Мориц Беньовский. Удивительная история прототипа Барона Мюнхаузена. Часть 2

Втр, 11/10/2015 - 18:57

Автор: Зубов А.


Карта путешествий Беньовского

Жители Мадагаскара (иллюстрация из мемуаров Беньовского
на венгерском языке)

Мадагаскарские рабы, предназначенные для продажи (рисунок из первого издания мемуаров Бениовского)



7 июля «Св. Петр и Павел» подошел к побережью Японии. Япония в те годы, после недавнего восстания христиан и гражданской войны, была наглухо закрыта для посещений любых иностранцев, кроме подданных Голландии, через которых и проходила вся торговля и сношения с остальным миром. По утверждению американского исследователя Дональда Кина, изучившего японские документы тех лет, судно бунтовщиков подошло к юго-восточной части Японии, к провинции Ава на острове Сикоку. Вот как описал увиденную бухту Иван Рюмин: «Правый берег бухты состоит из гор, покрытых лесом, а в стороне от оного видно японское селение наподобие нашей российской деревни — строение каменное и деревянное. Все сии здания окружены невысокою каменной стеною». Здесь Беньовский представляется прибывшим на судно японским чиновникам военно-морским офицером Австрии и вместе с подарками вручает им письмо начальнику голландской фактории в Нагасаки. Переводчиком был штурманский ученик Дмитрий Бочаров, который после учебы в иркутской навигационной школе знал несколько слов по-японски. На берег японцы никому спускаться не разрешили, сами доставляли к борту галиота необходимые путешественникам продукты и пресную воду. Несколько раз Беньовский порывается сойти на сушу, подплывая к берегу на спущенной с корабля лодке, но японцы, угрожая оружием, не дают ему пристать. Простояв так несколько дней и, видимо, отчаявшись получить от хозяев разрешение сойти на берег, он дает команду сниматься с якоря. И тут происходит неожиданное: японцы, узнав об этом, вдруг начинают всеми силами препятствовать уходу корабля, прося Беньовского подождать еще один день. Тот им отказывает и, замечая решительный настрой хозяев, дает команду дать предупредительный залп из пушек. Как выяснилось позже, это был верный поступок: японцы часто пытались захватить иностранцев в плен. После недолгих остановок у берегов провинции Тоса и на острове Осима, «Св. Петр и Павел» оставляет позади негостеприимные берега Японии и плывет дальше на юг.

7 августа мятежный галиот подходит к острову Формоза (нынешний Тайвань). Здесь, после трехмесячного плавания, заканчивается поход «Св. Петра и Павла» по неизвестной для русских мореходов юго-западной части Тихого океана. Стоянка около Формозы выдалась крайне неудачной. 8 дней судно курсировало вдоль берега, выискивая удобную для швартовки гавань, пока, наконец, с берега не приплыла лодка с лоцманом, который провел галиот в бухту. На следующий день команда моряков во главе с Василием Пановым отправилась на берег за водой. Неожиданно у самого берега на них напали местные жители, и трое человек, в том числе и Панов, погибают от стрел туземцев. В отместку за нападение Беньовский организует карательную акцию, моряки с галиота сжигают хижины на берегу и убивают нескольких подвернувшихся под руку аборигенов.

21 августа «Св. Петр и Павел» поднимает якоря и плывет Тайванским проливом на юго-запад. В проливе на корабль обрушивается сильнейший шторм, бушевавший двое суток. К счастью для команды, 1 сентября на пути им встречается китайская лодка, и китайцы благополучно проводят судно в бухту около города Тасон. Это уже был материковый Китай. Отсюда, наняв для сопровождения лоцмана, галиот приходит в Макао. Здесь, в старой португальской колонии, небольшое суденышко, проделавшее огромный путь из неизвестных окраин далекой страны, вызвало настоящий фурор среди европейских торговцев и моряков. Англичане, португальцы, голландцы наперебой стараются заполучить себе на службу Беньовского, который оказался, наконец, в своей стихии и начал пожинать лавры своего успеха. Он разворачивает бурную деятельность, знакомясь с местным губернатором и директорами торговых компаний, распродает вывезенную с Камчатки пушнину и строит далекоидущие планы на будущее. Команда же «Св. Петра и Павла» оказывается брошенной на произвол судьбы. Не обладая таким энергичным предприимчивым характером, как их предводитель, не зная языков, русские чувствуют себя чужими в этом тропическом крае. Вот как они сами вспоминали об этих днях в письме к русскому резиденту во Франции: «По претерпении столь дальнего и труднейшего вояжа, какова мы не воображали, нам сказали, что близко, а вместо того находились в превеликой опасности, но, приехав в Макао, называвшийся барон в губернаторе усилился, зачал нас бить, офицеров бранить, не велел молиться образам и по нашему креститься, велел называться унграми, — мы все терпели». Пятнадцать человек, в том числе штурман Максим Чурин, умирают от начавшейся лихорадки. Еще больше усугубляя страдания несчастных людей, от них перед смертью требуют отказаться от православия и стать католиками (в то время в Макао запрещали хоронить людей некатолического вероисповедания). Несколько человек за неповиновение капитану были посажены в местную тюрьму. Среди ближайших сподвижников Беньовского происходит раскол. Ипполит Степанов и Адольф Винбланд, видя, что их предводитель занят исключительно своими делами, выступают против него и пишут португальскому наместнику жалобу, в которой просят арестовать Беньовского как пирата и бунтовщика, но их жалоба остается без внимания. Беньовский, видимо, понимая, что на небольшом, потрепанном штормами галиоте не доплыть до Европы, решает продать его португальцам. Как он позднее напишет, судно было продано за 4000 пиастров. Вырученную же за привезенные меха огромную сумму в 25 000 пиастров, он, по его словам, всю потратил на содержание экипажа «Св. Петра и Павла». Как там было на самом деле — неизвестно, Беньовский распоряжался всем единолично и никого к сделкам и переговорам не допускал, так что придется поверить ему на слово.

Другие материалы рубрики


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Выдающиеся русские ученые —Жуковский, Менделеев, Чаплыгин — создали теорию, а Можайский изобрел аэроплан с паровым двигателем. Можайский построил и испытал самолет задолго до братьев Райт. Но история авиации берет свой стремительный отсчет именно с их первого полета, 110-летие которого отмечается в этом году.
    Украина вошла в число немногих стран, которые обладают технологиями создания летательных аппаратов и авиационных двигателей. Мы горды тем, что есть в Украине коллективы, благодаря которым жива одна из самых наукоемких и престижных отраслей экономики — авиационная.
    110-летие авиации связано с еще одной значительной датой — 110-летием со дня рождения основателя ГП «Ивченко-Прогресс», генерального конструктора, академика Александра Георгиевича Ивченко.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • В журнале «Известия Академии Наук СССР» за 1965 год (том 163, №4, стр. 891-854) была опубликована статья под названием «Некоторые соотношения между физическими константами». Имя автора — Роберто Орос ди Бартини — ничего не говорило читателям этого специализированного физического журнала. Содержание статьи вызвало неоднозначную реакцию в академической среде, а история ее опубликования носит почти детективный характер.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Дэвид Ллойд Джордж был первым и пока единственным премьер-министром Великобритании — валлийцем по происхождению. Будущий граф Двайфор родился 17 января 1863 г. в Манчестере, где его отец Уильям Джордж работал школьным учителем. В марте 1963 г. слабое здоровье вынудило мистера Джорджа оставить городскую жизнь, вернуться в родную деревню и заняться работой на ферме. Увы, это не помогло, год спустя он умер от пневмонии, а его вдова Элизабет Джордж вместе с тремя детьми — Мэри, Дэвидом и Уильямом — нашла приют у своего брата Ричарда Ллойда, который держал небольшую сапожную мастерскую в деревушке Лланистадви близ городка Криччита (графство Карнарвон, Северный Уэльс). Дядя с материнской стороны заменил Дэвиду отца, и мальчик принял решение носить его фамилию наряду с отцовской.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.