Королева Англии Джейн Грей

Чт, 08/28/2014 - 18:27

Джейн со своим супругом Гилфордом прибывает в Тауэр на коронацию 10 июля 1553 года

Джон Дадли, герцог Нортумберленд

Одно из немногих сохранившихся писем, написанных королевой Джейн (обратите внимание на старинное написание слова Queen)

Серебряный шиллинг королевы Джейн

Королева Мария I

НЕВИННАЯ ЖЕРТВА

Мария, вступившая в Лондон почти без кровопролития, была с радостью провозглашена королевой и мирно утвердилась на троне. Все лорды, тяжело пострадавшие в предыдущее царствование за свои католические убеждения, были освобождены из тюрьмы, полностью оправданы от предъявленных им в свое время обвинений и восстановлены во владении своими поместьями.

Казалось, такое начало предвещает благополучное и счастливое царствование, но вскоре радужные иллюзии были рассеяны. Мария была мрачной фанатичкой, преисполненной решимости вернуть прежнюю власть духовенству. Она вновь ввергла королевство в море ужасов, из которого страна, казалось, только начала выбираться.

Самым первым ее распоряжением как королевы Англии был приказ арестовать Джейн Грей, герцога Нортумберленда и его сыновей, а также герцога и герцогиню Саффолк. Правда, через несколько дней родители Джейн были освобождены и отправились в свое имение. Джон Дадли и его сыновья были приговорены к смертной казни.

22 августа был обезглавлен главный инициатор всей вышеописанной авантюры, Джон Дадли, герцог Нортумберленд. Его сыновья, кроме Гилфорда, были вскоре помилованы. Один из них, Джон Дадли, умер от чахотки через три дня после освобождения. Эмброуз, Роберт и Генри Дадли были лишены всех должностей и титулов. Впоследствии Роберт, став всесильным фаворитом при дворе королевы Елизаветы, вернет себе богатства, звания и почести.

А несчастная Джейн и ее супруг Гилфорд остались узниками Тауэра. Чтобы не было между ними никакого сговора, их развели по разным камерам. Бывшую королеву содержали в Кровавой башне, а ее мужа — в башне Бошамп. В камере Гилфорда до сих пор сохранилась надпись «Джейн», которую влюбленный юноша выцарапал на каменной стене башни.
14 ноября 1553 года состоялся суд над Джейн и ее мужем. Оба были признаны виновными в государственной измене и приговорены к смерти «на костре или обезглавливанием, по решению королевы».

Но Мария, несмотря на требования испанского посла казнить преступницу, медлила с подписанием смертного приговора. Это объяснялось родственными чувствами к семье Грей, а также пониманием того, что Гилфорд и Джейн всего лишь пешки в политических интригах Джона Дадли. Тем более, что юная Джейн сама присягнула на верность новой королеве и попросила у нее прощения за содеянное. После своей коронации Мария намеревалась это прощение им даровать.

Первоначально Мария провозгласила политику религиозной терпимости, которая, однако, служила только прикрытием для восстановления позиций католиков и не помешала началу преследований наиболее видных протестантов, хотя большинство из них не имело никакого отношения к попытке возведения на престол Джейн Грей.

Королева, решившая провести контрреформацию, натолкнулась на сопротивление даже своих министров. Сразу же выяснилось, что вернуть монастырям земли, конфискованные у них при Генрихе, было совершенно неисполнимым делом. Упорство министров заставило фанатичную королеву согласиться на то, чтобы реставрация католицизма не сопровождалась возвращением захваченной церковной собственности. Но и после этого реставрация наталкивалась на глухое недовольство в стране.

Парламент, созванный вскоре королевой, был готов поддержать все намеченные ею мероприятия, за исключением возвращения монастырских земель. Он одним махом отменил все указы трех предыдущих монархов в отношении религии. Вся религиозная система была возвращена в то состояние, в котором она находилась в начале царствования Генриха VIII. Поскольку в стране было полностью восстановлено католичество, министры королевы решили укрепить ее власть католическим браком и стали подыскивать ей подходящего жениха. В конце концов выбор пал на испанского принца Филиппа, сына императора Карла V. Во избежание нежелательных протестов в народе, статьи брачного договора были составлены так, чтобы максимально соблюсти интересы и честь Англии.

При вступлении в брак Филипп получал от отца Неаполитанское королевство и Миланское герцогство. Но английский парламент не согласился на его коронацию, и Филипп остался для англичан только мужем королевы. Тем не менее угроза поглощения Англии огромной державой Габсбургов стала весьма реальной.
И все-таки известие о предстоящем браке королевы вызвало недовольство народа. В январе 1554 года недовольство переросло в восстание, которое возглавили Томас Уайетт, Джеймс Крофт и Питер Кэрью. Целью заговорщиков было свергнуть Марию и провозгласить королевой Англии принцессу-протестантку Элизабет, а если она откажется, то вновь возвести на престол томящуюся в Тауэре леди Джейн.

Увидев в этом шанс освободить свою дочь, герцог Саффолк собрал войско и двинулся к Лондону на соединение с Уайеттом.
Армия восставших подступила к Лондону и захватила предместья. Уайетт намеревался захватить Тауэр и арсенал, находящийся за его стенами. Однако ни в столице, ни за ее пределами восставшие не встретили ожидаемой поддержки. Дело в том, что Марии сообщили о предстоящем заговоре, и она заранее пообещала прощение тем, кто покинет лагерь Уайетта. Это возымело действие — многие восставшие разошлись по домам.

Оставшиеся с Уайеттом заговорщики сражались до самого конца, пока их не окружили и не взяли в плен. Герцог Саффолк отступил в Уорикшир, но и его в конце концов схватили и доставили в Лондон.

После этих событий требования испанского посла о казни Джейн переросли в ультиматум — или женитьба королевы не состоится, или девушка будет казнена. И Мария, которая сама всю жизнь мечтала выйти замуж и родить детей, подписала смертный приговор ни в чем не повинному ребенку.

Единственное, что еще могло спасти бедную девочку, — это было ее отречение от протестантской ереси. Если Джейн перейдет в католичество, то она перестанет быть знаменем в руках возможных заговорщиков. Мария решила воспользоваться этим шансом и отправила к узнице своего духовника отца Фэкингема.
Священник объявил девушке о предстоящей казни и передал ей предложение королевы. Он говорил Джейн о вере, о свободе, о святости, но девушка была лучше него знакома со всеми этими вопросами и кротко попросила позволить ей провести немногие оставшиеся часы своей жизни в молитве.

Обратить Джейн в католичество за один день было невозможно, слишком глубока была ее вера в свои убеждения.
Для спасения девушки необходимо было отложить казнь, назначенную на пятницу, и Фэкингем настоял, чтобы королева отложила казнь.
Девушку огорчила дарованная ей отсрочка. Умирать ей не хотелось, в шестнадцать лет никому не хочется умирать, но она не желала, чтобы королева подарила ей лишний день жизни в надежде заставить ее отступиться от своей веры. Джейн весьма холодно встретила Фэкингема.

Вторая беседа святого отца и Джейн также закончилась ничем. Он не сумел убедить девушку в том, что его вера лучше. Узнав о плачевном результате второго свидания своего духовника с заключенной, Мария рассвирепела. Она приказала начать строительство эшафота прямо под окнами камеры, в которой сидела несчастная девушка. Стук топоров, по ее мнению, должен был сломить арестантку, но этого не произошло. Джейн посвятила оставшееся время чтению своего молитвенника.
За день до казни Гилфорд выразил желание повидаться с горячо любимой им Джейн, но она отказалась от свидания, опасаясь, что не выдержит мучительной нежности последнего перед вечной разлукой прощания.

Изначально планировалось казнить обоих на Тауэрском холме. Однако юность, красота и невиновность Джейн могли побудить народ к восстанию. Поэтому последовал приказ казнить ее в стенах крепости, куда доступ зрителей был строго ограничен.

Перед казнью Джейн отослала своей сестре Кэтрин один из своих молитвенников, снабдив его надписью: «Я послала тебе, моя добрая сестра Катерина, книгу; и хотя обложка ее не изукрашена золотом, однако же содержание более ценно, нежели драгоценные камни. Эта книга, дорогая сестра, законов божьих. Это Его Завет и Его последняя воля, которые завещал Он нам, грешным, и которые поведут тебя к радости вечной; и если ты будешь читать ее с благими намерениями, и последуешь по этому пути, преисполненная ревностного усердия, то он приведет тебя к бессмертной и вечной жизни. Книга научит тебя, как жить, и научит, как умереть... Как могла бы ты унаследовать поместья нашего несчастного отца, будь Господь к нему более благосклонен, так обретешь ты радость, ежели воспользуешься книгой... в ней содержатся такие сокровища, что не отнимут алчные, не украдут воры, ни моль ни ржа не истребят... А что касается моей смерти, радуйся, как радуюсь я, и считай, что я буду избавлена от этого тления и перенесена в нетленное, ибо я уверена, что, потеряв смертную жизнь, обрету вечное блаженство... Да хранит тебя Бог и да ниспошлет тебе свою милость, чтобы жила ты в счастии... Прощай, добрая моя сестра, полагайся на Бога, ибо лишь в нем найдешь ты опору. Твоя любящая сестра Джейн»

В во втором молитвеннике, остававшемся с Джейн до самого конца, девушка сделала следующую запись: «Если мои грехи заслуживают наказания, то оправданием их отчасти могут служить моя молодость и доверчивость. Бог и потомки будут ко мне более благосклонны».
Утром 12 февраля 1554 года отец Фэкингем разбудил девушку и сообщил ей, что ее мужа лорда Гилфорда Дадли сейчас поведут на казнь. Джейн встала и подошла к окну, выходящему на дорогу, ведущую к Тауэрскому холму, где должна была состояться казнь Гилфорда. Возле эшафота уже собралась огромная толпа. Все ожидали появления приговоренного.

И вот девушка увидела, как из ворот башни Бошамп вывели ее несчастного супруга. Ей стало очень горько, что она не достаточно искренне отвечала на его страстную любовь. Может быть, со временем она тоже полюбила бы его так же сильно, но этого времени у нее уже не было.

Проходя под окнами Джейн, Гилфорд поднял голову вверх и, увидев девушку в окне, улыбнулся и послал воздушный поцелуй. От этого жеста Джейн чуть не расплакалась, так ей стало жаль мальчишку, которому было суждено заплатить своей жизнью за политические авантюры его отца.

Затем он в сопровождении стражников вышел за ворота крепости и поднялся на эшафот. Ходили слухи о том, что он кричал и молил о пощаде, но они не подтверждены документами. Сейчас все историки сходятся во мнении, что лорд Гилфорд принял смерть с достоинством и храбростью.

Джейн видела, как палач отрубил голову Гилфорду и как тюремщики провезли его тело к часовне Святого Петра, где их обоих должны были похоронить. Она поняла, что настал и ее черед. Вспомнив о том, как в детстве сильно порезала руку и какая при этом была боль, она спросила у священника — больно ли, когда тебе рубят голову. Единственное, что смог выдавить из себя Фэкингем, была фраза о том, что палач очень опытный и она не будет мучиться. Девушка грустно вздохнула и стала собираться в последний в своей жизни выход.
Когда Джейн, в сопровождении своих фрейлин, отца Фэкингема и стражников, вышла из Кровавой башни, перед эшафотом, окруженным стражей, уже собралась небольшая группа людей. Приглашены были только особы, входившие в ближайшее окружение королевы, и ее советники. До сих пор не известно, присутствовали ли на казни девочки-королевы ее родители или нет. Но хочется верить, что они не увидели страшной смерти их бедной дочери.

Палач, потрясенный молодостью и красотой девушки, упал перед ней на колени и со слезами попросил прощения за то, что он должен сделать. Джейн успокоила его, прошептав несколько теплых слов сострадания.

Свой с пояса молитвенник, который был с ней до самой последней минуты, она передала священнику. Неизвестно каким чудом он сохранился до наших дней и находится сейчас в Британской библиотеке.

Затем Джейн произнесла речь, в которой заявила, что ее вина не в том, что она пыталась завладеть короной, но в том, что она не воспротивилась планам своих сторонников с должной решительностью. Она сказала также, что грешна не столько в честолюбивых замыслах, сколько в дочерней покорности; что она с готовностью принимает смерть как единственное искупление, которое она может принести за нарушение спокойствия в королевстве. Она выразила готовность своей смертью показать, что невиновность сама по себе не оправдывает ущерба, который по твоей вине может быть нанесен государству.

После всего сказанного она позволила своим служанкам раздеть себя и с полным самообладанием собственноручно завязала глаза.
Затем девушка опустилась на колени и стала искать руками плаху. С завязанными глазами это было трудно, и Джейн не выдержала, расплакалась и с криками «Где она?» стала стучать руками по помосту.

Кто-то, скорее всего сержант стражи, аккуратно взял бедную девушку за руки и положил их на плаху. После этого Джейн успокоилась и обняла кусок дерева так, будто это был ее возлюбленный. Она прошептала молитву, а затем, вытянув руки в стороны, громко крикнула: «В руки Твои предаю дух свой!»
Палач действительно оказался профессионалом — девушка не почувствовала боли. Затем он, исполняя ритуал, поднял голову Джейн и со словами: «Так заканчивают все враги королевы! Вот вам голова изменницы!» — показал ее зрителям.

После этого тело казненной девушки уложили в гроб и похоронили рядом с мужем в часовне Святого Петра.
Так закончилась короткая жизнь девятидневной королевы Англии.

Но Тауэр долго хранил следы ее пребывания на земле. Первый ворон, согласно преданию, появился в Тауэре накануне казни девушки. С тех пор вороны там и прижились. Их поколения, как и поколения людей, сменяют друг друга. Под крышами древних башен Тауэра много старых птичьих гнезд. В одном из них несколько лет назад историки нашли заколку с ее инициалами.
До сих пор привидение леди Джейн Грей появляется в Тауэре. Привидение шестнадцатилетней девушки, которая несчастливо прожила свою жизнь и погибла, став игрушкой в чужих руках...

Фото под заголовком статьи: коронация леди Джейн, барельеф на здании Ратуши лондонского Сити

Другие материалы рубрики


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Выдающиеся русские ученые —Жуковский, Менделеев, Чаплыгин — создали теорию, а Можайский изобрел аэроплан с паровым двигателем. Можайский построил и испытал самолет задолго до братьев Райт. Но история авиации берет свой стремительный отсчет именно с их первого полета, 110-летие которого отмечается в этом году.
    Украина вошла в число немногих стран, которые обладают технологиями создания летательных аппаратов и авиационных двигателей. Мы горды тем, что есть в Украине коллективы, благодаря которым жива одна из самых наукоемких и престижных отраслей экономики — авиационная.
    110-летие авиации связано с еще одной значительной датой — 110-летием со дня рождения основателя ГП «Ивченко-Прогресс», генерального конструктора, академика Александра Георгиевича Ивченко.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В Петербурге Василий Васильевич пробыл не долго. Решив свои дела, повстречался со Стасовым, тоже обратившим внимание на разительные перемены в поведении старого друга. «Он оставался у меня от 3 до 11 вечера, — сообщает Владимир Васильевич своей племяннице В.Д. Комаровой. — Был мил, умнее, любезен, все что угодно, но… прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать… Характер прежний и физиономия — сбавились!!!». А перед самым отъездом на Филиппины Верещагин молит Стасова принять на себя роль душеприказчика: «…прошу Вас позаботиться о том, чтобы в случае если умру, утону, буду застрелен и т.п., в возможно скором времени после моей смерти была устроена в Обществе поощрения художеств аукционная продажа моих картин и выручена возможно большая сумма денег моим «детишкам на молочишко». И это пишет человек незаурядной смелости, воли и твердости характера!

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Военные заслуги Цезаря в 50-е годы до н.э. позитивно повлияли на его репутацию в Риме. Его политический противник Цицерон в одной из официальных речей признает: «Могу ли я быть врагом тому, чьи письма, молва о нем и курьеры всякий день радуют слух мой не слыханными доселе названиями племен, народностей и местностей?» («О консульских провинциях», 22). «Некогда ... природа укрепила Италию Альпами; ведь если бы доступ в нее был открыт полчищам диких галлов, этому городу [Риму] никогда не довелось бы стать оплотом и местопребыванием верховной власти. Теперь же Альпы могут опуститься! Ведь по ту сторону высоких гор, вплоть до Океана, уже нет ничего такого, чего Италии следовало бы бояться» (там же, 34). С галльскими походами Цезаря были связаны еще некоторые мини-открытия. По словам его биографа Светония (56, 6), Цезарь, составляя отчеты сенату, первым стал придавать им вид книги со страницами, тогда как ранее консулы и военачальники писали их на листах сверху донизу. Римский архитектор Витрувий в своем известном трактате «Об архитектуре» (П, 9,14-16) сообщает, что во время боевых действий в Альпах Цезарь открыл для римлян лиственницу, из которой галлы строили свои крепости. Во время второго похода в Германию (54 г.) Цезарем были открыты такие диковинные для римлян виды животных, как большерогий олень («бык с видом оленя»), лоси и зубры.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.



  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • В журнале «Известия Академии Наук СССР» за 1965 год (том 163, №4, стр. 891-854) была опубликована статья под названием «Некоторые соотношения между физическими константами». Имя автора — Роберто Орос ди Бартини — ничего не говорило читателям этого специализированного физического журнала. Содержание статьи вызвало неоднозначную реакцию в академической среде, а история ее опубликования носит почти детективный характер.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4