Мориц Беньовский. Удивительная история прототипа Барона Мюнхаузена

Пт, 10/16/2015 - 09:12

Беньовский сообщает ссыльным план побега. Иллюстрация А.П. Боголюбова к книге «Граф Мориц Беньовский» (1894 г.)

Восточный берег Камчатки

Вид побережья Чукотского полуострова у Мечигменской губы. С рисунка Беньовского

В Казани он был гостеприимно принят местной знатью, тосковавшей, как и всюду в провинции, от серого однообразия похожих друг на друга дней. Конечно же, приезд ссыльного мятежного генерала с приятной внешностью и хорошими манерами, умевшего занимательно рассказывать о своих подвигах, стал для них настоящим праздником, глотком свежего воздуха. Интересное свидетельство, удачно дополняющее портрет Беньовского, оставил один из плененных польских конфедератов, тоже бывший в то время в Казани: «Хорошо зная химию, он подружился с местным ювелиром и так удачно повел свои дела, что нажил значительное состояние. Это был человек не только отлично воспитанный, владевший несколькими языками, но чрезвычайно сметливый и изворотливый. Генерал-губернатор полюбил его общество и часто приглашал его к своему столу».
Это свидетельство вошло в несколько учебников по истории. Беньовский рассказывает в мемуарах, что в столице казанской губернии в то время сплошь и рядом жили люди, стоявшие в оппозиции к верховной власти Екатерины II и мечтавшие поднять бунт, опираясь на местное дворянство и казанских татар.

Так ли это было на самом деле — учебники по истории умалчивают, во всяком случае, никаких других упоминаний о казанской «фронде» нет. Можно предположить, что, скорее всего, наш герой слегка приукрасил ничем интересным не отмеченное пребывание в Казани своим якобы участием в заговорщицких делах местных жителей, без колебаний посвятивших его в свои планы, «побег из Казани в связи с раскрытием заговора» звучит более привлекательно, чем просто побег из места ссылки. Ну, так или иначе, вооружившись документами и подорожной, украденными в доме приютившего их местного купца, Беньовский вместе со своим товарищем по ссылке, шведом Адольфом Винбландом, бежит в Петербург. Как им удалось беспрепятственно проделать такой длинный путь через Нижний Новгород, Владимир, Москву, Тверь и Великий Новгород до Балтийского моря, плохо зная русский язык и саму Россию, остается загадкой. Любой, взглянув на карту, сможет оценить, какое громадное расстояние надо было преодолеть беглецам, чтобы с берегов Волги добраться в город на Неве. Даже сейчас, в эпоху быстроходных поездов и автомобилей, такой путь занял бы немало дней, а каково же им было в то время, если еще учесть, что двинулись они в путь поздней осенью? Нужно было обладать совершенно замечательными способностями располагать к себе людей, чтобы удачно совершить такое путешествие. И это самое умение — располагать, очаровывать, вызывать симпатию и доверие у людей, — пожалуй, можно назвать самой главной отличительной чертой Беньовского, помогавшей ему совершать то, что было не под силу другим.

В Петербурге их пребывание было совсем недолгим. Познакомившись с одним голландским шкипером, они договорились с ним, что он переправит их морем в Голландию, но голландец в последнюю минуту дрогнул и выдал беглецов властям. Арестованного Беньовского и его товарища заключают сначала в Петропавловскую крепость, а затем, по высочайшему повелению от 14 ноября 1769 года, высылают на вечное поселение на Камчатку. Напутствуя сопровождавшего арестантов курьера, князь Вяземский пишет в инструкции, что «разговоров вам с сими арестантами никаких не иметь, тем паче о состоянии и именах их у них не выспрашивать… Естьли (так в оригинале — А.З.) оные арестанты станут иногда врать какие не пристойные слова, в таком случае запретить им строго, чтоб они от того удержались и ничего не говорили; и что ими не пристойное выговорено будет, то сие содержать вам в секрете…»

Чуть меньше года занял их путь через всю Россию к месту ссылки, и, преодолев, наконец, несколько тысяч километров по земле и по морю, ссыльные в сентябре 1770 года высадились на западном побережье Камчатки, в устье реки Большой, где в то время находилось самое большое поселение на полуострове — Большерецкий острог. Можно только представить, как защемило сердце у прибывших сюда поселенцев при виде дикого и унылого пейзажа необжитого камчатского берега, где им предстояло провести остаток своих дней. В Большерецке в то время было всего полсотни жилых домов и 23 купеческие лавки. К этому можно добавить еще церковь, большерецкую канцелярию и казенный командирский дом — вот и все поселение. По причине небывалой дороговизны привозных продуктов местные жители вели почти первобытный образ жизни, довольствуясь тем, что давала им природа Камчатки: рыбой, дичью, ягодами и кореньями. С прибывавшими сюда ссыльными, которые должны были жить «трудами рук своих», тоже никто не церемонился. По прибытии им вручались топор с ножом и набором плотничьих инструментов для постройки дома, ружье с небольшим запасом пороха и свинца, после чего ссыльный считался способным себя прокормить и отпускался на вольные хлеба. Год прибытия Морица Беньовского выдался на Камчатке особенно тяжелым. Свирепствовавшая в предыдущем году эпидемия оспы унесла множество местных жителей, камчадалов, и около сотни приезжих русских, после нее по какой-то причине сильно уменьшилось количество лосося, составлявшего основной рацион камчатцев, и, как следствие этого, зимой 1770 года случился повсеместный голод. Вот как описывал один из свидетелей ту тяжелую зиму: «Трудно описать все бедствия, перенесенные камчадалами... В пищу употреблялись кожаные сумы, езжалые собаки, падаль и, наконец, трупы умерших от голоду своих родственников».

Другие материалы рубрики


  • В Петербурге Василий Васильевич пробыл не долго. Решив свои дела, повстречался со Стасовым, тоже обратившим внимание на разительные перемены в поведении старого друга. «Он оставался у меня от 3 до 11 вечера, — сообщает Владимир Васильевич своей племяннице В.Д. Комаровой. — Был мил, умнее, любезен, все что угодно, но… прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать… Характер прежний и физиономия — сбавились!!!». А перед самым отъездом на Филиппины Верещагин молит Стасова принять на себя роль душеприказчика: «…прошу Вас позаботиться о том, чтобы в случае если умру, утону, буду застрелен и т.п., в возможно скором времени после моей смерти была устроена в Обществе поощрения художеств аукционная продажа моих картин и выручена возможно большая сумма денег моим «детишкам на молочишко». И это пишет человек незаурядной смелости, воли и твердости характера!

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Изменил Павел и административно-территориальное деление страны, принципы управления окраинами империи. Так, 50 губерний были преобразованы в 41 губернию и Область Войска Донского. Прибалтийским губерниям, Украине и некоторым другим окраинным территориям были возвращены традиционные органы управления. Все эти преобразования очевидно противоречивы: с одной стороны, они увеличивают центра-лизацию власти в руках царя, ликвидируют элементы самоуправления, с другой — обнаруживают возврат к разнообразию форм управления на национальных окраинах. Это противоречие происходило прежде всего от слабости нового режима, боязни не удержать в руках всю страну, а также от стремления завоевать популярность в районах, где была угроза вспышек национально-освободительного движения. Ну и, конечно, прояв-лялось желание переделать все по-новому. Показательно, что содержание судебной реформы Павла и ликвидация органов сословного самоуправления означали для России, по сути, шаг назад. Эта реформа коснулась не только городского населения, но и дворянства.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • Ее жизнь — одна из самых ярких и самых трагических страниц английской истории. До наших дней не дошел ни один ее достоверный прижизненный портрет. Все портреты, на которых якобы была изображена леди Джейн, либо написаны через много лет после ее смерти, либо изображают совсем других женщин. Почти во всех учебниках об этой королеве либо не упоминается вообще, либо посвящено всего пару строчек. Такое ощущение, что кто-то специально вычеркнул ее со страниц истории. Уничтожил все документы и изображения. Попытался стереть из памяти людской. Но тем не менее о маленькой королеве помнят, пишут стихи и книги, снимают кинофильмы. На ее могиле, как и на могилах казненных жен Генриха VIII Анны Болейн и Кэтрин Говард, постоянно лежат свежие цветы.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Цезарь был не только волевым и амбициозным деятелем, мастером военного дела и политических интриг, но также и великим оратором, имеющим большой дар убеждения. Многие речи и распоряжения Цезаря сохранились в его мемуарных «Записках» и трудах античных авторов, а также в эпиграфических надписях, обнаруженных археологическим путем. Ниже приведены некоторые исторические документы, благодаря которым современный читатель может судить о Цезаре по его собственным словам.



  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2