Мэри Роуз Тюдор

Сб, 08/02/2014 - 16:05

Король Людовик XII и королева Мария Английская

Чарльз Брендон и Генрих VIII (кадр из сериала «Тюдоры»)

Мэри Роуз Тюдор и ее супруг Чарльз Брендон

Могильная плита Мэри Роуз Тюдор

ГЕРЦОГ САФФОЛК

В 1513 году Генрих VIII отправляется в поход против Франции, на стороне императора Максимилиана. Там же находилась тогда и дочь императора, Маргарита Австрийская, правительница Нидерландов и воспитательница Карла, жениха Марии. Подходящий случай напомнить Габсбургам о предстоящем браке. Генриха сопровождает его близкий друг Чарльз Брендон.

Эта личность заслуживает отдельного рассказа, посему придется немного отойти от основной линии нашей истории, чтобы узнать, кем же был Брендон, будущий герцог Саффолк и впоследствии — супруг очаровательной Мэри Роуз.

Чарльз был сыном Уильяма Брендона, одного из сподвижников Генриха VII. В битве при Босворте Уильям ценой своей жизни защитил Генриха Тюдора, когда на того напал со своими рыцарями король Ричард III. Этот подвиг не остался незамеченным. Мальчик был отправлен к королевскому двору, где с первых же дней пребывания пользовался благосклонным расположением Генриха VII. Ни денег, ни знатной родословной у молодого Чарльза не было. Самым главным его сокровищем станет дружба с Генрихом VIII, тогда еще даже не принцем, а герцогом Йоркским. Дружба, которая продлится всю их жизнь. Между ними было семь лет разницы — не так уж мало для юного возраста, но это не стало помехой. У них было много общего: внешнее сходство, любовь к спортивным состязаниям, охоте, турнирным сражениям.

После смерти старшего брата Генрих становится наследником престола, а затем и королем. Отныне Чарльз Брендон будет уверенно ступать по жизни, ведь Генрих не просто его покровитель, а друг (причем Чарльз единственный подданный, который имел право обращаться к королю на ты).

Чарльзу нужно было многое от этой жизни получить — в первую очередь богатство и титул. Во вторую — женщины. Молодой Брендон питал к ним слабость, отчего его личная жизнь протекала весьма бурно. В 1505 году он обручился с весьма знатной юной леди по имени Анна Браун. Это был так называемый союз «по данному слову», то есть фактически брак, но без оформления официальных документов. Однако далеко не все мужчины трепетно относятся к своему слову, а в особенности такие красавцы, как Чарльз Брендон. Спустя некоторое время он женится, но не на своей невесте, которой уже успел сделать ребенка, а на ее тетке, богатой вдове! Семья Анны, да и весь двор, естественно, возмутились, брак Брендона аннулировали, и неверного жениха заставили жениться на матери своего ребенка. На этот раз состоялась пышная официальная церемония. Анна родила еще одного ребенка, девочку, и вскоре скончалась от родильной горячки. Молодой вдовец погоревал для приличия, но спустя некоторое время вновь начал присматривать себе жену.

В 1512 году король даровал ему права опеки над семилетней сиротой Элизабет Грей, единственной дочерью и наследницей Джона Грея, виконта Лайла. Маленькая леди Грей обладала не только богатым состоянием, но и титулом виконтессы Лайл, — и наш красавец положил на свою подопечную глаз, решив жениться на ней, когда та достигнет совершеннолетия. То, что девочке было всего восемь лет, Брендона не смущало. Пока она еще маленькая, можно смело пользоваться ее имуществом, а потом, когда подрастет, можно будет и жениться.

В связи с этим будущим браком Чарльз получает от короля титул виконта. А в 1513 году он становится шталмейстером Генриха. Блестящая карьера для молодого человека, который начинал с самых низов. Но повеса Брендон не умеет останавливаться на достигнутом. И во время поездки с Генрихом во Францию он начинает флиртовать с Маргаритой Австрийской.

Трудно сказать, на что он рассчитывал, но Генрих сперва ничего не имел против легкого флирта. Однако со временем ухаживания Чарльза становились все более настойчивыми. Он с мужским самодовольством начал рассказывать всем о том, что и Маргарита к нему неравнодушна, а вскоре и выйдет за него замуж. Достойная вдова, у которой и в мыслях ничего подобного не было, в конце концов возмутилась, и дело закончилось скандалом. Чарльза изгнали с ее двора, а Генриху даже пришлось приносить извинения Маргарите и императору за поведение своего бесшабашного друга.

Вышеупомянутый инцидент, однако, ничуть не отразился на дружеских отношениях короля и Чарльза, и по возвращении в Англию Брендону был пожалован титул герцога Саффолка, ранее принадлежавший дворянскому роду де ла Поль. Вместе с титулом Брендон получил огромные земельные владения, конфискованные у попавших в немилость де ла Полей. Отныне наш герой стал одним из трех герцогов королевства.

Представители древних дворянских родов были неприятно поражены возвышением «выскочки» незнатного происхождения, а при европейских дворах поговаривали, что истинные короли Англии — Чарльз Брендон и кардинал Томас Уолси.

Другие материалы рубрики


  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.
    Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.
    Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • В журнале «Известия Академии Наук СССР» за 1965 год (том 163, №4, стр. 891-854) была опубликована статья под названием «Некоторые соотношения между физическими константами». Имя автора — Роберто Орос ди Бартини — ничего не говорило читателям этого специализированного физического журнала. Содержание статьи вызвало неоднозначную реакцию в академической среде, а история ее опубликования носит почти детективный характер.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3