Королева Англии Джейн Грей

Чт, 08/28/2014 - 18:27

Развалины Брэдгейт-Холла, в котором родилась Джейн


Родители Джейн — леди Френсис Брендон и Генри Грей, маркиз Дорсет

Леди Джейн со своим учителем Роджером Аскемом

Король Эдуард VI

Завещание Эдуарда VI, в котором он объявляет леди Джейн своей преемницей

-

ЧУДО XVI ВЕКА

Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

Ее брат, Генрих VIII, очень хотел иметь сына и наследника трона. От первой жены, Катерины Арагонской, у него была только дочь Мэри, а все сыновья либо рождались мертвыми, либо умирали в младенчестве.

Новый брак короля с бывшей фрейлиной королевы, Анной Болейн, подарит Генриху еще одну дочь, Элизабет, и ни одного сына.
И только в третьем браке, с еще одной бывшей фрейлиной, Джейн Сеймур, наконец-то родится долгожданный наследник, принц Эдуард.
Если бы последние три брака Генриха не оказались бездетными или если бы наследный принц был крепким и здоровым и прожил достаточно долго, чтобы вступить в брак и самому подарить стране наследника, история пошла бы по совершенно иному пути.

Неизвестно, стала бы Англия более счастливой, но совершенно точно известно, что это сохранило бы жизнь двум прекрасным женщинам — тем самым, которые расплатились этими жизнями только за то, что в их жилах текла кровь Тюдоров и обе они являлись внучатыми племянницами короля Генриха VIII. Звали этих женщин Мария Стюарт и Джейн Грей.
Леди Джейн родилась в октябре 1537 года в Брэдгейт-Хаус, родовом поместье семьи Грей. До нее у Френсис и Генри Грей были сын и дочь, но они умерли вскоре после рождения. Супруги не теряли надежды — и вот, как из рога изобилия, у них появились одна за другой три дочери. Разочарование росло с рождением каждой из девочек, ведь они страстно хотели сына. Но, видно, так распорядилась судьба.

Ведь дочерей можно очень удачно выдать замуж и все будет очень замечательно. Конечно, лучше, когда есть наследник, но если его Бог не дал, то сгодится и наследница. Герцогство Саффолк так и перешло по женской линии, через Френсис, после смерти ее сводных братьев, к лорду Грею.
Джейн и две ее младшие сестры Кэтрин и Мэри были самыми знатными юными леди Англии. Конечно, за исключением дочерей самого короля Генриха. Но, учитывая, как относился король к своим дочерям, положение трех сестер Грей было даже лучше, чем у принцесс.

В самом раннем детстве у Джейн проявились недюжинный ум и большая тяга к знаниям. Больше всего на свете ее волновало лишь собственное развитие и совершенствование. После Реформации, проведенной королем Генрихом, церковь перестала быть монополистом в вопросах образования и женщины из аристократических семейств получили возможность заниматься самообразованием.

Далеко не все стремились к этому, однако среди англичанок XVI века исследователи насчитывают полтора десятка высокообразованных женщин, которые не только пели, танцевали или играли на различных музыкальных инструментах, но и свободно читали по-латыни и по-гречески, изъяснялись на итальянском и французском языках.

Леди Джейн Грей выделялась даже на их фоне. Ее разум и взгляды достигли такой степени зрелости, какая отмечает лишь очень немногих. Все историки сходятся в том, что основательность и глубина ее мировоззрения, умноженные непрерывным совершенствованием, сделали ее чудом XVI века. Латынь, греческий, французский и итальянский она изучила еще в раннем детстве. Этого ей показалось мало, и несколько позже она дополнила этот перечень испанским, древневавилонским, древнееврейским и арабским языками. Чтение было любимым и в то же время одним из немногих развлечений для воспитанной в строгих нравах пуританства девочки.
Но это не значит, что Джейн не жаловала другие любимые женские развлечения — музыку и танцы. При дворе последней королевы не только постигали науки, но и пели, танцевали, устраивали великолепные карнавалы.

Девочка очень любила жизнь и радовалась каждому новому дню, независимо от того, каким этот день был. Она любила природу, изучала жизнь растений, животных и птиц. Если бы она родилась в более просвещенное время, то могла бы стать выдающимся ученым. Но она родилась в страшный век, когда рушились старинные устои мироздания, и судьба уготовила ей совершенно другую участь.

Незадолго до своей смерти Генрих VIII составил завещание, согласно которому наследниками короны один за другим были объявлены его дети — Эдуард, Мэри и Элизабет. Если все трое умрут бездетными, корона должна перейти к его племяннице, леди Френсис, и ее дочерям. Мария Стюарт из этого списка исключалась, так как была хоть и родственницей Генриха, но все же иностранкой.

Джейн, как старшую, дочь родители решили воспитать как будущую королеву. Пусть она была пятой, после своей матери, в очереди наследников, но шанс получить престол хоть какой-то, но есть... Так в будущем и случится. Но корона, которую наденут на леди Джейн, будет стоить ей головы, а ее сестер лишит счастья и сильно сократит их дни.
Первоначально опекун короля Эдуарда VI лорд-адмирал сэр Томас Сеймур Садли планировал выдать Джейн за своего подопечного. А после казни сэра Томаса леди Френсис продолжила попытку осуществить этот план. Король очень любил Джейн, которая по образованности превосходила любого молодого человека того времени, но только братской любовью. Жениться он собирался на иноземной принцессе.

Родители считали, что в этом виновата сама Джейн, так как недостаточно соблазняла молодого короля. Горечь и злость от неоправдавшихся ожиданий они выместили на дочери сполна. Даже в столь знатных семействах не брезговали розгами и рукоприкладством. Бедную девочку нещадно избивали, запирали в темном чулане, морили голодом.
Тем временем шаткое состояние здоровья короля открыло радужные перспективы для честолюбия регента королевства — Джона Дадли, герцога Нортумберленда, который уже давно мечтал о власти и роли первого фаворита. Он внушил королю, что его сестры Мэри и Элизабет, указанные в завещании Генриха VIII как прямые наследницы Эдуарда, не имеют на это прав, так как решением парламента были ранее объявлены незаконнорожденными, а племянница короля Мария Стюарт исключена покойным королем из завещания и также лишена права наследования короны. А поскольку все три названные принцессы лишены этого права, то оно, естественно, должно перейти к леди Френсис, а от нее — к ее дочери леди Джейн.

Ослабевшего подростка заставили подписать «Закон о наследии». Разумеется, Эдуард подписал этот закон не только в силу своей привязанности к подруге детства. Он долгое время находился под влиянием Нортумберленда и воспринимал его политические взгляды, а потому согласился передать дело на рассмотрение совета, где Джон Дадли имел большое влияние.

Члены Тайного совета во главе с регентом не желали прихода к власти принцессы Мэри. На фоне этой ярой католички протестантка Джейн выглядела куда привлекательнее. Это стремление английского правительства активно поддерживалось Францией, находящейся в состоянии затяжной войны с католической Испанией. Под давлением Нортумберленда 21 июня 1553 г. подписи под новым порядком наследования поставили все члены Тайного совета и более сотни аристократов и епископов, включая Томаса Кранмера, архиепископа Кентерберийского, и Уильяма Сесила.

Между тем здоровье короля заметно ухудшилось, и Дадли решил упрочить свое положение и укрепить свои связи.

Другие материалы рубрики


  • В журнале «Известия Академии Наук СССР» за 1965 год (том 163, №4, стр. 891-854) была опубликована статья под названием «Некоторые соотношения между физическими константами». Имя автора — Роберто Орос ди Бартини — ничего не говорило читателям этого специализированного физического журнала. Содержание статьи вызвало неоднозначную реакцию в академической среде, а история ее опубликования носит почти детективный характер.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Про принадлежность М. Грушевского к масонским «ветеранам» свидетельствует и тот факт, что именно он, вместе с Ф. Штейнгелем, представлял киевские ложи на всероссийском масонском конвенте летом 1912 г. в Москве. Наличие в России 14...15 масонских лож давало основание для создания собственной организации, наряду с другими Великими Собраниями. Участник этого тайного собрания А. Гальперн позже свидетельствовал, что между российскими и украинскими ложами разгорелась острая дискуссия по поводу названия организации. Преимущественное большинство Конвента отстаивало название «Великое Собрание России», Грушевский же требовал, чтобы слово "Россия" ни в каком случае в названии не фигурировало. В конце концов было одобрено компромиссное название «Великое Собрание народов России». Следует отметить, что Ф. Штейнгель в этой дискуссии поддерживал российскую сторону. Поэтому не случайно он был избран в верховный совет российской масонской организации.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ... Совершенно неожиданно для всех книжный мальчик Юлиан оказался блестящим полководцем и администратором. Обладая колоссальной работоспособностью, он легко обучался, внимательно прислушивался к мнению опытных военачальников, но в то же время был тверд в принятии решений. На поле боя он проявлял чудеса храбрости, но при выборе тактики отличался осторожностью и предусмотрительностью. Он возвратил империи Колонию Агриппу (Кельн) и разбил варваров в битве при Аргеноторуме (Страсбурге). В кратчайшие сроки Галлия была очищена от германцев, укрепления на Рейне отстроены. Между тем одерживать блестящие победы в царствование Констанция было занятие нездоровое. Над победителем висел Дамоклов меч. Люди, осведомленные в политике, шептались, что цезарь Юлиан потому так отчаянно храбр, что предпочитает смерть в сражении смерти на плахе...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Военные заслуги Цезаря в 50-е годы до н.э. позитивно повлияли на его репутацию в Риме. Его политический противник Цицерон в одной из официальных речей признает: «Могу ли я быть врагом тому, чьи письма, молва о нем и курьеры всякий день радуют слух мой не слыханными доселе названиями племен, народностей и местностей?» («О консульских провинциях», 22). «Некогда ... природа укрепила Италию Альпами; ведь если бы доступ в нее был открыт полчищам диких галлов, этому городу [Риму] никогда не довелось бы стать оплотом и местопребыванием верховной власти. Теперь же Альпы могут опуститься! Ведь по ту сторону высоких гор, вплоть до Океана, уже нет ничего такого, чего Италии следовало бы бояться» (там же, 34). С галльскими походами Цезаря были связаны еще некоторые мини-открытия. По словам его биографа Светония (56, 6), Цезарь, составляя отчеты сенату, первым стал придавать им вид книги со страницами, тогда как ранее консулы и военачальники писали их на листах сверху донизу. Римский архитектор Витрувий в своем известном трактате «Об архитектуре» (П, 9,14-16) сообщает, что во время боевых действий в Альпах Цезарь открыл для римлян лиственницу, из которой галлы строили свои крепости. Во время второго похода в Германию (54 г.) Цезарем были открыты такие диковинные для римлян виды животных, как большерогий олень («бык с видом оленя»), лоси и зубры.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • Ее жизнь — одна из самых ярких и самых трагических страниц английской истории. До наших дней не дошел ни один ее достоверный прижизненный портрет. Все портреты, на которых якобы была изображена леди Джейн, либо написаны через много лет после ее смерти, либо изображают совсем других женщин. Почти во всех учебниках об этой королеве либо не упоминается вообще, либо посвящено всего пару строчек. Такое ощущение, что кто-то специально вычеркнул ее со страниц истории. Уничтожил все документы и изображения. Попытался стереть из памяти людской. Но тем не менее о маленькой королеве помнят, пишут стихи и книги, снимают кинофильмы. На ее могиле, как и на могилах казненных жен Генриха VIII Анны Болейн и Кэтрин Говард, постоянно лежат свежие цветы.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4