Королева Англии Джейн Грей

Чт, 08/28/2014 - 18:27

Джейн со своим супругом Гилфордом прибывает в Тауэр на коронацию 10 июля 1553 года

Джон Дадли, герцог Нортумберленд

Одно из немногих сохранившихся писем, написанных королевой Джейн (обратите внимание на старинное написание слова Queen)

Серебряный шиллинг королевы Джейн

Королева Мария I

НЕВИННАЯ ЖЕРТВА

Мария, вступившая в Лондон почти без кровопролития, была с радостью провозглашена королевой и мирно утвердилась на троне. Все лорды, тяжело пострадавшие в предыдущее царствование за свои католические убеждения, были освобождены из тюрьмы, полностью оправданы от предъявленных им в свое время обвинений и восстановлены во владении своими поместьями.

Казалось, такое начало предвещает благополучное и счастливое царствование, но вскоре радужные иллюзии были рассеяны. Мария была мрачной фанатичкой, преисполненной решимости вернуть прежнюю власть духовенству. Она вновь ввергла королевство в море ужасов, из которого страна, казалось, только начала выбираться.

Самым первым ее распоряжением как королевы Англии был приказ арестовать Джейн Грей, герцога Нортумберленда и его сыновей, а также герцога и герцогиню Саффолк. Правда, через несколько дней родители Джейн были освобождены и отправились в свое имение. Джон Дадли и его сыновья были приговорены к смертной казни.

22 августа был обезглавлен главный инициатор всей вышеописанной авантюры, Джон Дадли, герцог Нортумберленд. Его сыновья, кроме Гилфорда, были вскоре помилованы. Один из них, Джон Дадли, умер от чахотки через три дня после освобождения. Эмброуз, Роберт и Генри Дадли были лишены всех должностей и титулов. Впоследствии Роберт, став всесильным фаворитом при дворе королевы Елизаветы, вернет себе богатства, звания и почести.

А несчастная Джейн и ее супруг Гилфорд остались узниками Тауэра. Чтобы не было между ними никакого сговора, их развели по разным камерам. Бывшую королеву содержали в Кровавой башне, а ее мужа — в башне Бошамп. В камере Гилфорда до сих пор сохранилась надпись «Джейн», которую влюбленный юноша выцарапал на каменной стене башни.
14 ноября 1553 года состоялся суд над Джейн и ее мужем. Оба были признаны виновными в государственной измене и приговорены к смерти «на костре или обезглавливанием, по решению королевы».

Но Мария, несмотря на требования испанского посла казнить преступницу, медлила с подписанием смертного приговора. Это объяснялось родственными чувствами к семье Грей, а также пониманием того, что Гилфорд и Джейн всего лишь пешки в политических интригах Джона Дадли. Тем более, что юная Джейн сама присягнула на верность новой королеве и попросила у нее прощения за содеянное. После своей коронации Мария намеревалась это прощение им даровать.

Первоначально Мария провозгласила политику религиозной терпимости, которая, однако, служила только прикрытием для восстановления позиций католиков и не помешала началу преследований наиболее видных протестантов, хотя большинство из них не имело никакого отношения к попытке возведения на престол Джейн Грей.

Королева, решившая провести контрреформацию, натолкнулась на сопротивление даже своих министров. Сразу же выяснилось, что вернуть монастырям земли, конфискованные у них при Генрихе, было совершенно неисполнимым делом. Упорство министров заставило фанатичную королеву согласиться на то, чтобы реставрация католицизма не сопровождалась возвращением захваченной церковной собственности. Но и после этого реставрация наталкивалась на глухое недовольство в стране.

Парламент, созванный вскоре королевой, был готов поддержать все намеченные ею мероприятия, за исключением возвращения монастырских земель. Он одним махом отменил все указы трех предыдущих монархов в отношении религии. Вся религиозная система была возвращена в то состояние, в котором она находилась в начале царствования Генриха VIII. Поскольку в стране было полностью восстановлено католичество, министры королевы решили укрепить ее власть католическим браком и стали подыскивать ей подходящего жениха. В конце концов выбор пал на испанского принца Филиппа, сына императора Карла V. Во избежание нежелательных протестов в народе, статьи брачного договора были составлены так, чтобы максимально соблюсти интересы и честь Англии.

При вступлении в брак Филипп получал от отца Неаполитанское королевство и Миланское герцогство. Но английский парламент не согласился на его коронацию, и Филипп остался для англичан только мужем королевы. Тем не менее угроза поглощения Англии огромной державой Габсбургов стала весьма реальной.
И все-таки известие о предстоящем браке королевы вызвало недовольство народа. В январе 1554 года недовольство переросло в восстание, которое возглавили Томас Уайетт, Джеймс Крофт и Питер Кэрью. Целью заговорщиков было свергнуть Марию и провозгласить королевой Англии принцессу-протестантку Элизабет, а если она откажется, то вновь возвести на престол томящуюся в Тауэре леди Джейн.

Увидев в этом шанс освободить свою дочь, герцог Саффолк собрал войско и двинулся к Лондону на соединение с Уайеттом.
Армия восставших подступила к Лондону и захватила предместья. Уайетт намеревался захватить Тауэр и арсенал, находящийся за его стенами. Однако ни в столице, ни за ее пределами восставшие не встретили ожидаемой поддержки. Дело в том, что Марии сообщили о предстоящем заговоре, и она заранее пообещала прощение тем, кто покинет лагерь Уайетта. Это возымело действие — многие восставшие разошлись по домам.

Оставшиеся с Уайеттом заговорщики сражались до самого конца, пока их не окружили и не взяли в плен. Герцог Саффолк отступил в Уорикшир, но и его в конце концов схватили и доставили в Лондон.

После этих событий требования испанского посла о казни Джейн переросли в ультиматум — или женитьба королевы не состоится, или девушка будет казнена. И Мария, которая сама всю жизнь мечтала выйти замуж и родить детей, подписала смертный приговор ни в чем не повинному ребенку.

Единственное, что еще могло спасти бедную девочку, — это было ее отречение от протестантской ереси. Если Джейн перейдет в католичество, то она перестанет быть знаменем в руках возможных заговорщиков. Мария решила воспользоваться этим шансом и отправила к узнице своего духовника отца Фэкингема.
Священник объявил девушке о предстоящей казни и передал ей предложение королевы. Он говорил Джейн о вере, о свободе, о святости, но девушка была лучше него знакома со всеми этими вопросами и кротко попросила позволить ей провести немногие оставшиеся часы своей жизни в молитве.

Обратить Джейн в католичество за один день было невозможно, слишком глубока была ее вера в свои убеждения.
Для спасения девушки необходимо было отложить казнь, назначенную на пятницу, и Фэкингем настоял, чтобы королева отложила казнь.
Девушку огорчила дарованная ей отсрочка. Умирать ей не хотелось, в шестнадцать лет никому не хочется умирать, но она не желала, чтобы королева подарила ей лишний день жизни в надежде заставить ее отступиться от своей веры. Джейн весьма холодно встретила Фэкингема.

Вторая беседа святого отца и Джейн также закончилась ничем. Он не сумел убедить девушку в том, что его вера лучше. Узнав о плачевном результате второго свидания своего духовника с заключенной, Мария рассвирепела. Она приказала начать строительство эшафота прямо под окнами камеры, в которой сидела несчастная девушка. Стук топоров, по ее мнению, должен был сломить арестантку, но этого не произошло. Джейн посвятила оставшееся время чтению своего молитвенника.
За день до казни Гилфорд выразил желание повидаться с горячо любимой им Джейн, но она отказалась от свидания, опасаясь, что не выдержит мучительной нежности последнего перед вечной разлукой прощания.

Изначально планировалось казнить обоих на Тауэрском холме. Однако юность, красота и невиновность Джейн могли побудить народ к восстанию. Поэтому последовал приказ казнить ее в стенах крепости, куда доступ зрителей был строго ограничен.

Перед казнью Джейн отослала своей сестре Кэтрин один из своих молитвенников, снабдив его надписью: «Я послала тебе, моя добрая сестра Катерина, книгу; и хотя обложка ее не изукрашена золотом, однако же содержание более ценно, нежели драгоценные камни. Эта книга, дорогая сестра, законов божьих. Это Его Завет и Его последняя воля, которые завещал Он нам, грешным, и которые поведут тебя к радости вечной; и если ты будешь читать ее с благими намерениями, и последуешь по этому пути, преисполненная ревностного усердия, то он приведет тебя к бессмертной и вечной жизни. Книга научит тебя, как жить, и научит, как умереть... Как могла бы ты унаследовать поместья нашего несчастного отца, будь Господь к нему более благосклонен, так обретешь ты радость, ежели воспользуешься книгой... в ней содержатся такие сокровища, что не отнимут алчные, не украдут воры, ни моль ни ржа не истребят... А что касается моей смерти, радуйся, как радуюсь я, и считай, что я буду избавлена от этого тления и перенесена в нетленное, ибо я уверена, что, потеряв смертную жизнь, обрету вечное блаженство... Да хранит тебя Бог и да ниспошлет тебе свою милость, чтобы жила ты в счастии... Прощай, добрая моя сестра, полагайся на Бога, ибо лишь в нем найдешь ты опору. Твоя любящая сестра Джейн»

В во втором молитвеннике, остававшемся с Джейн до самого конца, девушка сделала следующую запись: «Если мои грехи заслуживают наказания, то оправданием их отчасти могут служить моя молодость и доверчивость. Бог и потомки будут ко мне более благосклонны».
Утром 12 февраля 1554 года отец Фэкингем разбудил девушку и сообщил ей, что ее мужа лорда Гилфорда Дадли сейчас поведут на казнь. Джейн встала и подошла к окну, выходящему на дорогу, ведущую к Тауэрскому холму, где должна была состояться казнь Гилфорда. Возле эшафота уже собралась огромная толпа. Все ожидали появления приговоренного.

И вот девушка увидела, как из ворот башни Бошамп вывели ее несчастного супруга. Ей стало очень горько, что она не достаточно искренне отвечала на его страстную любовь. Может быть, со временем она тоже полюбила бы его так же сильно, но этого времени у нее уже не было.

Проходя под окнами Джейн, Гилфорд поднял голову вверх и, увидев девушку в окне, улыбнулся и послал воздушный поцелуй. От этого жеста Джейн чуть не расплакалась, так ей стало жаль мальчишку, которому было суждено заплатить своей жизнью за политические авантюры его отца.

Затем он в сопровождении стражников вышел за ворота крепости и поднялся на эшафот. Ходили слухи о том, что он кричал и молил о пощаде, но они не подтверждены документами. Сейчас все историки сходятся во мнении, что лорд Гилфорд принял смерть с достоинством и храбростью.

Джейн видела, как палач отрубил голову Гилфорду и как тюремщики провезли его тело к часовне Святого Петра, где их обоих должны были похоронить. Она поняла, что настал и ее черед. Вспомнив о том, как в детстве сильно порезала руку и какая при этом была боль, она спросила у священника — больно ли, когда тебе рубят голову. Единственное, что смог выдавить из себя Фэкингем, была фраза о том, что палач очень опытный и она не будет мучиться. Девушка грустно вздохнула и стала собираться в последний в своей жизни выход.
Когда Джейн, в сопровождении своих фрейлин, отца Фэкингема и стражников, вышла из Кровавой башни, перед эшафотом, окруженным стражей, уже собралась небольшая группа людей. Приглашены были только особы, входившие в ближайшее окружение королевы, и ее советники. До сих пор не известно, присутствовали ли на казни девочки-королевы ее родители или нет. Но хочется верить, что они не увидели страшной смерти их бедной дочери.

Палач, потрясенный молодостью и красотой девушки, упал перед ней на колени и со слезами попросил прощения за то, что он должен сделать. Джейн успокоила его, прошептав несколько теплых слов сострадания.

Свой с пояса молитвенник, который был с ней до самой последней минуты, она передала священнику. Неизвестно каким чудом он сохранился до наших дней и находится сейчас в Британской библиотеке.

Затем Джейн произнесла речь, в которой заявила, что ее вина не в том, что она пыталась завладеть короной, но в том, что она не воспротивилась планам своих сторонников с должной решительностью. Она сказала также, что грешна не столько в честолюбивых замыслах, сколько в дочерней покорности; что она с готовностью принимает смерть как единственное искупление, которое она может принести за нарушение спокойствия в королевстве. Она выразила готовность своей смертью показать, что невиновность сама по себе не оправдывает ущерба, который по твоей вине может быть нанесен государству.

После всего сказанного она позволила своим служанкам раздеть себя и с полным самообладанием собственноручно завязала глаза.
Затем девушка опустилась на колени и стала искать руками плаху. С завязанными глазами это было трудно, и Джейн не выдержала, расплакалась и с криками «Где она?» стала стучать руками по помосту.

Кто-то, скорее всего сержант стражи, аккуратно взял бедную девушку за руки и положил их на плаху. После этого Джейн успокоилась и обняла кусок дерева так, будто это был ее возлюбленный. Она прошептала молитву, а затем, вытянув руки в стороны, громко крикнула: «В руки Твои предаю дух свой!»
Палач действительно оказался профессионалом — девушка не почувствовала боли. Затем он, исполняя ритуал, поднял голову Джейн и со словами: «Так заканчивают все враги королевы! Вот вам голова изменницы!» — показал ее зрителям.

После этого тело казненной девушки уложили в гроб и похоронили рядом с мужем в часовне Святого Петра.
Так закончилась короткая жизнь девятидневной королевы Англии.

Но Тауэр долго хранил следы ее пребывания на земле. Первый ворон, согласно преданию, появился в Тауэре накануне казни девушки. С тех пор вороны там и прижились. Их поколения, как и поколения людей, сменяют друг друга. Под крышами древних башен Тауэра много старых птичьих гнезд. В одном из них несколько лет назад историки нашли заколку с ее инициалами.
До сих пор привидение леди Джейн Грей появляется в Тауэре. Привидение шестнадцатилетней девушки, которая несчастливо прожила свою жизнь и погибла, став игрушкой в чужих руках...

Фото под заголовком статьи: коронация леди Джейн, барельеф на здании Ратуши лондонского Сити

Другие материалы рубрики


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Про принадлежность М. Грушевского к масонским «ветеранам» свидетельствует и тот факт, что именно он, вместе с Ф. Штейнгелем, представлял киевские ложи на всероссийском масонском конвенте летом 1912 г. в Москве. Наличие в России 14...15 масонских лож давало основание для создания собственной организации, наряду с другими Великими Собраниями. Участник этого тайного собрания А. Гальперн позже свидетельствовал, что между российскими и украинскими ложами разгорелась острая дискуссия по поводу названия организации. Преимущественное большинство Конвента отстаивало название «Великое Собрание России», Грушевский же требовал, чтобы слово "Россия" ни в каком случае в названии не фигурировало. В конце концов было одобрено компромиссное название «Великое Собрание народов России». Следует отметить, что Ф. Штейнгель в этой дискуссии поддерживал российскую сторону. Поэтому не случайно он был избран в верховный совет российской масонской организации.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.
    Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.
    Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Мир с остготами удалось достигнуть, но он оставался непрочным. Было очевидно, что германцам тесно на отведенной им территории и они не станут ею довольствоваться. Единственный способ обезопасить пределы Византии от их набегов — это указать Теодориху направление экспансии, выгодное империи. Зенон принимает решение отдать остготам не принадлежащую ему Италию. Он рассчитывал, что возведенный им в сан римского патриция и в принципе согласный на положение федерата Теодорих будет там более удобным правителем, чем совершенно независимый Одоакр...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ... Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Будучи «человеком превосходного дарования и светлого ума», Цезарь, тем не менее, был прагматиком. Дион Кассий (ХLII, 49) приписывает ему такие слова: «Есть две вещи, которые защищают, укрепляют и увеличивают власть, — войска и деньги, причем друг без друга они немыслимы». Следуя этому принципу, Цезарь установил прочную взаимовыгодную связь со своими легионерами, став их фактическим патроном и рассматривая их как клиентов; подобная практика была свойственна и Помпею, и другим современным Цезарю полководцам. Цезарь стремился поставить армию под свой постоянный контроль и, несмотря на щедрое награждение воинов и покровительственное отношение к ним, беспощадно расправлялся с бунтовщиками. Так, после возмущения нескольких легионов в Италии в 47 г., Цезарь, по рассказу Диона Кассия (ХLII, 54), помиловал основную массу солдат, но «особенно дерзких и способных сотворить большое зло он из Италии, дабы они не затеяли там мятежа, перевел в Африку и с удовольствием под разными предлогами использовал их в особо опасных делах; так он одновременно и от них избавился и ценою их жизни победил своих врагов. Он был человеколюбивейшим из людей и сделал очень много добра воинам и другим, но страшно ненавидел смутьянов и обуздывал их самым жестоким образом»...



  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В Петербурге Василий Васильевич пробыл не долго. Решив свои дела, повстречался со Стасовым, тоже обратившим внимание на разительные перемены в поведении старого друга. «Он оставался у меня от 3 до 11 вечера, — сообщает Владимир Васильевич своей племяннице В.Д. Комаровой. — Был мил, умнее, любезен, все что угодно, но… прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать… Характер прежний и физиономия — сбавились!!!». А перед самым отъездом на Филиппины Верещагин молит Стасова принять на себя роль душеприказчика: «…прошу Вас позаботиться о том, чтобы в случае если умру, утону, буду застрелен и т.п., в возможно скором времени после моей смерти была устроена в Обществе поощрения художеств аукционная продажа моих картин и выручена возможно большая сумма денег моим «детишкам на молочишко». И это пишет человек незаурядной смелости, воли и твердости характера!

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6