сегимер, которые находились постоянно при нем и часто пировали за его столом. Когда же он стал вполне доверчивым и уже не подозревал ничего дурного, — даже больше, не только не верил тем, кто подозревал худое в том, что происходило и советовал ему быть осторожным, но даже обвинял их в необоснованной трусости и привлекал к ответственности за клевету, — тогда по предварительному сговору восстали сперва некоторые отдаленные племена. Они считали, что таким образом они скорее заманят Вара в ловушку, когда он выступит против восставших и пойдет по стране, которую он считал дружеской, чем если они все сразу начнут войну против него, дав ему тем возможность принять необходимые меры предосторожности...



  • ...Первым за этот вопрос взялся австриец Вейт. Оказывается, в армии римского полководца была должность производителя строительных работ, которую в те времена занимал некий Маммурра Формианец. Однако, анализируя целый ряд обстоятельств, Вейт пришел к выводу, что автором моста все же был сам Цезарь. Косвенно об этом свидетельствует хотя бы довольно-таки подробное описание моста в «Записках …». Эта книга была предназначена в первую очередь для римских политиков, а потом уже для простых обывателей. Цезарь старался в книге подчеркнуть собственные заслуги, доказать свое искусство полководца, мудрость и благородство гражданина. Поэтому «Записки …» должны были способствовать росту его популярности, и включение подробного описания строительства моста в труд имело смысл, если автором проекта был Цезарь, а не какой-то древнеримский прораб Маммурра...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Во времена А.С. Пушкина никто толком не знал, кто такие хазары, но помнили, что с ними связано начало собственно русской истории. Хазары, о которых упоминает великий поэт в «Песне о вещем Олеге», и доныне одна из загадок истории. Сюжет пушкинских строк совсем не связан с хазарами, ведь речь идет о смерти Олега, исходящей от любимого коня. Однако начало любого повествования всегда запоминается в первую очередь.
    До недавнего времени историками-славяноведами считалось, что в Х веке славяне были биты хазарами и потому платили им дань. Однако хазарское влияние на Русь было недолгим.
    На стыке VIII-IX веков князья Аскольд и Дир освободили от хазарской дани полян. Нестор-летописец в Начальной летописи — «Повести временных лет» — рассказывает, как степняки-хазары подошли к земле полян — жителей Киева — и потребовали с них дань, и поляне дали им дань — мечами.