Палеонтология. Часть 6. Владимир Ковалевский

Пнд, 07/21/2014 - 13:36

Палеотерий, реконструкция

Скелет гиппариона

Гиппарионы (реконструкция)

Эволюция лошади. Показана реконструкция ископаемых видов, полученных из последовательных слоев осадочных отложений. Справа — вид спереди передней левой ноги с выделенным третьим сегментом, а также зуб в продольном сечении

В.О. Ковалевский, 1881 г.

Впрочем, политическим штормам 70-х, чуть было не удалось заставить Ковалевского изменить научные планы. Случилось это после разгрома Парижской коммуны, когда муж Анны Васильевны был арестован. Жаклара содержали в тюрьме в крайне тяжелых условиях, ему грозила ссылка на далекий тихоокеанский остров Новая Каледония. В эти дни Владимир писал брату: «Положение теперь вот какое. Анюта, конечно, последует за ним, но так как его повезут вместе с другими ссыльными на транспортных судах вокруг мыса Доброй Надежды, то Анюте надо будет ехать одной, что, я думаю, невозможно. Софа рвется ехать с нею, что, я думаю, нелепо, потому что это помешает ей кончить свои математические занятия и выдержать экзамен, а это, вероятно, может случиться через шесть или восемь месяцев. Очевидно, Саша, сила обстоятельств говорит, что сопровождать Анюту через Суэц, Цейлон и Мельбурн приходится мне и приходится поселиться с ними в Новой Каледонии, а Софа, выдержавши экзамен в Берлине, приедет к нам туда».

В ожидании суда над Жакларом Ковалевский продолжал усиленно заниматься в Музее естественной истории, но теперь он почти оставил своих любимых ископаемых млекопитающих, посвятив большую часть времени изучению анатомии моллюсков. Владимир Онуфриевич полагал, что в сложившейся ситуации лучшее, что он может сделать — заняться исследованием моллюсков Новой Каледонии, до сих пор никем не описанных. Он усиленно запасался необходимой научной литературой и просил Александра позаботиться в его отсутствие о Софье, помочь ей после сдачи экзаменов добраться до острова на краю земли.

Неизвестно, как бы сложились судьбы мировой науки, если бы Ковалевский обрушил всю силу своего гения на новокаледонских моллюсков, но тут, узнав о несчастье дочери, в Париж примчался генерал Корвин-Круковский. Ранее Василий Васильевич имел случай завязать дружеские отношения с генералом Тьером, теперь ставшим президентом Франции. Благодаря такому ценному знакомству Корвин-Круковский сумел уладить неприятности Жакларов, и поездка в Новую Каледонию была отменена. Владимир Онуфриевич с радостью вернулся к ископаемым четвероногим.

В то время в Музее естественной истории хранилась коллекция окаменелостей из Сансана — департамента в Южной Франции, где в течение многих лет вел раскопки профессор Ларте. Ученый умер во время осады Парижа, не завершив обработку собранного материала, которому посвятил многие годы. Богатейшая коллекция осталась как бы ничейной. С согласия сотрудников музея Ковалевский вызвался завершить дело, начатое покойным профессором.

Из всей коллекции Ларте Ковалевского больше всего заинтересовали кости анхитерия — животного, напоминавшего по своему строению лошадь. Первым анхитерия исследовал еще Кювье, но он имел в своем распоряжении лишь фрагменты черепа. Кости очень походили на остатки ранее известного древнего копытного палеотерия, но имели ряд отличий. Кювье описал животное как отдельный вид, принадлежащий к роду палеотериев. Позднее немецкий палеонтолог Герман фон Майер, располагавший большим числом костей, выделил это животное в особый род и назвал его анхитерием. Но до раскопок в Сансане никто из палеонтологов не имел полного или относительно полного скелета этого копытного. Недаром Ларте с особой тщательностью изучал его десять лет, о чем писал незадолго до смерти Томасу Гексли.

Возможно, именно Гексли обратил внимание Ковалевского на особую роль, какую анхитерий может сыграть для обоснования дарвинизма. Во введении к своей магистерской диссертации Ковалевский напоминал, что «с самого начала одним из главных возражений против теории трансмутации (эволюции)всегда было то, что в пластах земной коры мы не находим форм, которые представляли бы нам переход от одного вида или рода к другому; отсутствие этих «звеньев» … было всегда боевым конем поборников видовой неизменности существ». Диссертация была посвящена доказательству того, что анхитерий как раз и является такой переходной формой.
Анхитерий интересовал Ковалевского не сам по себе, а как переходное звено от палеотерия к гиппариону, считавшемуся непосредственным предшественником лошади. Поэтому все кости анхитерия он сравнивал с аналогичными костями палеотерия, с одной стороны, и гиппариона и лошади — с другой. Выстроенный им эволюционный ряд Ковалевский назвал палеотеро-гиппоидной цепью.
Особое внимание уделялось развитию конечностей. У древнейших известных науке млекопитающих, как и у части ныне живущих, конечности имели по пяти пальцев, у современной лошади их по одному. Конечности копытных выполняют только одну функцию — быстрого передвижения. Лошадь может сгибать ногу лишь в одной плоскости: параллельной продольной оси тела. Отодвинуть в сторону ступню или колено, сделать круговое движение, а тем более повернуть на сто восемьдесят градусов (как мы поворачиваем ладонь) лошадь не способна. Ее нога многое утратила в процессе эволюции, но эти утраты привели к очень важному приобретению. К выполнению своей единственной функции нога лошади приспособлена самым наилучшим образом.
Самое древнее животное в намеченной Ковалевским цепи — палеотерий — опиралось на три пальца и имело еще остаток четвертого. У анхитерия тоже оказалось три пальца, но боковые — намного тоньше среднего. Следовательно, на средний палец передавалась основная часть тяжести тела; боковые же играли вспомогательную роль. Выполняя незначительную долю полезной работы, тонкие боковые пальцы были очень уязвимыми. Стоило животному ступить в небольшую расщелину или ямку, как слабый боковой палец ломался. Такая форма была обречена в борьбе за существование и уступила свое место более совершенному гиппариону. У этого последнего тоже три пальца, но боковые еще тоньше, чем у анхитерия, и при этом значительно короче среднего. Вероятность травмировать эти, практически рудиментарные, пальцы гораздо ниже. Ковалевский тщательно измерил все фаланги пальцев гиппариона и пришел к интересному выводу: различие в длине вызвано не укорочением боковых, а удлинением среднего. Животное как бы «приподняло» боковые пальцы над поверхностью земли и тем самым уберегло себя от слишком частых травм. Однако полностью бесполезные, но снабженные мышцами, сосудами, нервными окончаниями, боковые пальцы требовали ненужных энергетических затрат. Гиппарион должен был уступить свое место однопалой лошади.

Сходным образом Ковалевский анализировал строение и других костей, к примеру, пясти и запястья (плюсны и предплюсны), через которые тяжесть тела передается на пальцы. Каждая ничтожная косточка, каждая выемка, каждая грань или скос на ней были измерены и описаны. Почти в каждом разделе своей монографии Ковалевский приводил таблицы с цифровыми данными, при помощи которых он получал сопоставительные характеристики всех четырех родов палеотеро-гиппоидной цепи. В каждой таблице отчетливо видны сдвиги в одном и том же направлении. Например, поперечная ширина лучевой кости у палеотерия равна 30, у анхитерия — 50, у гиппариона — 56, а у лошади — 92 миллиметрам. «Анхитерий по строению своего скелета является столь промежуточным, переходным родом, что, если бы теория трансмутации не была уже прочно обоснована, он мог бы быть одной из наиболее важных ее опор», — такие выводы делал Ковалевский из своей работы. Со временем составленный им палеотеро-гиппоидный ряд вошел в школьные учебники биологии.

Успешно завершив работу об эволюции лошади, Владимир Онуфриевич и дальше собирался заниматься эволюцией млекопитающих. Он писал брату о своих планах: «...знать, что такая-то Pleurotanglica или что-нибудь в этом роде характеризует такой-то слой, так же не хитро, как наборщику знать, что такая-то буква лежит в таком-то ящике... Последовательность населения в отношении моллюсков дала до сих пор очень мало, во-первых, уже потому, что оболочка раковины имеет мало отношений с высотою или низкостью ее организации, а так как эта организация для ископаемых решительно неизвестна, то люди и ограничиваются заучиванием шишечек и зубчиков. Кроме того, что же можно сделать с foss'ильными (окаменелыми), когда живые в таком хаосе? Ну что сделать с 50 тысячами видов, из которых никто не знает, как разграничивать виды и роды?.. Поэтому, — я занимаюсь геологией в связи с палеонтологией преимущественно позвоночных и даже в особенности — млекопитающих; я знаю порядочно и раковины, но пока оставил их в стороне и засел за позвоночных. Только тут мы можем сделать что-нибудь разумное, уже, во-первых, потому, что живые представители хорошо известны, и, кроме того, остатки ископаемых всегда такого рода, что дают понятие о высоте организации. Кроме того, заманчива тут вот какая сторона: единство организации и отыскание ее при помощи ископаемых, которые дают нам и зачаточные и переходные формы. Настоящий мир позвоночных и особенно млекопитающих представляет до такой степени разорванные звенья, что всякого поневоле подмывает найти полный цикл, т. е. те звенья, которые вымерли. Подумай серьезно сам над этим, и ты увидишь, какая тут широкая научная деятельность еще впереди; представь себе какого-нибудь носорога, лошадь (Equus вообще), свинью. Может ли быть что-нибудь страннее таких форм; откуда же они появились, как произошла та или другая форма? Ведь не созданы же они каждая во всех частях, как мы их видим; подумай о такой форме, как гиппопотам; ведь это безумно просто, откуда явилась такая бестия? Как она дошла до той формы, как мы ее видим?»

В 1872 г. Ковалевский получил степень доктора философии в Иенском университете. Закончив работу над эволюционным рядом лошади, он некоторое время колебался, выбирая дальнейшее направление исследований. То он хочет провести сопоставление костей слухового аппарата у разных классов животных, то решает исследовать основные две группы млекопитающих — плацентарных и сумчатых, так как пока что сумчатые представляются ученым как «особый мир, точно на другой планете». Возникла также идея целой серии «Палеонтологических этюдов», то есть монографий, посвященных отдельным ископаемым животным. В конце концов Ковалевский решил подробнее остановиться на изучении парнопалых копытных. Эта-то работа и привела ученого к величайшему открытию его жизни.

Парнопалые копытные представлены в нынешней фауне огромным разнообразием форм — от свиньи до гиппопотама, от коровы до оленя, от антилопы до жирафа. Современные Ковалевскому палеонтологи-эволюционисты считали предком всех парнопалых аноплотерия — животное раннетретичной (эоценовой) эпохи, тщательно описанного и реконструированного еще Жоржем Кювье. Но Владимир Онуфриевич был не согласен с этой точкой зрения. Аноплотерий опирался только на два пальца, у некоторых даже нынешних парнопалых, например у свиней, их четыре. Следовательно, аноплотерий — это боковая ветвь на эволюционном древе. Он имел общего предка с другими парнопалыми, но сам таким предком быть не мог.

Несмотря на стесненность в средствах, Владимир Онуфриевич объездил все сколько-нибудь значительные европейские музеи, изучая парнокопытных. Работал он также с частными коллекциями, к которым сумел получить доступ. Висбаден, Дармштадт, Штутгарт, Лозанна, Пюи, Париж... Всего летом 1872 г. Ковалевский посетил 25 музеев естественной истории, сравнивая хранящиеся там образцы. Не удовлетворившись зарисовками, он заказал гипсовые слепки с нужных ему экспонатов, а заодно выучился у скульптора их изготовлять. «Я еще не знаю, во что мне это обойдется,— писал он Александру, — надеюсь после окончания работы сбыть их за свою цену в Петербургскую академию или куда-нибудь, лишь бы хватило капитала».

В результате проделанной им титанической работы Ковалевский пришел к выводу, что общим предком всех парнопалых копытных является не аноплотерий, а гиопотам (не путать с гиппопотамом). Эта обширная группа ископаемых млекопитающих включала в себя весьма разнящиеся между собой виды. Самые мелкие были не больше кролика, самые большие приближались по своим размерам к носорогу. Но все они опирались при ходьбе на четыре пальца.

Чтобы подробно обосновать свои взгляды и выстроить стройную научную концепцию, Ковалевский засел в Лондоне, где встретил неожиданно теплый прием со стороны самого Ричарда Оуэна, который вообще-то не славился благосклонностью к молодым талантам. Но именно Оуэн первым описал гиопотама и дал этому семейству название. Наверное, поэтому он был неизменно предупредителен к Ковалевскому и, стоило тому появиться, немедленно давал указания «открывать все шкапы и ящики» по первому требованию.

Ранее Ковалевский уже показал, что эволюция копытных шла по пути упрощения конечностей и сокращения числа пальцев. Но в ходе работы над парнопалыми выяснилось, что многие животные достаточно древних слоев имели упрощенную конечность. Например, уже упоминавшийся выше аноплотерий или похожий на свинью энтелодон имели всего два пальца, в то время как у многих современных ему копытных пальцев четыре. И тем не менее двупалые животные вымирали, а животные с более сложным строением ноги продолжали существовать, постепенно эволюционировали в современных четырехпалых свиней или жвачных.

В конце концов Ковалевский пришел к выводу, что упрощение конечности может идти двумя принципиально разными путями. В одном случае у парнопалых происходит простое утолщение двух средних пальцев; они отодвигают, а затем и вовсе вытесняют боковые. Но при этом нарушается соответствие между пальцами и сопряженными с ними костями пясти и плюсны. То есть выработанное в процессе эволюции преимущество сводится почти на нет. Животное вымирает. Слишком быстрое и прямолинейное упрощение конечности приводит лишь к кратковременному успеху.

А в другом случае уменьшение числа пальцев сопровождается перестройкой всей ступни и даже всей конечности, но так, что взаимодействие между сопряженными костями нисколько не ухудшается. Такие глубокие перестройки происходят медленнее. Должно совершиться огромное количество «проб и ошибок», прежде чем естественный отбор «сконструирует» достаточно совершенные формы.

Так Ковалевским был открыт закон инадаптивной и адаптивной эволюции, впоследствии получивший его имя и распространенный не только на копытных. Общий смысл этого закона заключается в том, что сходные задачи могут исторически решаться разными путями. При инадаптивной эволюции наблюдается высокий темп приспособления к новым условиям; существующие взаимосвязи между органами при этом не меняются. Такая быстрая эволюция может обеспечить группе временный успех на арене жизни. Адаптивная специализация характеризуется низкими темпами приспособления к изменившимся условиям среды; происходит коренная перестройка старой структуры. Как правило, в конечном итоге группа, пошедшая по трудному и долгому пути адаптивной эволюции, вытесняет тех, кто добился процветания «легкой ценой».

Именно исследование закономерностей развития парнопалых копытных удостоилось приведенного в начале нашей статьи лестного отзыва Томаса Гексли и служила темой доклада в Британском Королевском обществе.

Следующей работой Ковалевского стал «Опыт естественной классификации ископаемых копытных». Накануне ее опубликования Владимир Онуфриевич написал Чарльзу Дарвину, прося разрешения посвятить эту работу ему. Вскоре он получил ответ. «Мой дорогой сэр — писал создатель теории естественного отбора. — Благодарю Вас за Ваше чрезвычайно интересное письмо. Вашу статью в «Известиях Королевского общества» я считаю очень ценным вкладом в науку, и, если бы Ваш адрес был мне известен, я написал бы Вам тогда же. Но что гораздо важнее моего личного мнения, это то, что профессор Флауер, по моим сведениям, цитирует некоторые из ваших обобщений на своих лекциях и вообще с ними согласен. Мне чрезвычайно приятно слышать, что Ваши дальнейшие исследования протекают успешно. Посвящение, о котором Вы говорите, будет для меня очень лестно, и я смотрю на него как на высокую честь... Мне ясно, что и Вам, и Вашему брату предстоит большое будущее, каждому в своей области». В посвященной Дарвину работе была создана такая классификация копытных, которая позволила представить их группы в виде восходящих ветвей генеалогического древа.

В этот период наибольшего научного успеха Ковалевского прояснилась, наконец, ситуация и в его личной жизни. Они с Софьей наконец решились признать, что их связывает не только идейная близость, и превратить свой фиктивный брак в настоящий. В конце июля 1874 г. Софья Васильевна получила диплом Геттингенского университета, после чего супруги Ковалевские, оба — доктора европейских университетов, возвратились в Россию.

Предполагалось, что Владимир Онуфриевич продолжит на родине свои научные занятия. В марте 1875 г. он получил в Москве степень магистра минералогии и «все права и преимущества, законами Российской империи со степенью магистра соединяемые». Но потом все пошло не так.

Преподавания в университете и научные изыскания не сулили больших доходов, а финансовые дела Ковалевских оставляли желать лучшего. Поначалу их это не слишком расстраивало, но со временем накопилась усталость от материальных проблем. К тому же у них родилась дочь. Владимир Онуфриевич принял решение на время оставить науку и заняться предпринимательской деятельностью. Он полагал, что это ненадолго. Достаточно будет заключить несколько удачных сделок, чтобы заработать крупную сумму денег, навсегда обеспечить семью и, теперь уже без остатка, посвятить себя палеонтологии.

Вначале Ковалевский принялся за привычное издательское дело, но потом возникла мысль, что строительный бизнес сулит невиданные прибыли в бурно развивающейся пореформенной России. Он купил участки под застройку в Петербурге и с головой ушел в строительство. Казалось, все шло хорошо, но потом дело застопорилось. Семья все больше и больше увязала в долгах. В один из наиболее тяжелых финансовых периодов Владимир Онуфриевич писал брату: «Каким образом мы могли пойти на такую огромную постройку, я и сам не могу дать себе отчет, это было какое-то безумное мечтание, что всякая постройка окупится и даст доход… Вообще, вернувшись из-за границы, мне следовало дать отсечь себе руку, прежде чем решиться подписать хоть один вексель и вообще взяться за дела, но это случилось все как-то так фатально, что теперь я и понять не могу… Засела нелепая мысль — вот обеспечу себя материально и затем примусь на свободе за научную работу. А это все пустяки, надо было перебиваться хоть самым бедным образом, но именно научной работой, а не оставлять занятий… Ты спрашиваешь о внутренней моей жизни, но она поглощена всем этим, и об ней нечего говорить». Однако действительно роковую роль в судьбе Ковалевского сыграли все же случавшиеся время от времени финансовые удачи. Владимира Онуфриевича подвела его азартность. Стоило выпутаться из долгов, и он снова верил в свою звезду и предпринимательские таланты. От строительного бизнеса он перешел к производству и продаже минеральных масел.
Справедливости ради надо сказать, что в этом последнем случае Ковалевского чрезвычайно заинтересовали не только денежные перспективы, но и само дело, тогда совершенно новое. Во всяком случае, Владимир Онуфриевич не ограничился ролью менеджера, а внес ряд нетривиальных инженерных предложений по улучшению производства и транспортировки товара. К сожалению, дела поначалу весьма успешного товарищества «Рагозин и К», одним из директоров которого был Ковалевский, шли все хуже. Тучи сгущались, на горизонте маячила угроза судебного расследования.

В 1880 г., не переставая заниматься делами товарищества, Владимир Онуфриевич принял решение возобновить, хотя бы частично, научную деятельность. В январе 1881 г. он был избран доцентом кафедры геологии Московского университета и приступил к чтению лекций. Одновременно он планировал довести до ума работу по изучению пресноводных отложений мелового периода. Однако многочисленные заботы, связанные с бизнесом, не давали как следует сосредоточиться на палеонтологии. К тому же Ковалевский сделал ужасное для себя открытие: годы научного бездействия не прошли даром, он многое забыл, утратил навыки научного мышления настолько, что начал вообще сомневаться в своих способностях ученого. Его письма, адресованные Александру Онуфриевичу, были полны отчаяния: «В научных занятиях мой величайший самообман состоял в том, что я думал, что знаю то, что прочитал. Читал я много и думал, что и знаю много; теперь же оказывается, что прочитать и даже понять прочитанное не есть еще усвоить себе его; память ослабела, и все прочитанное ушло, оставив лишь воспоминание в общих чертах: подробности же все исчезли; а ведь нельзя думать научно, не имея в голове всех подробностей.
Ты был счастливее тем, что все, касающееся твоей специальности, переработал ножом и микроскопом, ну, да и не отставал от этой работы 20 лет. Что же сделал я? Какая же была моя дорога? Почему я, оказавшись неудачным или очень неаккуратным издателем, вообразил, что гожусь в двигатели науки?»

Трудно сказать, эта ли воображаемая научная несостоятельность, многочисленные ли долги или страх судебного процесса подтолкнули Ковалевского к страшному решению. 15 апреля 1883 г. он покончил с собой, отравившись хлороформом. Ему удалось осуществить лишь небольшую часть своих творческих замыслов...

Другие материалы рубрики


  • Еще полвека назад большинство антропологов рассматривало эволюцию человека как линейную последовательность видов: Homo habilis (человек умелый) — Homo erectus (человек прямоходящий) — Homo neanderthalensis (человек неандертальский) — Homo sapiens (человек разумный). Первый представитель рода «людей» Homo habilis появился в Африке на рубеже 2,5 млн лет назад. Около 2 млн лет назад часть популяций сменивших его Homo erectus покинула африканскую «колыбель» и вышла на просторы Евразии. Это была первая волна древних миграций человека. Около 600 тыс. лет назад с Черного континента в Евразию пришла вторая волна, приведшая к формированию в Европе вида, наиболее близкого к современному человеку, — неандертальцев.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Динозавры, которые были раскопаны в Нигере, были так необычны, что понадобилось почти два года, чтобы классифицировать их. Первым было найдено существо с гребнем на спине и зубами, похожими на зубы крокодила, которое рыбачило в реках Западной Африки сто миллионов лет тому назад. Затем ученые открыли примитивного длинношеего ящера, который был "живым ископаемым" уже сто миллионов лет тому назад, когда он бродил по африканским болотам. Фактически, он выглядел на сорок миллионов лет старше. Последним был Нигерзавр, загадочный растительноядный ящер с головой, похожей на лопату, и сотнями зубов, который выглядел удивительно причудливым даже для видавших виды палеонтологов. С другой стороны, в Африке отсутствовали типичные для более северных районов формы рептилий, так что в некотором смысле это был "затерянный мир".

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • В 1851 г. в Лондоне по инициативе принца-консорта Альберта, супруга королевы Виктории, состоялась Первая Всемирная промышленная выставка, которую ее современники называли также Всемирным конгрессом продуктов и производителей. Для размещения экспонатов предполагали построить специальное здание, в связи с чем был объявлен конкурс проектов. Множество эскизов отвергли на том основании, что их архитектурный стиль был слишком традиционным, тогда как по замыслу устроителей предназначенное для выставки здание должно было отличаться «такой особенностью, которая отражала бы современный уровень развития строительной техники в Англии».
    Наконец, архитектор и управляющий садами герцога Девонширского Джозеф Пакстон предложил проект, который ошеломил всех. Он полагал, что сооружение, призванное быть символом достижений прогресса, должно быть построено не из камня, а из стекла и металла.
    Детище Пакстона, возведенное за считанные недели в лондонском Гайд-парке, вошло в историю по названием Хрустальный Дворец и в настоящее время упоминается во всех учебниках по строительному искусству. Уникальное сооружение для своего времени, оно положило начало целой эпохи в архитектуре и стало образцом для проектировщиков выставочных павильонов на многие годы вперед.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Всю историю палеонтологической науки принято делить на два периода: додарвиновский и последарвиновский. Границей между этими двумя периодами считается 1859 г. — год опубликования знаменитой книги Чарльза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь». Этот эпохальный обобщающий труд произвел революцию в естественнонаучном мировоззрении. Теперь находка любого ископаемого организма осмысливалась на совершенно ином уровне.
    В 1859 г. Дарвину было 50 лет, и на большинстве широко известных портретов автора «Происхождения видов» мы видим солидного cедобородого ученого. Между тем Чарльз Дарвин отнюдь не был кабинетным затворником, проводящим все свое время в окружении книг. Его жизнь была полна захватывающих приключений. Кроме обобщающих работ, на счету Дарвина целый ряд интересных полевых исследований, в том числе и палеонтологических. Свою научную деятельность он начал с кругосветного путешествия.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • После того, как в первой четверти XIX в. англичанин Уильям Смит основал науку стратиграфию, его последователи создали довольно стройную картину постепенного развития жизни на Земле. Слой за слоем естествоиспытатели изучали найденные в породах окаменелые скелеты живых организмов, восстанавливая картины прошлого, пока не добрались до слоя, ниже которого подобные находки не попадаются. Эпоху, когда на нашей планете, очевидно, возникли первые существа с твердыми скелетами, способными сохраняться в породе, называют кембрийским геологическим периодом. Как установили со временем, он начался около 570 млн. лет назад. Выше этой временной границы ученые уже в XIX в. имели довольно богатый материал для исследований, тогда как ниже все терялось во мраке неизвестности. Однако кембрий едва ли мог считаться моментом возникновения жизни. Обнаруженные в этом слое организмы были слишком сложны и многообразны и явно были продуктом длительного развития. Другое дело, что, не имея твердых скелетов, предки кембрийских организмов истлевали, как тогда полагали, без следа.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Они царствовали на Земле 160 миллионов лет. Для сравнения – история человека едва ли превышает 1 миллион лет. Они торжественно маршировали по нашей планете длительный промежуток времени даже по астрономическим понятиям. И исчезли практически мгновенно. Пришедших им на смену отделяло от этих монстров такая пропасть времени, которую трудно себе представить биологическому виду. Но вопрос о том, что стало истинной причиной исчезновения динозавров, будоражит умы не только публики, но и ученых, поскольку, как ни удивительно, разрешение этой загадки имеет самое непосредственное отношение к эволюции и происхождению млекопитающих, а значит, и к человеку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • В первой трети XIX в. ученые предпочитали объяснять наличие в геологических породах останков нескольких ископаемых фаун с помощью так называемой теории катастроф, или катастрофизма (не путать с математической теорией того же названия). Согласно этой теории, животные и растения на Земле существовали в неизменном виде с момента Сотворения и до тех пор, пока на их головы не обрушивался некий глобальный катаклизм — и гигантские волны погребали под мощным слоем ила, песка и глины все живое. Или огнедышащие вулканы заливали земную поверхность лавой и засыпали горячим пеплом. После этого на нашей планете возникала совершенно новая жизнь, что предполагает повторный акт Творения. Впрочем, почитающийся отцом-основателем теории катастроф Жорж Кювье на многократном Творении не настаивал. Он считал, что новые виды переселялись в ставшие безжизненными области из отдаленных районов, не затронутых стихийным бедствием. Спустя какое-то время эти районы в свою очередь были поражены катаклизмом и исчезли в морской пучине без следа. Вот почему новые виды появились словно бы ниоткуда.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Так, прославленный английский писатель Артур Конан Дойл в фантастическом романе «Затерянный мир» описывает встречу с ящерами-игуанодонами. Герои романа — профессора зоологии Челенджер и Саммерли, знаменитый охотник лорд Джон Рокстон и журналист Эдуард Меллоун совершили трудное и опасное путешествие через южноамериканские джунгли и обнаружили отрезанное от всего мира плато, где по сей день обитают животные, которые, как полагают ученые, исчезли с лица земли десятки, а то и сотни миллионов лет назад. Прекрасно осведомленный о достижениях современной ему биологической науки Конан Дойл описал в своем романе многих животных, известных лишь по окаменелым останкам.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Как считают китайские ученые, может случиться так, что все загадки древних рептилий будут разгаданы благодаря одной находке. На востоке Китая палеонтологи обнаружили самое крупное в мире «кладбище» динозавров, где более 54 тонн составляют останки утиноклювых динозавров. Последняя крупная находка большого количества окаменелых останков динозавров была совершена во время экспедиции, начавшейся в марте 2008 года. Основные открытия палеонтологов пришлись на район населенного пункта Лунду, где на участке длиной 300 и шириной 10 метров были обнаружены более трех тысяч окаменелых останков динозавров. Находки ученых помогут пролить свет на историю исчезновения древних животных...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Когда в позапрошлом веке ученые, одного за другим, начали извлекать из земли вымерших в незапамятные времена огромных животных: мегалозавра, игуанодона, гилеозавра и т. д., им прежде всего бросилось в глаза сходство в строении костей с современными рептилиями: ящерицами и крокодилами. Вот и получила эта группа ископаемых существ название «чудовищные ящерицы» — динозавры. Более столетия в ученых кругах господствовало мнение, что и по образу жизни, и по физиологическим своим особенностям динозавры ближе всего стояли к нынешним пресмыкающимся. Считалось, что они были холоднокровными, т. е. температура их тела зависела от температуры окружающей среды. При реконструкции внешнего облика динозавров их, как правило, изображали покрытыми голой чешуйчатой кожей. Но палеонтологические исследования в конце XX — начале XXI вв. внесли существенные коррективы в это устоявшееся представлени

    • Страницы
    • 1
    • 2