Потери в Великой Отечественной войне и информационная борьба

Чт, 07/30/2015 - 17:25

Большое число советских военнослужащих попало в плен в начале войны

Многие молодые люди с оккупированных территорий Советского Союза были угнаны в Германию

Немецкие солдаты готовятся к расстрелу советских военнопленных

Колонны советских военнопленных


ПОТЕРИ СТОРОН В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

Что такое безвозвратные потери? Согласно приказу заместителя Наркома обороны №023 от 4 февраля 1944 года, это — «погибшие в боях, пропавшие на фронте без вести, умершие от ран на поле боя и в лечебных учреждениях, умершие от болезней, полученных на фронте, или умершие на фронте от других причин и попавшие в плен к врагу». Об этих безвозвратных потерях шли доклады. Это были потери для полка и дивизии безвозвратные, люди эти были для них потеряны — ведь редко кто из оставшихся в живых попадал снова в свою часть. Но это не значит, что все эти люди погибли. Часть из них попала в плен (особенно при отступлении) и впоследствии выжила, часть осталась на оккупированной территории, часть попала к партизанам, а некоторая часть, может быть, и вернулась в полк, но уточнение зачастую не делалось. Следовательно, из этой цифры безвозвратных потерь определенный процент людей оказался впоследствии жив, причем довольно значительный. Ведь раненые, направленные по тяжести ранений в армейские, фронтовые и центральные (выше дивизионного уровня) лечебные учреждения, все-таки, по большей части, выздоравливали.

В начале 1941 года население СССР составляло 195,3 млн. человек, а в начале 1946-го людей старше 5 лет в стране имелось всего лишь 157,2 млн.; таким образом, «исчезли» 38,1 млн. человек из имевшихся в начале 1941-го. Утрата, конечно же, огромна: 19,5% — почти каждый пятый! — из населения 1941 года. Однако даже 38,1 млн. «исчезнувших» людей нельзя отнести целиком к жертвам войны, ибо ведь и в 1941–1945 гг. люди продолжали уходить из жизни в силу «естественной» смертности, которая уносила в то время минимум (именно минимум) 1,3 % наличного населения за год (не считая младенческой смертности), то есть за пять лет — 6,5 %, что от 195,4 млн. составляет 12,7 млн. человек. Кроме того, не так давно были опубликованы сведения о весьма значительной эмиграции из западных областей СССР после 1941 года — эмиграции поляков (2,5 млн.), немцев (1,75 млн.), прибалтов (0,25 млн.) и людей других национальностей; в целом эмигранты составляли примерно 5,5 млн. человек.

Таким образом, при установлении количества людей, в самом деле погубленных войной, следует исключить из цифры 38,1 млн. те 18,2 млн. (12,7+5,5) человек, которые либо умерли своей смертью, либо эмигрировали. И, значит, действительные жертвы войны — 19,9 млн. человек, не считая, правда, смерти детей, родившихся в годы войны. Это вроде бы противоречит результату наиболее авторитетного исследования, осуществленного в 1990-х годах сотрудниками Госкомстата, — 25,3 млн. человек. Но в этом исследовании специально оговорено, что имеется в виду «общее число умерших (не считая естественной смертности) или оказавшихся за пределами страны», а, как отмечалось выше, за пределами страны оказалось 5,5 млн. эмигрантов. 19,9+5,5 — это 25,4 млн. человек, что практически совпадает с подсчетами Госкомстата. Стоит сообщить, что принципиальное согласие с подсчетами Госкомстата высказал наиболее квалифицированный эмигрантский демограф С. Максудов (А.П. Бабенышев), с начала 1970-х годов работающий в Гарвардском университете (США).

Что же касается гибели военнослужащих, то произведенное в конце 1980-х — 1990-х годах скрупулезное исследование всей массы документов воинского учета 1941–1945 годов показало, что потери армии составляли 8,6 млн. человек. К примерно такой же цифре пришел ранее С. Максудов, причем особенно существенно, что он исходил не из недоступной ему, эмигранту, воинской документации, а из демографических показателей. И, ознакомившись с опубликованными в 1993 году итогами анализа документов, он выразил удовлетворение и даже «удивление» тем, насколько «потери в военкоматском учете… близки к их демографической оценке». Таким образом, два исследования, исходящие из разных «показателей», дали, в общем, единый результат, что делает этот результат предельно убедительным. Нельзя не отметить еще и следующее. С. Максудов в качестве профессионального демографа «упрекнул» исследователей армейских документов в игнорировании естественной смертности, обоснованно утверждая, что собственно боевые потери на самом деле были меньше 8,6 млн., так как некоторая, пусть незначительная, часть военнослужащих (напомню, что в армию призывались и не очень молодые люди — до 50 лет) умерла в силу естественной смертности, и гибель от рук врага постигла, по расчетам С. Максудова, 7,8 млн. военнослужащих. Но в то же время он, как представляется, значительно приуменьшил количество военнослужащих, погибших в плену. Согласно германским сведениям (которым нет оснований не доверять, поскольку речь идет о ведомственных отчетах, а не о какой-либо пропаганде), в плену погибли около 4 млн. человек, правда, значительная часть их не принадлежала к военнослужащим, но, по-видимому, почти 2 с половиной миллиона из них были пленными солдатами и офицерами. И общее число потерь армии (вместе с погибшими в плену) составило от 8 до 9 млн. человек — советских солдат и офицеров…

Широко распространено представление, что наибольшие боевые потери пришлись на самую молодую часть призванных в армию людей — тех, кому было в 1941 году 18 или ненамного больше лет. И это, безусловно, вполне основательное представление, ибо не имевшие существенного жизненного — не говоря уже об армейском — опыта юноши погибали, конечно, в первую очередь; в этом возрасте к тому же нередко еще слабо развито чувство самосохранения. Но боевые потери этого поколения все же крайне резко преувеличивают. Так, в печати многократно утверждалось, что воины 1921–1923 годов рождения погибли почти все; например, один известный ученый, членкор АН, писал не так давно: «Из прошедших фронт людей этого возраста вернулись живыми только 3 процента», то есть 97 (!) процентов погибли…

Между тем из 8,5 млн. мужчин 1919–1923 гг. рождения, имевшихся в 1941 году, к 1949 году «уцелели» 5 млн. Выходит, таким образом, что почти две трети мужчин этого поколения вообще не воевали, что крайне неправдоподобно, ибо, как утверждается, только один из тридцати трех фронтовиков этого возраста «вернулся живым». Нельзя не сказать и о том, что из «исчезнувших» мужчин указанного возраста далеко не всех можно считать погибшими на фронте. Дело в том, что из 8,8 млн. женщин тех же 1919–1923 гг. рождения к 1949 году осталось 7,6 млн., и, значит, 1,2 млн. из них погибли, то есть только в три раза меньше, чем мужчин. Поскольку в армии находилось менее 0,6 млн. женщин (всех возрастов) и они не ходили в штыковые атаки, ясно, что абсолютное большинство из 1,2 млн. «исчезнувших» молодых женщин погибли от вражеского террора, голода, холода, разрухи и т.п. И от тех же причин погибли, по всей вероятности, едва ли меньшее (чем женщин) количество мужчин того же возраста. Ведь в силу самой биологической природы мужчин они в экстремальных ситуациях значительно менее выносливы, чем женщины. Определенная часть «исчезнувших» молодых мужчин оказалась в эмиграции, куда, как уже сказано, ушли 5,5 млн. человек, и естественно полагать, что доля именно молодых мужчин была среди них немалой. Наконец, в число «исчезнувших» мужчин входят и гражданские лица, оказавшиеся на оккупированных территориях, объявленные врагом военнопленными и заключенные в соответствующие лагеря.


Доставка советских раненных солдат на санитарном грузовике ЗиС-5 в полевой госпиталь

Танки КВ-1 в лесу перед боем. Западный фронт, 116-я танковая бригада, апрель 1942 года

Надпись, сделанная на стене Брестской крепости ее защитниками

Немцы демонстрируют трофей — знамя погибшего 132-го отдельного батальона войск НКВД

Следует отметить, что система учета потерь в Советском Союзе превосходила немецкую даже не на голову, а, минимум, на две. Кардинальное ее отличие состояло в том, что она была централизованной и охватывала все действующие на фронте части и подразделения: и непосредственно советскую армию, и ВМФ, и части НКВД, и пограничников, включая даже работников наркоматов путей сообщения и здравоохранения. В Германии же учет потерь осуществлялся децентрализованно. Отдельно — вермахт, отдельно — ВМС, отдельно — авиация, причем авиация в Германии, вспомним, включала в себя и части ПВО, которым приходилось участвовать в боях с наземными силами, и, позже, авиаполевые дивизии, которые по сути были пехотой; отдельно — СС, организация Тодта, фольксштурм, который вообще часто управлялся не по военной линии, а по партийной, и так далее. Кроме того, весной 45-го система учета потерь, даже децентрализованная, была по сути разрушена, и учет практически не велся. Но и это еще не все. В войне против Советского Союза, кроме непосредственно германских частей, принимали участие войска стран-союзниц Германии — итальянские, испанские, венгерские и другие; немецким командованием также было привлечено население оккупированных стран путем вербовки добровольцев (было сформировано более 20 дивизий и множество более мелких подразделений). Как именно учитывались потери этих формирований, четкой информации в немецкой статистике нет. Также постоянным препятствием для определения реального числа потерь личного состава войск являлось смешивание потерь военнослужащих с потерями гражданского населения. Поэтому подсчет потерь ведется до сих пор. Основная масса серьезных исследований примерно сходится на следующих цифрах. Потери Вермахта и войск СС на Восточном фронте составляют 8,0-8,9 миллионов человек безвозвратно, из них боевые потери убитыми и умершими от ран 5,2-6,1 миллионов (включая умерших в плену) человек (разброс так велик из-за приведенных выше причин). Плюс к потерям собственно Германских ВС на Восточном фронте необходимо прибавить потери стран-сателлитов, а это ни много ни мало 850 тыс. (включая умерших в плену) человек убитыми и более 600 тыс. пленными.

Теперь скажем немного о соотношении сил сторон в целом. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер записал сказанные 30 июня 1941 года слова Гитлера, констатирующие положение вещей: «Европейское единство в результате совместной войны против России». И это была вполне верная оценка положения. Геополитические цели войны 1941-1945 годов фактически осуществляли не 70 млн. немцев, а более 300 млн. европейцев, объединенных на различных основаниях — от вынужденного подчинения до желанного содружества, — но так или иначе действовавших в одном направлении. Как уже было сказано выше, население Советского Союза составляло 195.3 миллионов человек. Таким образом, агрессоры превосходили Советский Союз по населению, а, значит, и по мобилизационному потенциалу, более чем в полтора раза.

Перейдем к вопросу — так отдали ли мы десять наших солдат и офицеров за одного немца, как часто утверждается в «демократической» прессе? Закидали ли мы врага «мясом»? Берем наши боевые безвозвратные потери убитыми и умершими от ран по максимуму — 9 миллионов человек, вражеские по минимуму — 5.2 миллиона немцев + 850 тысяч союзников, пусть вместе 6 миллионов, и получаем — максимум, подчеркиваем, МАКСИМУМ наши потери больше в полтора раза. Возьмем обычные безвозвратные потери — 6,8 млн. военнослужащих убитыми и 4,4 млн. попавшими в плен и пропавшими без вести, итого 11.2 миллиона для СССР. Для Германии это число составляет 8 миллионов минимум. Прибавим к ним почти полтора миллиона ее союзников и получаем соотношение потерь: 1.18. Таким образом, ни о каком закидывании мясом и соотношении потерь участников боевых действий 10:1 речи идти не может.


Гибель заградотряда (снимок сделан немецким солдатом)

Немецкое военное кладбище под Сталинградом. 1943 г.

Захоронения советских солдат. 1941г.

Диорама «Ржевская битва. 24 сентября 1942 года»

МИФЫ О ПОТЕРЯХ

Зачем же в общественное сознание активно внедряется неверное представление о потерях в Великой Отечественной войне? На это есть несколько причин.
Победа в Великой Отечественной войне является величайшей победой Советского Союза, окончательно легитимизировавшей государство в глазах населения, и одним из центральных, стержневых объединяющих событий для русского пространства. И поэтому в полном соответствии с правилами ведения консциентальной и информационной войны, которая ведется Западом практически непрерывно на протяжении уже многих десятков лет, в сознание населения всего мира в последние годы вбрасывается множество самых разных мифов, касающихся самых разных сторон этой войны, в том числе и потерь. Основные усилия при этом направлены на развенчивание нашей Победы в той Великой войне.

Необходимо подчеркнуть, что причины ведения информационной войны — это ни в коем случае не иррациональная ненависть к нам со стороны Запада. Это просто конкурентная борьба, как различных цивилизаций, так и различных типов мирового устройства. Тем не менее накал информационной борьбы и количество создаваемых мифов от этого не меняются. Понимание этого нехитрого утверждения поможет понять и рассматриваемые ниже причины ведения столь мощных информационных атак на Великую Отечественную войну в целом и Победу в ней.
Во-первых, решается задача максимального очернения коммунистического устройства общества и максимально навязывается безальтернативный выбор капиталистического пути развития мира. Ведь коммунистический строй, как ни крути, гораздо больше соответствует как принципам справедливости и равенства, так и христианским ценностям. Да и существование мощной страны, построенной на основах коммунистической идеологии, причем во враждебном окружении и довольно долгий срок, до сих пор остается весьма опасным для современных либералистов и крупных капиталистов, несмотря на распад Советского Союза. Другими словами, то, что было сделано один раз, второй повторить уже легче, причем устраняя недостатки первой попытки, не так ли?

Во-вторых, дискредитация нашей Победы ведет к разрушению как самого русского народа, так и его взаимосвязей с братскими народами, не входящими в цивилизацию Запада, а также и с многочисленным русским населением, оставшимся, как говорится, в «ближнем зарубежье», в том числе и на Украине. Недаром во многих государствах бывшего СССР до сих пор празднуется День Победы, причем на государственном уровне, — это ведь была наша общая Победа и она до сих пор связывает нас.

В третьих, за этим стоит очевидный геополитический заказ, поскольку дискредитация Победы приводит к дискредитации Ялтинского мирового порядка, сформированного в основном по итогам соглашений между великими державами — победительницами во Второй мировой и Великой Отечественной войнах. С распадом СССР картина мира в значительной степени изменилась, но неизменным остается стремление Запада к ревизии, пересмотру итогов Второй мировой войны. За попытками возложить равную ответственность за развязывание войны 1939-1945 гг. на гитлеровскую Германию и СССР в равной степени (а то и в большей степени на Советский Союз) стоит политический расчет — связать воедино освобождение мира от германского фашизма и «освобождение от советского коммунизма», сделав это в свою очередь прологом к дальнейшему расчленению территориального пространства стран бывшего СССР, его дроблению под предлогом недопущения возрождения советского и русского неоимпериализма. За этим стоит и религиозно-духовный заказ — окончательно уничтожить Россию и русскую православную цивилизацию как субъект мирового развития. Во многом эти процессы уже идут, и ряд стран бывшей Организации Варшавского Договора этому активно содействуют. Не отстают и многие бывшие советские социалистические республики, ныне новые независимые государства…

Стоит отметить, что миф о больших потерях внедряется в общественное сознание не в первый раз. Считается, что одной из причин Февральской революции и, по сути, свержения Николая II либералами того времени являются колоссальные потери, часто даже утверждается — самые тяжелые потери из всех воюющих государств. И цифры можно встретить самые разные — и свыше 2 млн., и 6 млн. погибших. Однако согласно «Докладной записке по особому делопроизводству» №4 (292) от 13(26) февраля 1917 г., общие потери на всех фронтах составляли 63.074 офицера и 5.975.341 солдат. Но к «миллионам погибших» это не относится, поскольку включает в себя все статьи потерь. А убитыми и умершими от ран Россия потеряла около 600 тыс. чел. Куда меньше, чем это обычно представляют. И меньше, чем другие государства (в Германии на тот же период — 1,05 млн., во Франции — 850 тыс.). Что, в общем, закономерно — поскольку русское командование не допускало таких мясорубок, как Верден и Сомма. По ранению, болезни, контузии было уволено около 2,5 млн. — тоже не больше, чем у других. 2,6 млн. пленных — лишь немногим больше числа австрийских и германских пленных, находившихся в это время в России. При этом почти все пленные (не менее 90%), несмотря на плохое обращение и скудное содержание, все же смогли после войны вернуться домой — Германия 1914-го все же отличалась от Германии 1941-го. Между прочим, это было одной из причин многочисленных сдач в плен в 41-м. Солдаты рассуждали примерно так: «Да мой отец/дядька/дед/еще кто-нибудь уже в германском плену были! Не мед, конечно, но хоть жив останешься да домой вернешься…» Кто ж знал, что в эту войну все будет намного хуже…

Кстати, большое количество описаний зверств немецких оккупантов и нечеловеческих условий в фашистском плену, каковые доводили до каждого бойца Красной Армии, были объективно необходимы. Они несли правдивую информацию об истинном положении дел. Хотя, разумеется, основной их целью было уменьшение числа сдающихся в плен, но ценность информации от этого не меняется.

С вопросом потерь тесно смыкается еще один активно внедряемый миф, который в предельной форме можно сформулировать следующим образом: «Русский народ победил в Великой Отечественной войне ценой огромных потерь, невзирая на бездарную коммуно-большевистскую клику и лично Иосифа Сталина (а то и вопреки им и их действиям)». Миф этот внедряется, начиная со знаменитого доклада Первого секретаря ЦК КПСС Хрущева Никиты Сергеевича XX съезду Коммунистической партии Советского Союза 25 февраля 1956 года. В тот момент, чтобы окончательно утвердить собственную единоличную власть, Никита Сергеевич должен был сфабриковать собственную легитимность за счет разоблачения «неслыханных злодеяний» и «культа личности» Сталина. И одним из ключевых моментов стало как раз разведение Сталина и народа. В настоящее время образцово-показательно вгвоздил этот вопрос в головы обывателей телеведущий Владимир Познер в еженедельной передаче «Времена» за 3 апреля 2005 года следующим вопросом: «…А благодаря кому победил в этой войне Советский Союз? Благодаря Сталину или, образно говоря, благодаря Василию Теркину, то есть русскому солдату? Благодаря мудрому руководству коммунистической партии или благодаря неслыханному героизму народа?..»

Но в тот раз у президента Академии российского телевидения вышел конфуз, поскольку приглашенный им на передачу другой президент — только Академии уже военных наук — генерал армии, фронтовик Махмут Ахметович Гареев сразу вскрыл решаемую Познером задачу и дал точную оценку его многомудрому вопрошанию: «Разговоры о том, что победил народ, а не руководство, не полководцы, такие разговоры несерьезны, несостоятельны, потому что ни один самый самоотверженный народ никакую победу не может одержать без руководства, без управления, без руля и ветрил». Говоря проще, опять же в предельном выражении, — нет ничего лучше для пулемета (которые существовали не то что во время Второй, но уже и Первой мировой войны), чем косить атакующую толпу — а без руководства именно так и было бы, ведь пулеметов в германской армии хватало. Эту же мысль подтвердил в своем дневнике Йозеф Геббельс: «Приходишь к горькому выводу, что военное руководство Советского Союза состоит из людей классом выше, чем наше собственное» (запись от 16 марта 1945 г.).

Махмут Гареев абсолютно прав. Русские вместе со всеми народами СССР — России мало чего стоят без мощнейшей государственности, которая имеет более чем тысячелетнюю историю и которая всегда персонализирована в лидере, его выдающейся личности. Государственность есть форма существования народа в истории. Поэтому никакой такой отдельной победы народа без или тем более вопреки государственности и государства никогда не было и быть не может. А государственность при этом в России всегда, в конечном счете, представлена в личности. Христианство на Руси было принято не абстрактным отдельным народом, якобы гуляющим — как та известная кошка — самим по себе, без государственности и лидера, — а святым князем Владимиром (Красное Солнышко). Мамая разгромило на Куликовом поле не войско вообще, а дружина под руководством князя Дмитрия Донского и его воеводы Боброка. Казань взяли не отряды дворянского конного ополчения и стрельцов, а единое войско во главе с царем Иваном Грозным. И нацистскую Германию разгромил не обезглавленный некий «народ», а народ, армия и военачальники под руководством Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина, сплоченные коммунистической социальной системой, позволившей мобилизовать всю страну, причем подобной мобилизации всех ресурсов никакая другая страна себе позволить не могла.

Вообще поддаваться соблазну отделить «хороший народ» от «плохого Сталина» — значит, продемонстрировать не только странные воззрения на устройство исторических организмов, но и совершить грубую методологическую ошибку. Дело в том, что признавать саму законность вопроса типа — кто, мол, победил в войне, Сталин или народ? — означает допускать правомерность существования в истории некоего отдельного, независимого от государства «народа». Эта ошибка столь же чудовищная, как и та, что совершают иногда больные на голову «психологи», которые задают в школах младшим школьникам в тестах вопрос: «Вы кого больше любите: маму или папу?». Государственность, представленная в государстве и лидере, не может существовать отдельно от народа. Но и наоборот, народ не может существовать отдельно от государственности, поскольку государственность, повторимся, есть способ существования народа в истории. Разделять и разводить народ и государственность, народ и лидера является неправомерным и откровенно вредным — точно так же, как разделение в сознании ребенка мамы и папы дядями и тетями со стороны. Системной единицей любого анализа при ответе на вопрос, почему СССР выстоял и победил в той Великой войне, является единство народа и государства в лице его руководителя Иосифа Виссарионовича Сталина. Вот если бы мы проиграли, то тогда еще можно было бы попробовать исследовать отдельно руководство страны и народ. Но победа в такой тяжелейшей, невиданной и фактически межцивилизационной войне принципиально невозможна вопреки руководству и лидеру победившей страны. Лучшим свидетельством единства Сталина и народа является ясное понимание и публичное признание самим Сталиным того факта, что в той войне «руководящей силой Советского Союза среди всех народов нашей страны» был русский народ — именно за него он и поднял свой знаменитый тост 24 мая 1945 года на приеме в Кремле.
Точно так же абсолютно бессмысленно и оскорбительно недавнее высказывание Владимира Путина о том, что Россия победила бы в Великой Отечественной войне, даже если бы Украина не входила в состав Советского Союза. Извините, но делить части Победы по кусочку каждой республике, входящей в состав Советского Союза, так же нелепо, как и делить Победу между Сталиным и народом. Советский Союз был, по сути, единой страной с унитарным устройством и целостным народнохозяйственным комплексом. Границы между республиками имели фактически только административное значение. А в данном случае разделение частей просто методологически неверно — части единой страны, как и части организма, по отдельности либо в принципе не могут существовать, либо же сумма их возможностей по отдельности будет гораздо меньше возможностей всей страны в целом. Это блестяще показал распад Советского Союза, тем же В.В. Путиным названный крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века, — ни одна из бывших республик, а ныне государств, не достигла былого уровня развития.

В развитие рассмотренного выше мифа используется и другой: «Да народ и обычные солдаты вообще воевать за коммуняк не хотели, в бой комиссары расстрелами гнали, а от пулеметов заградотрядов вообще погибло больше, чем от немцев». Правды в этом утверждении примерно столько же, сколько и в предыдущем мифе — то есть нисколько. Создание заградотрядов предписывалось знаменитым приказом НКО №227 от 27 июля 1942 года, сразу в солдатской среде получившем название «Ни шагу назад», среди иных очень жестких мероприятий по укреплению порядка и дисциплины на фронте. Согласно архивным документам, в соответствии с приказом НКО №227 в частях, действующих в Красной Армии по состоянию на 15 октября 1942 г., сформировано 193 заградительных отряда. Из них в частях Сталинградского фронта сформировано — 16 и Донского — 25, а всего 41 отряд, которые подчинены Особым отделам НКВД армий. Заградительными отрядами с начала их формирования (с 1 августа по 15 октября 1942 г.) задержано 140755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из числа задержанных: арестовано 3980 человек, расстреляно 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны — 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131094 человека. Наибольшее число задержаний и арестов произведено заградительными отрядами Донского и Сталинградского фронтов.

Прежде всего, из фактов, приведенных выше, становится ясно, почему тема заградительных отрядов замалчивалась во времена советской власти. Все воспитывались на постулатах всенародного отпора врагу, беззаветной преданности советских людей своей Родине, массового героизма советских воинов. Конечно, это все действительно так — была и преданность, и массовый героизм, и всенародный отпор, но… К сожалению, противоположные примеры тоже были — как мы видим, только в пределах Сталинградского фронта к середине октября 1942 года заградотрядами задержано более 15 тысяч беглецов с фронта, а по всей линии советско-германского фронта — более 140 тысяч, т.е. по численности более десяти полнокровных дивизий. При этом достаточно ясно, что ведь задержаны далеко не все, бежавшие с фронта. Но тем не менее по сравнению с общей численностью воюющей армии число людей, задержанных заградотрядами, сравнительно невелико. По сути, заградотряды в основном организовывали вторую линию обороны и нередко вступали в бой с наступающим врагом, давая возможность частям первой линии организоваться и продолжить сопротивление. Например, 15-16 сентября 1942 г. заградотряд 62-й армии в течение двух суток успешно вел бой с превосходящими силами противника в районе железнодорожного вокзала г. Сталинград. Несмотря на свою малочисленность, заградотряд не только отбивал атаки противника, но и нападал на него, причинив ему значительные потери в живой силе. Свой рубеж отряд оставил только тогда, когда на смену подошли части 10-й стрелковой дивизии. Кроме того, значительное число заградотрядов направлялось в бой наравне с линейными подразделениями.

Конечно, случаи активных действий заградотрядов по прямому назначению тоже имели место. Так, например, 14 сентября 1942 г. противник предпринял наступление против частей 399-й стрелковой дивизии 62-й армии, несших оборону города Сталинграда. Бойцы и командиры 396-го и 472-го стрелковых полков в панике стали отходить, оставляя рубежи. Начальник заградотряда (мл. лейтенант госбезопасности Ельман) приказал своему отряду открыть огонь над головами отступающих. В результате личный состав этих полков был остановлен и через 2 часа полки заняли прежние рубежи своей обороны.

Между прочим, немецкий аналог заградотрядов — полевая жандармерия (Feldgendarmerie), которая, имея профессионально обученных офицеров и солдат, занималась вылавливанием беглецов, выявлением симулянтов и самострелов, наведением порядка в тылу, очищением тыловых подразделений от излишествующих солдат — работала с первого дня войны и до самого ее конца. И никаких возражений или особой критики этот факт не вызывает. Работа полевой жандармерии и наших заградотрядов — это просто обеспечение нормальной работы действующих частей армии, как с нашей, так и с противоположной стороны. Кроме этого, следует еще раз отметить, что более 90% личного состава задержанных заградотрядами были просто-напросто возвращены в свои части, и о массовых расстрелах простых бойцов заградотрядами речь вести нельзя.

Иногда цифры наших потерь используются для того, чтобы показать преимущество западных армий и полководцев перед нашими, якобы умеющими только «трупами врагов заваливать». Да, количество погибших британских военнослужащих: в 1914-1918 гг. — 624 тысячи, а в 1939-1945 гг. — 264 тысячи, то есть в 2,5 раза меньше, несмотря на гораздо более смертоносное оружие Второй мировой войны, в силу чего на ней вообще-то погибло в 2,5-3 раза больше военнослужащих, чем на Первой. Когда приводят цифры потерь «союзников» в 1939–1945 годах, как бы «забывают» о том, что до 1944 года они, в сущности, не воевали. Между тем в «период после сентября 1944 года», — писал добросовестный историк Лиддел Гарт, — союзные армии (в них были вовлечены, помимо американцев и англичан, солдаты из других стран, главным образом из Франции — прим. авт.) «потеряли в боях за освобождение Европы 500 тыс.». Наша армия за это время (октябрь 1944-го — май 1945-го) потеряла (от всех причин, включая болезни, несчастные случаи и т.д.) 1 млн. 39 тыс. 204 человека. Итак, наши потери в тот период, когда «союзники» действительно сражались с германской армией, только в два раза больше. А если сопоставить свершенное за это время (октябрь 1944-го — май 1945-го) нашими войсками и, с другой стороны, войсками «союзников», естественно прийти к выводу, что именно потери последних были непомерно большими. Например, с 12 января по 3 февраля 1945 года — всего за три недели — наши войска прошли 450 км (20 км за день) от Вислы до Одера, в нескольких пунктах форсировали эту последнюю водную преграду и оказались всего в 60 км от Берлина! Между тем войска «союзников» к 3 февраля еще не двинулись с места и только через четыре с половиной недели, 7 марта, пройдя несколько десятков километров, достигли Рейна, и от Берлина их отделяло не 60, а около 500 км. Так что очень дорого обошлось «союзникам» их стремление продвинуться как можно дальше на восток.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В первую очередь миф о чудовищных потерях успешен просто потому, что это… не миф. Вторая мировая война — это на данный момент величайшая катастрофа в современной истории, и число ее жертв, без преувеличения, очень велико. Однако не стоит забывать о том, что война против нас в 1941–1945 годах была направлена не только (и даже не столько!) на захват территории, но и на прямое уничтожение народов, населяющих СССР. Гибель мирных людей совместно с гибелью пленных в два с лишним раза (!) превысила боевые потери армии. Можно даже утверждать, что люди, находившиеся в армии, в воинском строю, были более «защищены» от гибели, чем те, кто находился под игом врага. Поэтому общий урон, нанесенный стране, был чрезвычайно, трагически тяжким — почти 30 миллионов человек. Но еще Сталин проводил политику общего подсчета потерь, без разделения на военных и гражданских, в целях укрепления, как тогда говорили, «единения армии и народа». И в народном сознании из-за ошибок в информировании общие официальные потери стали потерями на поле боя. Официальные потери армии были довольно точно подсчитаны практически сразу после войны благодаря централизованной системе их учета, но оглашать их не стали, впрочем засекречивать тоже. Кроме этого, в сознание наших предков, да и нас с вами, не укладывается концепция «очистки территории от лишних людей», которую проводила нацистская Германия — это противоречит всем принципам нашей цивилизации. Поэтому мы неосознанно считаем всех погибших в той войне — погибшими, так или иначе, на поле боя, в рядах армии. И именно этим пользуются всевозможные фальсификаторы, доводя число погибших солдат и офицеров до 44 (!) миллионов человек.

Следующей причиной является умелое применение известного приема манипуляции сознанием, сформулированного еще Йозефом Геббельсом: «Чтобы в ложь поверили, она должна быть ужасающей». Поэтому и рассказывают нам всевозможные «историки» про СТО миллионов репрессированных и ПЯТЬДЕСЯТ миллионов УБИТЫХ. Но гораздо правильнее ставить ударение в таких фразах на другом месте — девять МИЛЛИОНОВ погибших солдат и офицеров. Ведь миллион — это само по себе громадное число, плохо укладывающееся в сознание, а вот число девять или двадцать — гораздо более понятно. Вот и кажется нам, что девять миллионов — не то, а вот двадцать или пятьдесят — так уж точно посчитали…

И наконец, рассмотрим еще один миф уже нашего времени, связанный с потерями: «Да зачем было столько людей терять, сейчас бы немецкое пиво с баварскими сосисками пили бы…». Нет. Не пили бы. Даже те, кто сумел бы выжить. Согласно плану «Ост», должны были быть уничтожены 50-60% русских в европейской части Советского Союза, еще 15-25% подлежали депортации за Урал; уничтожены 25% украинцев и белорусов, еще 30-50% украинцев и белорусов подлежали использованию в качестве рабочей силы. Процитируем: «… мы должны сознательно проводить политику на сокращение населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т.п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей. Следует пропагандировать также добровольную стерилизацию, не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней. Следует сократить до минимума подготовку русских врачей по этим специальностям, не оказывать никакой поддержки детским садам и другим подобным учреждениям. Наряду с проведением этих мероприятий в области здравоохранения не должно чиниться никаких препятствий разводам. Не должна оказываться помощь внебрачным детям. Не следует допускать каких-либо налоговых привилегий для многодетных, не оказывать им денежной помощи в виде надбавок к заработной плате...» И так далее. И сказкой этот план не был, он подтверждается большим массивом документов, обсуждений и высказываний, в том числе высказываний самого Гитлера.
Так что смысл и понимание необходимости этих потерь был у каждого, и каждый понимал — надо не предать, спасти свою Родину, своих живых и мертвых. Этот великий смысл гениально отразил Александр Трифонович Твардовский в стихотворении
«Я убит подо Ржевом…»:

Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому — как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
Но она — спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые.
Нам — отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, -
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье -
Эта кара страшна.
А.Т. Твардовский

Другие материалы рубрики


  • Вот уже более семидесяти лет прошло со времени Сталинградской битвы, но до сих пор те далекие события отзываются в наших сердцах, недаром сейчас снова поднимается вопрос о возвращении Сталинграду его героического имени. Именно в Сталинградской битве наиболее ярко проявились положительные качества советских бойцов, а особенно — бойцов воздушно-десантных войск. Гвардейские стрелковые дивизии, сформированные на базе воздушно-десантных корпусов, сыграли решающую роль в обороне Сталинграда, так же, как и Сталинградская битва — в Великой Отечественной войне.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Следует заметить, что немецкие правила доказательства воздушных побед были куда либеральнее.
    Для оформления победы летчик Люфтваффе заполнял заявку, состоящую из 21 пункта («Асы против асов. Подсчет побед Люфтваффе». Кстати, еще одно доказательство приблизительности информации фото-кино-пулеметов: будь они действительно «истиной в последней инстанции» — зачем бы такие подробные письменные показания? Да и всегда ли находилось время для возни с пленкой?

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Промозглой, слякотной весной 1945-го года Третий рейх, «агонизируя», прекращал свое существование. Подобно предсмертным судорогам, контрудары немецких войск, нанесенные в Арденнах и у озера Балатон, не смогли кардинально изменить ход истории. Войска Советской Армии и войска союзников вели бои на территории Германии. В начале апреля англо-американские силы, не встречая сильного сопротивления противника, своими передовыми частями на участке 9-й американской армии вышли к реке Эльба, этим приблизившись к Берлину на расстояние 100-120 километров, и остановились, в связи с ранними договоренностями союзников по антигитлеровской коалиции. Ну а войска 1-го Белорусского фронта Советской Армии от столицы Германии тогда отделяла дистанция в 60 километров. Тысячелетний рейх, просуществовав двенадцать лет, теперь под ударами войск антигитлеровской коалиции лежал в руинах. Впереди оставалась последняя битва — одна из самых кровопролитнейших битв той войны. И обе стороны этого сражения к ней серьезно готовились. Одни солдаты писали на броне своих танков — «Вперед на Берлин!», другие — «Берлин всегда будет немецким!!!»

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Считаю долгом сразу объявить: данная статья не претендует ни на «абсолютную истину», ни на какие-либо революционные открытия. На эту тему есть очень много публикаций, причем с той или иной степенью доказательности отстаивают они диаметрально противоположные точки зрения. Тем не менее в широких кругах, не слишком интересующихся историей и не читающих специальных изданий, как-то исподволь утвердилась уверенность, будто в годы Второй Мировой немецкие асы-истребители (или, как их называли в Германии, «эксперты») на порядок превосходили советских летчиков. И будто последних готовили кое-как, наскоро — лишь бы побольше, делая ставку на количество, а не на качество. Вот попыткой разобраться, так сказать, «к какому краю правда ближе» и является эта статья.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Для 33-й гвардейской дивизии участие в Сталинградской битве началось с 12 июля 1942 года. В этот день дивизия заняла оборону в 50 километрах северо-западнее Калача. В составе 62-й и 64-й армий, вставших на пути немецко-фашистских частей, прорвавшихся к Большой излучине Дона (на фронте Боковская — Морозовская — Цимлянская) было 10 дивизий, а в гитлеровской группировке — 29, в том числе 4 танковых, 3 моторизованных и 22 пехотных. А с июля по сентябрь 1942 года количество их дивизий выросло до 80. Боевые действия 33-я дивизия начала 17 июля.



  • «Надо просто продержаться! На востоке русским можно еще, по крайней мере, два месяца оказывать сопротивление. За это время дело дойдет до разрыва коалиции русских и англосаксов. И кто из них раньше обратится ко мне, с тем я и заключу союз, против другого», — эту речь Гитлер произнес своему окружению 6-го апреля. Но как ни абсурдно она сейчас звучит, тогда ее поддерживало все руководство Германии. В коридорах бункера, где обитал в последнее время вождь Третьего рейха, витал дух Семилетней войны и ее «чудного» завершения: когда воевавшая против войск Фридриха II коалиция распалась вскоре после смерти российской императрицы Елизаветы. И вот этот день настал — по коридору министерства пропаганды бежал воодушевленный Геббельс, он спешил в аппаратную, чтобы сообщить о чуде. «Мой фюрер! Я поздравляю Вас! Рузвельт умер. Расположение звезд говорит, что вторая половина апреля станет для нас поворотным пунктом. Сегодня пятница 13-е апреля, это и есть поворотный пункт». Эта новость только укрепила веру Гитлера и его окружения в свою избранность. «Начиная с лета 1944 года, Германия вела войну только за выигрыш времени. В войне, в которой с обеих сторон участвовали различные государства, различные полководцы, различные армии и различные флоты, в любое время могли возникнуть совершенно неожиданные изменения обстановки, в результате комбинации этих различных сил. Эти неожиданные события нельзя было предсказать, но они могли возникнуть и оказать решающее влияние на всю обстановку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • В последнее время часто поднимается вопрос о полководческом и солдатском мастерстве в период Великой Отечественной войны. В России сейчас немало людей, которые убеждены в том, что немецкие военачальники были лучше наших, а их солдаты — мужественнее. Остается открытым только вопрос: почему немцы, начав с блестящих побед, пришли к полному поражению? Немецкие «генералы от мемуаров» нашли этому два стандартных объяснения: «погода» и «неверные решения фюрера». К «волевым» решениям Гитлера мы когда-нибудь вернемся. Поговорим пока о погоде.
    В первый период Великой Отечественной немцы практически не жаловались на погоду. Были претензии к летней жаре. А еще больше — к пыли, которая, вздымаясь выше деревьев, выдавала приближение немецких моторизованных колонн. Серьезные претензии к погоде начнутся у немцев во время сражений под Москвой, Ростовом и Тихвином.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • у меня в памяти цитату из «Мастера и Маргариты»: интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье с первого и до последнего слова. Как забота фашистов о своих (концлагеря, евгеника, «киндер фюр фюрер», история с окружением и судьбой 6-й армии, мальчишки из Гитлерюгенд и старики из «клистирных батальонов» — да не одну страницу можно было бы исписать только наиболее известными примерами подобной «заботы»), так и сбережение бронетехники от мин вышеописанным методом (противотанковая мина под человеком не взрывается, потому она и противотанковая). Короче, услышанное показалось мне полной ерундой, и мелькнувшее было намерение выяснить, где и, главное, почему работают такие «квалифицированные» экскурсоводы, зачахло в зародыше. Жалко было тратить на это время и силы. А зря.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Во второй половине 1941 г. стало очевидно, что действовавшие на то время боевые и полевой уставы РККА не соответствуют реалиям идущей войны, и что Красная Армия плохо подготовлена к наступлениям на полевые укрепления противника (большой привет господину Резуну и его многочисленным клонам). Возникла необходимость анализа и обобщения накопленного (но еще достаточно скудного) практического опыта. В качестве примера таких попыток можно привести «Инструкцию командования 29-й армии по организации наступления на обороняющегося противника, применившего инженерные средства полевой фортификации на лесисто-болотистом театре» от 23 сентября 1941 г. Инструкция, в частности, подчеркивает необходимость проведения соответствующих учений и занятий с личным составом — да-да, та самая сторона фронтовой жизни, которая, как правило, ускользает от внимания создателей киноэпопей и — что гораздо хуже — историков-популяризаторов.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • У немецких генералов принято списывать свои неудачи либо на «объективные причины» (чаще всего это были «погодные трудности»), либо на «безумные» решения Гитлера. Странно, что никто не догадался объявить таким безумием «зимний поход на Москву».
    До 1941 года вести военные действия на просторах Русской равнины отваживались лишь сами русские, кочевники-татары и запорожские казаки. Именно запорожские, а не «украинские» — только у запорожцев были специальные команды «характерныков», обученные и экипированные для зимней войны.