Легенда о короле Артуре. Начало

Пт, 11/27/2015 - 23:57

Гальфрид довольно увлекательно повествует о древних королях, начиная от легендарного Брута, сына Энея, бежавшего в Британию после разрушения Трои. Он якобы дал острову свое имя и основал королевскую династию. В этом англичане не оригинальны, чуть ли ни все европейские народы средневековья пытались вывести свою родословную от троянских беженцев. Такая тогда была мода, унаследованная от античности.

Об одних правителях Британии Гальфрид лишь бегло упоминает, на других останавливается подробно. Причем исследователи склонны считать, что его особого внимания удостоились отнюдь не те короли, о которых он имел больше достоверных сведений. Наоборот, лучше всего он писал тогда, когда «не был связан источником». Ряд приведенных им сюжетов затем были использованы в мировой литературе. К примеру, сказание о короле Лире и его трех дочерях.

Где-то на семидесятой странице «Истории бриттов» впервые появляются герои, связанные с артуровским циклом: Утер Пендрагон и Мерлин.
Согласно «Истории» Гальфрида, Утер, тогда еще не называвший себя Пендрагоном, был младшим братом короля Британии Константа. Еще одного их брата звали Амброзием. И Утер, и Амброзий были совсем детьми, когда доверенный советник короля Константа по имени Вортиргерн коварно умертвил государя и захватил трон. Чтобы спасти свою жизнь, юные принцы были вынуждены бежать за море в Арморику (сейчас французская Бретань). Многие же из бриттов не хотели поддерживать Вортиргерна, считая законным королем Амброзия.
В это трудное для короля Вортиргерна время к берегу Британии приплыло два корабля, c которых сошли воины неизвестного бриттам племени — высокие, белокурые и светлоглазые. Предводителями у них были братья, звали которых Хенгист и Хорса. Они явились к королю и рассказали, что народ их называется саксами, и они ищут государя, чтобы поступить к нему на службу. На их родине земли всем стало не хватать, а у саксов существует обычай: когда случается такое, младшие сыновья садятся на корабли и отправляются искать счастья в чужие края. Услышав это, Вортиргерн обрадовался и принял их на службу. Саксы стали пользоваться расположением узурпатора, который щедро наделил их деньгами, а потом и землями. Вскоре Хенгист подал мысль послать в Саксонию, чтобы набрать еще воинов для королевской службы. Вортиргерн рассчитывал, опираясь на саксов, решить свои внутриполитические проблемы и охотно согласился. Пришельцы стали ему ближе соотечественников. Хенгист выдал за Вортиргерна свою дочь Ровену и пользовался его неограниченным доверием. Саксы все прибывали в Британию, получали все новые земельные пожалования. Со временем они начали чувствовать себя на острове как в завоеванной стране и совсем утратили почтительность. Вортиргерн начал горько жалеть о том, что связался с чужеземцами, но было поздно.

В конце концов, у Вортиргерна осталось совсем немного сторонников. Чтобы хоть как-то укрепить свои позиции, он собрался возвести новую неприступную крепость, где мог бы укрыться от врагов. Но и в этом его постигла неудача. Возведенные за день стены башни за ночь уходили в землю, и строители ничего не могли поделать. Тогда Вортиргерн призвал прорицателей, чтобы они объяснили ему, как бороться с этим странным явлением. Посовещавшись, прорицатели объявили, что для укрепления фундамента башни нужно принести человеческое жертвоприношение, но не всякий человек годится для этого. Вортиргерн должен найти юношу, у которого никогда не было отца, и, убив его, окропить кровью основание башни. Тогда она будет стоять прочно.

Гонцы были разосланы по всей Британии и, долго ли коротко ли, они нашли юношу, у которого никогда не было отца. Его мать уверяла, будто ребенок был зачат от инкуба — духа, однажды явившегося к ней в образе юного красавца. Имя юноши было Мерлин.

Когда юный Мерлин узнал, зачем понадобился Вортиргерну, он обвинил королевских прорицателей в невежестве и шарлатанстве и заявил, что устойчивости башни мешает подземное озеро, скрытое под ее основанием. По его слову люди короля начали копать в указанном месте, и вскоре предсказанное озеро было обнаружено. Мерлин спросил прорицателей, что, по их мнению, скрывается в глубине подземных вод. Те не смогли ответить и были с позором изгнаны, Мерлин же велел осушить озеро, чтобы найти спящих на дне драконов. Озеро осушили, и действительно увидели двух спящих драконов — алого и белого. Проснувшись, они в ярости бросились друг на друга.

Драконы сражались, и ни один из них не мог победить другого, вначале белый казался сильнее, потом алый собрался с силами и чуть было не одержал верх, но затем белый вновь стал одолевать. Тем временем Мерлин впал в транс и произнес длинное и запутанное пророчество о дальнейшей судьбе Британии, которое начиналось словами: «Горе дракону красному, ибо близится его унижение. Пещеру его займет белый дракон, который олицетворяет призванных тобой саксов, тогда как красный — исконное племя бриттов, каковое будет утеснено белым драконом». Далее следовали подробности, снабженные, однако, таким количеством метафор, что истолковать их весьма непросто. Считается, что Мерлин предсказал Вортиргерну и появление Артура («вепря из Корнуолла»), который на какое-то время остановит продвижение саксов, и даже грядущее поражение саксонских завоевателей от норманнов: «Змию предуказан срок, превысить каковой он бессилен. В течение ста пятидесяти лет он будет пребывать в тревоге и унижении, в течение следующих трехсот — в покое. Вслед за тем на него обрушится северный ветер и вырвет с корнем цветы, взлелеянные дуновением весны, произойдет осквернение храмов, не затупятся острия мечей, с трудом будет удерживать пещеры свои германский дракон, ибо грядет отмщение за его предательство». Всего «Пророчество Мерлина» занимает семь страниц. Оно имело широкое хождение в средневековой Европе как самостоятельное произведение. Даже ту его часть, которая соотносится с событиями, описанными в последующих главах «Истории бриттов», толковать трудно, не говоря уже об остальной, но этим с увлечением занимались.

Далее Гальфрид рассказывает: «Так как Мерлин напророчил все это и прочее, он удивил окружающих неопределенностью своих слов. Вортегирн, однако, восхитившись ими, как никто из присутствовавших, восхваляет ум и прорицание юноши. Ведь то время не произвело никого, чьи уста источили бы перед ним нечто подобное. Итак, желая узнать, каков будет исход его жизни, он предложил юноше поведать ему все, что тому было известно». На этот раз пророк изрек нечто куда более удобоваримое: «Беги огня сыновей Константина (Амброзия и Утера — Н. Б.), если сможешь от него убежать. Ибо уже снаряжаются корабли, они уже покидают берег Арморики. Паруса их уже распускаются в море; они поплывут к острову бриттов, они нападут на племя саксов и поработят нечестивый народ, но прежде сожгут тебя в башне, в которой ты затворишься». Это прорицание сбылось в самом скором времени, и верховным королем Британии стал Амброзий. Он успешно сражался с саксами, но вскоре погиб от яда, подсыпанного вражеским лазутчиком. Вслед за ним на трон взошел Утер Пендрагон.
История правления Утера Пендрагона и рождения Артура в изложении Гальфрида мало отличается от рассказа Мэлори. Разве что политическая обстановка передана несколько более рельефно: саксы наседают, а Утер не всегда может обуздать своеволие своих вассалов и собственные страсти. Единственное явное отличие: в «Истории бриттов» нет ни слова о том, что Утер куда-то отсылал сына и вообще ничего о его детстве. Нет и истории о чудесном Мече в Камне. Обстоятельства воцарения Артура описаны следующим образом: «После кончины Утера Пендрагона со всех концов острова собрались в Силицестрию знатные бритты и обратились к Дубрицию, архиепископу Города Легионов, с просьбой увенчать королевской короной Артура, сына покойного государя. Их побуждала к этому настоятельная необходимость, так как, прослышав о смерти вышеупомянутого короля, саксы призвали из Германии своих соплеменников и под предводительством Кольгрима пытались изгнать отовсюду бриттов. Они полностью подчинили себе все земли, простирающиеся от реки Хумбера вплоть до Катанезийского моря. Скорбя о бедственном положении родины, Дубриций созвал епископов и возложил на Артура королевский венец. Отроку Артуру было пятнадцать лет, и он отличался неслыханной доблестью и такой же щедростью. Его врожденная благожелательность настолько привлекала к нему, что не было никого, кто бы его не любил».

По сравнению с более поздними авторами, Гальфрид уделяет гораздо меньше внимания личным рыцарским приключениям, поединкам, турнирам. Его Артур — прежде всего победоносный полководец, защищающий страну от вторжения, и только потом — воплощение рыцарского идеала. Главные подвиги короля — не поверженные драконы и великаны, а выигранные битвы. Он изгнал саксов, объединил всю страну под своей верховной властью, затем присоединил к королевству обширные земли на континенте и даже сразился с римлянами, которые после стольких лет внезапно вспомнили о том, что имеют права на Британию, и потребовали дани.

В гальфридовой версии событий совершенно отсутствует Ланселот. По-видимому, появление этого персонажа в позднейшей Артуриане — дань французской куртуазной традиции, в которой литература уже не мыслилась без трогательной любовной истории. Гибель королевству принес Мордред, который вознамерился захватить трон и жениться на королеве, пока дядя-король воевал на континенте с римлянами. При этом отношения Мордреда и Гвеневеры описаны весьма скудно, а вернее, не описаны вовсе.
Узнав о намерении племянника, Артур спешно возвращается, но страна уже охвачена мятежом. Две армии встречаются у реки Камблан, Мордред погибает в битве, а смертельно раненного Артура уносят на остров Аваллон. После этого в хронике остается еще с десяток страниц, заполненных описанием того, как саксы постепенно заполоняют Британию, вытесняя бриттов с исконных земель.
(Окончание следует)

Другие материалы рубрики


  • ...В 1189 году начинается Третий крестовый поход. Гвидо де Лузиньян с очень небольшими силами, нарушив данное Салах-ад-дину (так на самом деле звучит имя Саладин) в плену слово, возобновил войну и осадил Акру. Во время долгой осады осажденными был второй раз взят в плен и на этот раз обезглавлен Жерар де Ридефор. К 1191 году только прибытие участников Третьего крестового похода позволило Лузиньяну, после двухлетней осады, овладеть крепостью Сен-Жан д`Акр (Акра). Тамплиеры, принимавшие активное участие в осаде крепости, размещают в городе свой Тампль (так традиционно уже называется штаб-квартира Ордена). На сто лет город стал штаб-квартирой тамплиеров, которые лихорадочно собирали новые кадры. Восемнадцать месяцев у Ордена не было магистра. Но понемногу все снова наладилось...



  • В 1405 году — почти за век до того, как Христофор Колумб открыл Америку, — отправился в путь один из самых больших за всю историю человечества флотов, им командовал адмирал — евнух Чжэн Хэ. Это было проникновение в мир иных народов высокой культуры, которая была настолько выше культуры аборигенов, что вызвала у них настоящее потрясение. Мореплаватели вели подробные и точные записи увиденного и составляли карты. Но со временем Китай погрузился в болото изоляции от всего остального мира, и мысли о мировой экспансии исчезли, а ценнейшие документы были попросту уничтожены. Со временем о небывалых достижениях просто забыли. Любые поездки китайцев за рубеж запрещались…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Курляндия стала герцогством в 1561 году, как феодальное владение Речи Посполитой на территории современной Латвии. После распада в 1567 году государств Ливонии, власть в которых принадлежала ордену и епископам, возникло Курземско-Земгальское герцогство (герцогство Курляндское и Земгальское) — государство, находившееся в вассальной зависимости от Польши. Обычно его называли Курземским (Курляндским) герцогством (немецкое Kurland — земля куршей). Во главе этого государства стоял герцог, являвшийся вассалом короля Речи Посполитой.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ... Тем временем, очень далеко от Франции и Англии произошло событие, которое взбудоражило всю Европу. В 1187 г. султан Египта и Дамаска Саладин отбил у христиан Иерусалим — бывший с 1099 г. столицей государства крестоносцев (Иерусалимского королевства). Как только эта ужасная новость достигла дворов европейских государей, было принято решение о новом крестовом походе, и Ричард поклялся принять в нем участие. Но весь следующий год ему было не до того. Он даже потратил значительную часть собранного для крестового похода чрезвычайного налога (так называемой Саладиновой десятины) на политическую и военную кампанию против Генриха II. В мятеж удалось вовлечь и принца Джона. Говорили, что известие об измене младшего сына стало роковым для английского короля. Потрясенный, он умер в 1189 г. в луарском замке Шинон, бывшем частью его континентальных владений (впоследствии этот замок прославился тем, что именно здесь Жанна д’Арк явилась ко двору дофина Карла)...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...Но не XVI век изобрел «козни дьявола». Вера в магию, чертей, колдунов и ведьм — древнейшего происхождения. В законодательстве самых «темных» столетий, как было принято некогда именовать раннее Средневековье, то предусматривались наказания для обвиняемых в ведовстве, то запрещалось их преследование. В VIII в. Карл Великий воспретил под страхом смерти в недавно обращенной тогда в христианство Саксонии «языческий обычай» сожжения ведьм. В решениях церковных соборов X в. указывалось, что убеждение некоторых женщин, будто они летали на шабаш, есть следствие происков сатаны, и доверие к таким рассказам равносильно впадению в ересь. Однако уже в XII—XIII вв. положение существенно изменилось. А в конце XV и начале XVI вв. восторжествовало вообще диаметрально противоположное мнение: кознями дьявола и ересью надлежит считать как раз неверие в реальность шабаша. Эта позиция была зафиксирована, между прочим, в получившей зловещую известность книге «Молот ведьм», написанной инквизиторами Г. Инститорисом и Я. Шпренгером и опубликованной в 1487 г. при прямом поощрении со стороны римского престола...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Сразу нужно отметить, что самым жестоким было преследование тамплиеров именно во Франции. Там к тамплиерам сразу же были применены пытки и жестокое обращение. Именно во Франции впервые стали сжигать на кострах рыцарей Ордена Храма. К несчастью инквизиторов, среди тамплиеров не было ни одного подследственного, который бы отстаивал ересь Ордена. Наличие такого свидетеля было бы просто подарком судьбы для Филиппа IV. Конечно, рыцари под пытками признавались во всех грехах, но не отстаивали приписываемые им ереси. Пытки были настолько ужасны, что Аймери де Вильер позже заявил: «Я бы признал все; я думаю, что признал бы, что убил Бога, если бы этого потребовали». Но после, на следующем же допросе рыцари отказывались от признаний в ереси. Эти отказы носили столь массовый характер, что Жан де Мариньи, архиепископ Санской епархии (в которую тогда входил и Париж) был вынужден под давлением Филиппа IV передавать отказывающихся от своих показаний тамплиеров в руки светской власти для сожжения на кострах. Все инквизиционные правила перевернулись наоборот: ведьма, отказавшаяся от ереси, была уверена в своем спасении и окончании пытки; тамплиер, отказавшийся от ереси, попадал на костер...



  • ...Следствием преобразований были впечатляющие военные успехи империи в борьбе с Арабским халифатом. В 717 году критическая военная ситуация отдала власть в руки Льва Исавра — стратига малоазийской фемы Анатолика, ставшего императором Львом III, основоположником Исаврийской династии. Ему удалось одержать ряд побед над арабами и снять угрозу со столицы. В 726 году ведущий успешную борьбу с арабами и потому любимый народом Лев Исавр, опираясь на широкие крестьянские массы, сделал официальной государственной политикой иконоборчество, неортодоксальную ветвь христианства, популярную в среде стратиотов. Идеологическая база иконоборчества давала ему основания для изъятия части монастырских сокровищ и ликвидации податных льгот монастырям. Полученные таким образом средства шли на закрепление военных успехов. Политика императора естественно вызвала сопротивление церкви, находящей поддержку у остатков старой городской знати и городской бедноты, которую церковь подкармливала на свои средства. Но пока императоры-иконоборцы одерживали победы, их позиции оставались достаточно сильными. Преемник Льва III Константин V закрыл и превратил в казармы и мастерские мятежные монастыри. В 754 г. иконоборческий собор осудил иконопочитание, предал анафеме "древопочитателей" и "костепочитателей".

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В одной рукописи конца IX в., повествующей о жизни и деяниях Карла Великого, приводится такая история: «Однажды случилось так, что Карл, объезжая свои земли, прибыл в некий город Нарбоннской Галлии. Когда он сидел за столом, в гавани появились норманнские лазутчики, высматривая добычу. Но никто не догадался об их истиной принадлежности. Все смотрели на корабли, и одни приняли их за иудейских, другие за африканских, а третьи — за британских купцов. Но премудрый Карл немедленно узнал по их вооружению и ловкости маневрирования, что это не купцы, а враги, и сказал своим людям: «Эти корабли набиты не товарами, они полны наших злейших неприятелей!». При этих словах все поспешили к кораблям, обгоняя друг друга, но напрасно. Едва норманны узнали, что тут находится Он, Карл-Молот, как они его называли, то немедленно обратились в бегство, избегая не только оружия, но и взгляда преследовавших.
    Они боялись, что от взгляда императора их мечи потеряют силу и разлетятся на куски. Но благочестивый Карл, муж праведный и богобоязненный, встал из-за стола и подошел к окну, которое выходило на восток. Тут он плакал долгое время, и так как никто не дерзал заговорить с ним, сам обратился к своим воинственным соратникам и сказал им, желая объяснить свое поведение и слезы: «Знаете ли, о мои возлюбленные, о чем я плакал? Не о том, что я боюсь, будто эти глупцы, эти ничтожные людишки могут быть мне опасны, но меня огорчает, что при моей жизни они осмелились коснуться этих берегов, и горюю я потому, что предвижу, сколько бедствий они причинят моим преемникам и их подданным.»
    Скорбь императора была пророческой. Последующие три столетия норманны наводили ужас на всю Европу.



  • Вопрос о том, что именно в книге Гальфрида Монмутского, повествующей о короле Артуре, соответствует исторической правде и откуда писатель брал свои сюжеты, в значительной степени остается открытым. Но некоторые его источники проследить все же удалось. Так, не подлежит сомнению, что, прежде чем приступить к своей «Истории бриттов», Гальфрид ознакомился с книгой того же названия, принадлежащей перу Ненния, валлийского писателя, жившего в конце VIII — начале IX вв. В отличие от Гальфрида, Ненний не считается беллетристом. Его работу, к сожалению, небольшую по объему, относят к серьезным историческим источникам.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В течение почти 200 лет эта своеобразная тайная организация шиитской секты исмаилитов наводили страх и ужас на просторах мусульманского мира и Европы. Они покоряли и уничтожали города, свергали могущественных правителей и владык. Иранские ассасины были разгромлены монгольским ханом Хулагу в 1256 году. В Сирии и Ливане в 1272 году их добил египетский султан Бейбарс I, но тем не менее они существуют и поныне…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3