Мэри Роуз Тюдор

Сб, 08/02/2014 - 16:05

НЕНАВИСТНАЯ КОРОНА

Итак, Брендона отправили в Англию, а Максимилиан и Генрих продолжили переговоры относительно брака внука императора и сестры короля. Посовещавшись, они решили, что Карл и Мэри вступят в брак в следующем году, когда Карлу исполнится четырнадцать. Мэри предстояло выйти за мальчика, который младше ее на четыре года. Перспектива подобного брака не очень обрадовала девушку, однако, если бы она знала, что ожидает ее в дальнейшем, то сочла бы этот вариант не таким уж и плохим.
Но этому союзу не суждено было сбыться. Генриху, который был довольно капризным во всех вопросах, включая политику, перестала нравиться идея выдать Мэри за Габсбурга, а император уже успел подыскать Карлу другую невесту. В этот момент пришло известие о том, что скончалась супруга французского короля Людовика XII Анна Бретонская и король, не имевший наследника, решил жениться вновь. И не на ком-нибудь, а на самой красивой принцессе Европы. Людовик знал, что Тюдоры плодовиты, и надеялся, что молодая и здоровая супруга родит ему долгожданного наследника мужского пола. Так что когда пятидесятидвухлетний король Франции предложил Генриху заключить мир и скрепить договор, женившись на Мэри, тот почти без колебаний согласился.

Вот теперь девушка и пожалела о предыдущем женихе. Пусть он был младше ее на четыре года, но ведь новый, король Людовик, был старше ее на тридцать четыре! Первой супругой Людовика была Жанна Валуа, дочь Людовика XI. Брат Жанны, Карл VIII, был женат на Анне Бретонской. Карл умер бездетным, и после его смерти престол переходит супругу сестры, герцогу Орлеанскому, отныне королю Людовику XII. Людовику удается, хотя это и было весьма нелегко, аннулировать брак с некрасивой, почти уродливой бедняжкой-принцессой и жениться на вдове своего бывшего шурина, Анне. И вот теперь, сразу после смерти Анны, он решает жениться снова. Первый брак Людовика остался бездетным, от второго у него две дочери (двое сыновей, увы, не выжили), но королю нужен сын. Молодая красивая английская принцесса вполне еще может подарить пятидесятидвухлетнему королю наследника.

Отчаянию Мэри не было предела. Она была влюблена в Чарльза Брендона и хотела выйти за него замуж. И тут этот неравный брак! Что только не придумывала несчастная девушка, чтобы разорвать этот договор, но брат был непреклонен. Мэри закатывала истерики, закрывалась у себя в покоях, объявляла голодовку. Генриху даже пришлось отдать приказ выпороть непокорную сестру. А однажды, не совладав с собой, он собственноручно избил девушку. В результате этого Мэри почти месяц не выходила из своей комнаты, продолжая надеяться на то, что ее любимый Чарльз что-нибудь придумает.

Но мир, как известно, не без добрых людей. До Генриха дошли слухи о романе между принцессой и шталмейстером, и он придумал, как уговорить строптивую сестру. По королевскому указу Брендона заключили в Тауэр и объявили Мэри, что ее любовника казнят, если она не согласится на брак с королем Франции. Казнить Брендона король, конечно, не собирался, но сопротивление девушки было сломлено.

Однако хитрая принцесса заключила с Генрихом своеобразную сделку — она станет супругой Людовика, но, как только ее старый и больной муж умрет, то ей позволят выйти замуж по собственному усмотрению. По тем временам это было неслыханным требованием для девушки из монаршей семьи, но Генрих дал согласие, только бы поскорее разлучить Мэри с ее возлюбленным и сделать девушку супругой французского короля, а все остальное — дело далекого будущего.
Вскоре в Лондоне отпраздновали свадьбу по доверенности, на которой Людовика представлял французский посол и зять короля герцог де Лонгвиль. Месяц спустя, в октябре 1514 года в Париже, должна была состояться настоящая свадьба.

Увы, начавшиеся осенние штормы сделали пролив Ла-Манш небезопасным для плавания, и принцессе с ее свитой пришлось ждать несколько недель в Дувре. Наконец погода успокоилась, и караван судов отчалил от берегов Англии. Но по пути во Францию путешественников вновь настиг шторм, такой сильный, что корабли разбросало далеко друг от друга. К счастью, корабль, на котором плыла сама Мэри Роуз, почти не пострадал и благополучно прибыл в порт Кале. Однако девушка оказалась так измучена, что даже не могла самостоятельно сойти на берег. Мэри вынес на руках один из английских рыцарей, входивший в состав ее свиты. Среди дам, сопровождавших принцессу, была и Мэри Болейн — родная сестра Анны, будущей второй супруги Генриха. Сама Анна находилась к тому моменту в Париже при дворе короля Людовика.

Немного передохнув, Мэри отправилась навстречу супругу. Согласно хроникам того времени, принцесса во время этого путешествия выглядела просто восхитительно. На ней было платье из кармазинового шелка, расшитое золотом, с облегающими рукавами в английском стиле, а на голове шляпка из такого же шелка, которую красавица надвинула на один глаз. Учитывая великолепную фигуру с обольстительными формами, девушка была ослепительно прекрасна.

Неудивительно, что Людовик, наслышанный о красоте невесты, поджидал ее с нетерпением. У него было приготовлено множество подарков, и за каждый он, по его собственным словам, ожидал от принцессы поцелуя. Нетерпение было столько велико, что король покинул свою резиденцию и помчался, несмотря на подагру, на встречу с невестой. Их встреча произошла у города Аббевиль, где они и обвенчались: юная стройная красавица с отливающими золотом волосами и пожилой кривоногий мужчина с лицом, обезображенным оспой и почти полностью лысой головой. Тут же присутствовал и наследник престола Франциск, герцог Ангулемский. Он также был поражен красотой принцессы и стал горячим ее поклонником.

Париж встретил прекрасную юную королеву ликованием. Французы всегда ценили женскую красоту, независимо от национальности ее обладательниц. Пусть англичанка, зато прехорошенькая — переговаривались парижане. Торжественная коронация новой супруги короля прошла в соборе Нотр-Дам де Пари. Влюбленный король засыпал свою суженую подарками, потратив денег гораздо больше, чем за весь период своего царствования.

Прекрасная Роза Тюдоров стала украшением французского двора, но, увы, ненадолго. Их брак не продлился и трех месяцев. В бесконечных попытках доказать молодой супруге, что он еще полон сил и в состоянии зачать сына, Людовик окончательно подорвал свое здоровье. К Рождеству король тяжело заболел и 1 января скончался.
Теперь Мэри предстояло провести взаперти сорок дней. Согласно французскому обычаю, именно столько должна была пробыть вдовствующая королева в строгом уединении, пока не выяснится, ожидает ли она ребенка, возможного наследника престола. И хотя Мэри не беременна, обычай есть обычай. Молодую королеву, предварительно отослав домой всех ее придворных дам-англичанок, кроме маленькой Анны Болейн, и заменив их француженками, помещают в Отель Клюни — замок, не так давно возведенный в центре Парижа.
Королем Франции стал Франциск I, и Генрих VIII, чтобы поприветствовать нового короля, а также забрать обратно богатейшее приданое Марии, посылает во Францию нашего старого знакомого — Чарльза Брендона, к тому времени уже герцога Саффолка. Это был не первый визит Чарльза во Францию во время короткого царствования Мэри — незадолго до того он уже там побывал, и молодая королева наверняка с ним встречалась в укромных уголках Турнельского дворца, коих там было превеликое множество. Но на людях она старалась ни словом, ни взглядом не выдать владевших ею чувств. Ей это было весьма нелегко, поскольку она была влюблена в Чарльза до безумия, но Мэри умела блюсти себя.
А красавец Брендон был объектом страстного поклонения всех французских придворных дам, что неудивительно — ближайший друг английского короля, высокий, сильный, привлекательный. Одним словом, блестящий мужчина в самом расцвете лет. К тому же весьма неравнодушный к женскому полу. Сгораемой от ревности королеве было очень трудно держать себя в руках, когда ее Чарльз любезно беседовал то с одной, то с другой придворной красавицей.

Любил ли он ее? Думаю, что да. Ведь невозможно было устоять перед очарованием маленькой Розы, которая была так молода и так красива. К тому же любовь сестры короля неимоверно льстила Чарльзу. Во всяком случае, сама Мэри ни на миг не сомневалась в том, что любима так же, как любит сама.

Другие материалы рубрики


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ... Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Однако с течением времени становилось ясно, что государственная машина приказного типа не выдерживает все возрастающей нагрузки, не справляется с задачами, которые ставил перед ней Петр. Первой отказала система местного управления — уездов, непосредственно подчиненных приказам. Тогдашние уезды охватывали огромные пространства, равные нескольким современным областям. Малочисленная же администрация их была не в состоянии выполнить всех распоряжений верховной власти, особенно когда речь шла о бесчисленных денежных, натуральных, отработочных, рекрутских повинностях местного населения. Следствием такого положения стало образование губерний — нового звена управления, возвышавшегося над уездами. В декабре 1707 г. появился соответствующий указ Петра: «Расписать города частьми, кроме тех, которые во 100 верстах от Москвы к Киеву, Смоленску, к Азову, к Казани и к Архангельскому».



  • Цезарь был не только волевым и амбициозным деятелем, мастером военного дела и политических интриг, но также и великим оратором, имеющим большой дар убеждения. Многие речи и распоряжения Цезаря сохранились в его мемуарных «Записках» и трудах античных авторов, а также в эпиграфических надписях, обнаруженных археологическим путем. Ниже приведены некоторые исторические документы, благодаря которым современный читатель может судить о Цезаре по его собственным словам.



  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Будучи «человеком превосходного дарования и светлого ума», Цезарь, тем не менее, был прагматиком. Дион Кассий (ХLII, 49) приписывает ему такие слова: «Есть две вещи, которые защищают, укрепляют и увеличивают власть, — войска и деньги, причем друг без друга они немыслимы». Следуя этому принципу, Цезарь установил прочную взаимовыгодную связь со своими легионерами, став их фактическим патроном и рассматривая их как клиентов; подобная практика была свойственна и Помпею, и другим современным Цезарю полководцам. Цезарь стремился поставить армию под свой постоянный контроль и, несмотря на щедрое награждение воинов и покровительственное отношение к ним, беспощадно расправлялся с бунтовщиками. Так, после возмущения нескольких легионов в Италии в 47 г., Цезарь, по рассказу Диона Кассия (ХLII, 54), помиловал основную массу солдат, но «особенно дерзких и способных сотворить большое зло он из Италии, дабы они не затеяли там мятежа, перевел в Африку и с удовольствием под разными предлогами использовал их в особо опасных делах; так он одновременно и от них избавился и ценою их жизни победил своих врагов. Он был человеколюбивейшим из людей и сделал очень много добра воинам и другим, но страшно ненавидел смутьянов и обуздывал их самым жестоким образом»...