Развитие металлургии в России в 18 веке

Пт, 03/04/2011 - 16:51

Б.В. Иогансон. "На старом уральском заводе"

Император Михаил Федорович Романов

План Пыскорского завода, 1747 г.

План Каменского завода, 1741 г.

Каменский завод, вид на контору и монастырь

В XVII ст. металлургическая база России была развита весьма слабо, и страна всецело зависела от экспорта, хотя наличие богатейших рудных залежей на Урале не являлось секретом. Металлургическое производство было здесь издавна представлено так называемыми "мужицкими заводами" — мелкими кустарными мастерскими. Такой "завод" представлял из себя единственную печь, принадлежащую отдельной крестьянской семье, которая обслуживала ее в свободное от земледельческих работ время (в основном 3-4 зимних месяца). Чтобы обслужить печь требовалось два человека, один из которых раздувал мехи, а другой подсыпал древесный уголь. Копанием руды, заготовкой дров, углежжением занимались все члены семьи. Сведения о масштабах деятельности кустарей весьма смутны, установлено, однако, что в конце XVII в. в Кунгурском уезде существовало 45 таких «заводов». Годовая выплавка каждого из них была несколько ниже 50 пудов (0,82 т). Существовали также скупщики полуфабрикатов — необработанных кусков железных криц. Это были такие же крестьяне, державшие на речках специальные вододействующие молоты. В свободное от земледельческих работ время они перековывали крицу в полосное и прутовое железо.

Два первых казенных металлургических завода появились на Урале в 1630-х годах, при Михаиле Федоровиче, первом представители династии Романовых. Ницынский железный завод находился на восточном склоне Уральского хребта, так как обеспечивал в основном потребности колонизаторов Сибири. Пыскорский медный завод расположили на европейском склоне, так как основным потребителем его продукции был Московский монетный двор и казенные литейные мастерские.

Кадры Ницынского железного завода составляли 16 крестьянских семей, насильственно поселенных в новообразованной Рудной слободе. Производство осуществлялось с 1 сентября по 9 мая. В свободное от работы на заводе время заводские рабочие занимались землепашеством, причем были освобождены от обычных крестьянских повинностей. Кроме того, им было положено жалованье — 5 р. в год. Но льготы не привлекали крестьян, и побеги были обычным явлением. По приблизительным оценкам историков среднегодовая выплавка железа на Ницынском заводе должна была составлять 45 т, т.е. немного превышала общую выплавку всех кустарных хозяйств Кунгурского уезда. Археологические исследование показывают, что завод действовал около 50 лет.

При постройке Пыскорского завода было совершено множество технических ошибок, что заставляло несколько раз начинать работу сначала. Постройка осуществлялась вольнонаемными людьми. Рабочий с конем получал 12 коп. в сутки, пеший — 6 коп. Среди руководства завода было 15 иностранцев. Рабочие, обслуживающие производство, были двух категорий. Первая категория — местные крестьяне, видимо — вольнонаемные. В источнике употребляется словосочетание «охочие деловцы». Вторая категория — осужденные фальшивомонетчики, присланные из центра, как специалисты по медному делу. Предполагается, что среднегодовая выплавка Пыскорского завода составляла 10 т. Цифра ничтожно малая в сравнении с потребностями страны. В 1656 г. завод был остановлен в связи с мобилизацией всех квалифицированных специалистов на осаду Риги. Как видно, великий государь Алексей Михайлович не считал его функционирование чрезвычайно важным. В 1660-е предприятие было сдано в аренду частным предпринимателям Тумашевым, которые вскоре прекратили производство в связи с истощением месторождений. Однако в XVIII в. завод был восстановлен. Развитие технологий позволило извлекать металл из руды, которая ранее шла в отвалы.

Во второй половине XVII в. наблюдается подъем черной металлургии в европейской части России. Русские предприниматели и голландские концессионеры основывают более 20 железных заводов — под Москвой, под Тулой, в Олонецком и Вологодском краях. Доля русского (не импортного) железа на внутреннем рынке России в это время довольно велика. Урал же более всего интересует правительство, как потенциальный источник цветных и драгоценных металлов. Поиски месторождений всячески поощряются, но пока не приносят желаемых результатов.

Первым частным горнозаводчиком Урала стал Дмитрий Тумашев, бывший арендатор Пыскорского завода. В 1669 г., в царствование Алексея Михайловича, он основал завод близ открытого им на р. Нейве железного месторождения. Для обеспечения завода рабочей силой Тумашев получил разрешения прикрепить к заводу («прибирать во крестьяне») пришлых и нетяглых людей. Десятую часть заводской выплавки предприниматель был обязан сдавать государству. Тумашевский завод просуществовал около 15 лет. Причины его упадка неизвестны.


Невьянский завод

А. Н. Демидов (1678-1745) Российский предприниматель, основатель горнозаводской промышленности на Алтае

Домна Нижнетагильского завода. Руду возили на телегах по наклонному мосту

В 80-е годы на Урале появился еще один негосударственный завод. На этот раз в роли частного предпринимателя выступал Долматовский монастырь, основанный в этих краях несколькими десятилетиями раньше. Впрочем, монастырский завод имел всего две небольшие печи и мало чем отличался от уже упомянутых нами «мужицких заводов». В самом конце XVII в., уже в петровские времена, монастырская вотчина была секуляризирована, и здесь был основан крупный Каменский завод.

С воцарением Петра вопрос о создании мощной металлургической базы встал необычайно остро. С самого начала своего царствования будущий творец Российской империи поставил перед собой и своими подданными задачу: восстановить связь России с морем. Это означало длительную войну с соседями, закрывающими выход к морским путям. А война предполагает изготовление оружия, и, следовательно, усиленное потребление металла государством. Несмотря на наличие некоторого количества металлургических заводов к концу XVII ст., Россия еще всецело зависела от привозного железа. Добываемая в европейской части страны руда была низкого качества. Существовавшие тогда технологии не позволяли выплавлять из нее высококачественное железо. Знаменитые тульские кузнецы-оружейники предпочитали работать с привозным металлом, а местный — браковали. Ситуация осложнялась тем, что мировым лидером по производству и экспорту железа была на тот момент Швеция — потенциальный враг России в борьбе за Балтику. Шведское железо считалось лучшим в мире, именно его употребляли на изготовление оружия. Насущные интересы России требовали войны с северным соседом, контролирующим балтийские морские пути. Совершенно очевидно, что невозможно было ставить обороноспособность страны в зависимость от шведского экспорта. В связи с этим обстоятельством было принято решение начать активное освоение металлургических ресурсов Урала.

Организация этого важного дела была поручена Андрею Андреевичу Виниусу, сыну первого в России крупного иностранного концессионера-металлурга, ближайшему сподвижнику Петра. После того, как уральская руда прошла испытание на качество, и выяснилось, что железо из нее получается не хуже шведского, верхотурскому воеводе были посланы грамоты с приказанием, искать подходящие места для заводов. К грамотам прилагались подробнейшие инструкции, на какие именно факторы надо обращать внимание при выборе места. Перед государственными людьми стояла весьма нелегкая задача. Ведь ни одна страна в мире еще не имела столь удаленной от центра и основных районов потребления металлургической базы. А заводы надо было обеспечивать не только сырьем и топливом, но и рабочими руками и транспортом, для отправки готовой продукции к месту назначения. Инструкции предусматривали строгий учет имеющегося на месте населения, наличия у него транспортных средств, требовали предоставить сведения о ценах на хлеб и о размерах обычной в этих краях плате за извоз.

Масштабы заводского строительства были не те, что при Михаиле Федоровиче. Только на строительстве Невьянского завода, начатого в 1699 г., было задействовано 1500 человек, в том числе 312 конных рабочих. Кладку доменной печи осуществляли два русских мастера с центральных заводов, по устройству кричных горнов и молотов тоже работали двое русских мастеров. За приспособление воздуходувных мехов отвечал иностранный специалист. Строительство завода обошлось казне в 11887 р. 95,5 коп. Суточный выход чугуна из заводской печи составил 2 т.

Кроме Невьянского завода в первые годы царствования Петра были заложены заводы: Каменский, Уктусский, Алапаевский. Все эти заводы по размаху своей деятельности соответствовали средних размеров металлургическому предприятию в центральном районе, но железо здесь выходило качественнее. Кроме того, в это время на Урале существовало два мелких частных завода: Мазуевский и Шувакшишский. Но оба эти завода не имели домны и изготовляли железо сыродутным способом. Мазуевский завод специализировался также на ковке, для чего скупалась крица с «мужицких заводов». Крупнейший Невьянский завод был вскоре передан знаменитому Демидову, бывшему тульскому кузнецу-оружейнику. Он сумел наладить производство эффективнее, чем это было сделано на казенных заводах, но государство было его постоянным контрагентом и скупало всю продукцию по твердым ценам.

Годовая выплавка чугуна на Уральских заводах в первую половину петровского царствования оценивается специалистами в 5500 т., в то время как общая выплавка всех крупных заводов страны составляла почти 27 тыс. т. Таким образом доля Урала была около 20 %. Но, как уже отмечалось выше, уральская продукция отличалась исключительно высоким качеством, и одна была способна составить конкуренцию знаменитому шведскому железу на мировом рынке. Впрочем, первоначально, почти все уральское железо шло на удовлетворение военных нужд Российского государства и не поступало ни на внутренний, ни на внешний рынок.


Кочевники-Башкиры

Граф Петр Шувалов

Стрела-флюгер с датой основания Нижнетагильского завода 1725 г.

Уральский регион в те времена был заселен чрезвычайно слабо, поэтому на заводах не хватало не только людей имеющих квалификацию, но и людей вообще. Попытки укомплектовать заводы вольнонаемными рабочими, как правило, оканчивались неудачей. Чаще всего кадровый вопрос решался следующим образом: некоторое количество государственных крестьян приписывались к заводу. Меньшая часть из них переводилась в мастеровые и работала на заводе круглогодично. Большая — продолжала заниматься земледелием, но несла в пользу завода ряд трудовых повинностей, которыми заменялись подати причитающиеся государству. Крестьяне должны были заниматься заготовкой дров, углежжением, транспортировкой готовой продукции, часто строительством и заготовкой сена для заводских лошадей. Работы выполнялись не бесплатно. Независимо от характера выполняемой повинности пешему работнику полагалось жалованье 5 коп. в день, а конному — 10 коп в день. Большинство крестьян восприняли вызванную появлением заводов перемену в своей судьбе враждебно, многие бежали из приписных деревень. Но были и такие, которые охотно занимались горными разведками, получая от администрации завода премии за удачные находки. Можно даже сказать, что разведчики и мастеровые составляли особый слой заводской деревни. Часто они встречали недоброжелательное отношение односельчан. Это противостояние порой принимало довольно острые формы, вплоть до жестоких расправ сторонников традиционного уклада над охотниками-рудоискателями.

Категория мастеровых, постоянных заводских рабочих, пополнялась всякого рода нелегальными элементами: беглыми из центральных губерний крепостными крестьянами, раскольниками, уклоняющимися от военной службы рекрутами, наконец беглыми каторжниками. После 1709 г., когда в результате Полтавской битвы было взято в плен 16 тыс. шведов, эти пленные стали важным источник трудовых ресурсов для уральских заводов. Действительно, вольнонаемных рабочих было мало, хотя власти неоднократно высказывались об этом способе пополнения кадров, как о наиболее предпочтительном. Покупные крепостные составляли в этот период небольшой процент.

Ко второму десятилетию XVIII в. Россия полностью обеспечивала собственные потребности в черном металле. На одного жителя страны в год приходилось 2,5 кг чугуна, что приблизительно соответствовало среднеевропейской норме (исключая Швецию, как производителя, и Англию, как потребителя). А вот с цветными металлами положение было катастрофическим. Иллюстрацией того, насколько серьезным был на тот момент медный голод, является знаменитый эпизод со сниманием колоколов с церквей, для переливания на пушки. Медные месторождения Урала еще не были открыты. Государство продемонстрировало свою заинтересованность в скорейшей разработке полезных ископаемых страны образовав в 1719 г. специальную Берг-коллегию и выпустив указ о Берг-привилегии. В указе говорилось: «Соизволяем всем и каждому дается воля, какого бы чина и достоинства не был, во всех местах, как на собственных, так и на чужих землях, искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы, сиречь, золото, серебро, медь, олово, свинец, железо, также и минералов». Согласно Берг-привилегии, помещик имел приоритетное право на разработку месторождений на собственной земле, однако лишь в том случае, если сам проявлял инициативу. В противном случае, он вынужден был терпеть в своих владениях чужие разработки, довольствуясь получением с них 1/32 части прибыли. Утайка месторождения или помехи в ее эксплуатации могли повлечь за собой конфискацию имения, и даже смертную казнь. С точки зрения классического буржуазного менталитета, документ этот может быть оценен двояко: с одной стороны — он безусловно поощряет частную инициативу и поддерживает предпринимателей в ущерб интересам феодальной земельной аристократии, желающей вести хозяйство «по старинке», с другой — нарушает священный для каждого истинного буржуа принцип неприкосновенности частной собственности. Впрочем, настоящей частной собственности в России тогда еще все равно не было.

Разрешение на постройку завода на вновь найденном месторождении давалось после проверки образцов руды казенной комиссией. В ряде случаев государство обеспечивало техническую помощь и давало кредиты, необходимые для налаживания производства. Предприниматель обязывался сдавать в казну десятую часть валовой продукции, но освобождался от этой повинности в первые убыточные годы. При этом гарантировалось право заводчиков на неотъемлемое владение заводом и передачу его своим наследникам. Такой пункт Берг-привелегии, был связан с тем, что ранее развитие горнозаводского дела сильно тормозилось опасением частных предпринимателей, что всякое успешное в этой области предприятие будет отобрано в казну.

Мастеровые люди действующих заводов должны были, согласно Берг-привелегии, освобождаться от податей и военной службы и получать за работу плату. Это был единственный пункт, затрагивающий вопрос о рабочей силе, и его было явно недостаточно, чтобы решить кадровый вопрос, стоящий на заводском Урале чрезвычайно остро. Поэтому, не смотря на все обещанные льготы, медное заводское строительство в течение двух лет не сдвинулось с мертвой точки, пока в 1721 г. не появилось дополнение к Берг-привелегии: разрешение «купецким людям» покупать для заводов крепостных, правда «токмо под той кондицией, дабы те деревни всегда уже были при тех заводах неотлучно». До сих пор владение крепостными было привилегией исключительно дворянского сословия. Сразу отметим, что это первый, но не последний в истории уральского заводского строительства случай, когда судьба этого строительства оказалась в прямой зависимости от тех форм, которое принимало в России крепостничество.

В 1722 г. вышел указ, разрешающий принимать на заводы беглых крепостных, не возвращая их владельцам. Таким образом, правительство явно предпочитало интересы заводчиков, интересам традиционных землевладельцев. Правда в 1724 г. правительство, идя на уступки этим последним, вынуждено было запретить прием беглых и беспаспортных, но уступка не была полной. Квалифицированного рабочего заводчик имел право оставить у себя, уплатив бывшему владельцу установленную правительством стандартную компенсацию — 50 руб. Одновременно вышел указ, приравнивающий трудовую повинность на заводе к воинской повинности: «С приписных слобод и заводов рекрут не брать, а сколько когда по генеральным расположениям надлежит быть с тех слобод рекрут во взятье, то оных определять в заводские работы и обучать всякому мастерству».

Окончание в 1721 г. Северной войны не ослабило интереса русского правительства к развитию металлургической базы страны. В четырехлетие — с 1721 по 1724 гг., на Урале было основано еще 10 заводов, правда 7 из них были медными, 2 — смешанными и только один чисто железным. Некоторое время Берг-коллегия не поддерживала инициативу строительства предприятий черной металлургии. На все запросы отвечали, что нужно стараться заводить серебряные, медные и квасцовые заводы, так как «железных везде довольно». Такая политика продолжалась до 1724 г. К этому времени правительство убедилось, в конкурентоспособности уральского железа на мировом рынке. Еще в 1722 г. через Архангельский порт в Голландию была отправлена первая пробная партия русского железа, по сравнительно низкой, но позволяющей получить прибыль цене — 56 коп. за пуд. Товар был раскуплен очень быстро. На следующий год цена была поднята до 60 коп. за пуд, и торговля вновь прошла успешно. С 1724 г. начинается систематическая отправка за рубеж русского железа по цене 65 коп. за пуд. По своему качеству товар ничем не уступал эталонному, шведскому. С этого момента начинается новый этап развития русской металлургии, связанный исключительно с освоением Урала. Из способа удовлетворить военные нужды государства производство металла превращается в средство извлечения прибыли. Правда, пока еще не частными предпринимателями. Заграничная торговля черным металлом сразу же превратилась в монополию государства. Она продержалась до 1737 г. Медь также являлась предметом исключительно государственной торговли до 1739 г. Нельзя, впрочем, сказать, чтобы частный капитал оставался вовсе в стороне. За период господства государственной монополии было основано более 40 металлургических предприятий, все на Урале, так как лишь уральский металл шел на экспорт, и далеко не все из них были казенными. Кроме Демидова и Строгонавых в 20-е годы на историческую сцену постепенно выходят другие заводчики: Небогатов, Тряпицын, Осокин, Турчанинов, Замощиков. По своему социальному происхождению они являются представителями торговой буржуазии и чиновничества. Всем уральским заводам, в том числе и частным, вменялось в обязанность изготовлять экспортную продукцию, для сдачи государству по твердым ценам. К началу 30-х годов Урал освоен уже настолько, что дает о себе знать конкуренция между частными предпринимателями, борьба за лесорудные угодья.

Развитие российского капитализма идет под жестким контролем государства, которое стремится регулировать все стороны производства. В 1725 г. объектом его внимания стали условия работы заводских мастеровых людей, вследствие чего на свет появился первый в нашей истории документ регламентирующий нормы труда. Согласно этому документу продолжительность рабочего дня должна была составлять 11 часов, после первых 7 часов полагался часовой перерыв на обед. Несколько раньше, в 1724 г. были введены единые для всех заводов расценки труда приписных крестьян: «Велено за работу людям и лошадям давать во всех местах равно, а именно: в летнее время мужику с лошадью 10 коп., а без лошади по 5 коп. в день, а в зимнее с лошадью 6 коп., а без лошади по 4 коп. в день». Позже вышло запрещение Берг-коллегии привлекать крестьян к заводским работам в страдную пору. Еще через некоторое время сложилась практика приостанавливать производство на 1... 1,5 летних месяца. В это время обычно производился ремонт оборудования. Работы также приостанавливались в многочисленные церковные праздники. Всего рабочих дней выходило в году 255.

На 1733 г. годовая выплавка чугуна в России составила 40,4 тыс. т., — приблизительно в 1,5 раза больше чем в 1718. Меди производилось 320 т., в то время как в 1718 г такое производство почти полностью отсутствовало. При этом доля Урала в производстве чугуна равнялась 33 % (ранее 20 %), а медное производство почти полностью сосредоточено на Урале. Таким образом говорить об упадке русской металлургии после смерти Петра или хотя бы существенном сокращении темпов ее роста не приходится. Но, хотя в целом темп роста был удовлетворителен, определенные застойные явления в государственном секторе имели место. Годовые нормы выплавки на казенных заводах давали очень большие скачки (на Алапаевском заводе от 29 до 96, 5 тыс. пудов в год), тогда как на Демидовских показатели никогда не падали ниже 70 % от максимальных. Лучше здесь обстояли дела и с квалифицированными кадрами. Ряд Демидовских мастеров были непревзойденными специалистами по рафинированию меди. Черновую медь везли для очистки на демидовские заводы даже с Алтая (за 1900 км).

К началу 30-х годов произошло не катастрофическое, но довольно ощутимое снижение доходности казенных предприятий по сравнению с 1726 г. В связи с этим, в правление Анны Иоановны, начало вызревать решение о передаче некоторых казенных металлургических предприятий в частные руки. С этой целью в 1733 г. была создана государственная комиссия. В 1736 г. подчиненная сенату Берг-коллегия была заменена Берг-директориумом, подчиненным непосредственно императрице. Тогда же ряд новостроящихся заводов был передан во владение частному лицу — саксонцу Шенбергу, ставленнику Бирона. В 1737 г. была отменена государственная монополия на экспортную торговлю железом. В 1738 г. вышло решение специальной комиссии о передачи всех действующих казенных заводов отдельным лицам или компаниям, как русским, так и иностранным. Их лишь обязали вносить государственный налог. В 1739 г. отменена государственная монополия на торговлю медью. Дав первоначальный толчок развитию отечественной металлургической промышленности, государство теперь самоустранялось, передавая инициативу частным предпринимателям.

Утвержденный в 1739 г. Берг-регламент, отличался от петровской Берг-привилегии тем, что предоставлял большие льготы землевладельцам. Д. Кашинцев, автор вышедшего в 1939 г. обширного исследования по истории уральских заводов, оценивает происходящее следующим образом: «В классовом аспекте вся эта «проблематика» и политика не что иное, как первая, еще завуалированно-дипломатическая попытка освобождения дворянства от тугого ярма петровского торгово-капиталистического режима и приобщения к выгодам производственных и коммерческих операций». Тут есть один любопытный момент, на который стоит обратить внимание. На данном этапе крупными собственниками становились в основном представители купечества, т.е. буржуазии классической. Но уже теперь, положено начало политической концепции, которая затем позволила российской аристократии во главе с самодержавием провести преобразования экономики страны и сохранить за собой главенствующее положение. К «выгодам коммерческих операций» стремятся приобщить именно благородное сословие. Пока еще, эта тенденция слаба, но в дальнейшем она разовьется.

После возведения на престол в 1741 г. Елизаветы Петровны ставленник Бирона — Шенберг, был устранен от управления горной промышленностью, а Берг-коллегия восстановлена. В первое десятилетие правления новой императрицы наблюдается определенное снижение темпов заводского строительства, но снижение относительное. За период с 1736 по 1750 гг. было основано 21 металлургическое предприятие. Это конечно в 2 раза меньше чем в предыдущие полтора десятилетия, но все же назвать такой темп застоем язык не поворачивается. Что касается уровня технологий, то в 20-е — 30-е гг. он неуклонно прогрессирует, а в 40-е стабилизируется. Однако говорить о рутине и отставании русской металлургии от западноевропейской не приходится. Особого прогресса в этот период не наблюдается нигде. В начале XVIII в. были выработаны технологические нормы, которые признавались эталонными еще очень долго. Некоторые нововведения в черной металлургии имели место в Англии и Швеции (например — замена прямоугольных горнов цилиндрическими). Но в Германии и в России не спешили вводить эти новшества, что не оказывало решающего влияния на производство. Что до цветной металлургии, то она была поставлена в России на высший европейский технологический уровень.

В 50-е годы XVIII столетия происходит не просто новый подъем, а прямо таки взрыв заводского строительства. С 1752 по 1762 гг. основано 55 новых заводов (в среднем — по 5 в год).

Мы позволим себе еще раз привести буквальную цитату из книги Кашинцева, которая является для нас основным источником информации: «Все авторы, касавшиеся истории русской горной промышленности, начиная от Крамаренкова (1778), и кончая Ю. Гессеном (1926), единодушно выделяют, иногда подчеркивая цифрами, исключительную яркость экономической истории Урала и России 1750-х — 1760-х годов. Этот период, по необычайной интенсивности процесса индустриализации, по роли в нем частного капитала, по конечным результатам (главенство в стране) имеет весьма созвучный аналог в истории русского промышленного капитализма — конец XIX века, с подъемом, расцветом и прочно закрепленным преобладанием угольно-металлургического Юга, комбината Донбасса с Криворожьем.»

Причины подъема Донбасса особых дискуссий не вызывают. Тут все более или менее единодушны: в России, наконец-то избавившейся во второй половине XIX века от ига крепостничества, бурно развивается промышленный капитализм. А вот что вызвало подобный всплеск в XVIII столетии? Может быть, он, как и заводское строительство петровской эпохи был обусловлен военно-политическими причинами и проводился в жизнь при помощи полицейских мер? Ничуть не бывало. Причины в высшей степени интенсивного, прямо-таки революционного развития российской горной промышленности в елизаветинскую эпоху — чисто экономические. В то время набирала силу промышленная революция в Англии. Спрос на металл в этой стране многократно возрос. Но собственная английская металлургия переживала застой. Не хватало лесных ресурсов для обеспечения металлургических заводов древесным углем. Использовать же каменный уголь в металлургии тогда еще не научились. Таким образом, главная металлообрабатывающая страна Европы, оказалась всецело зависимой от импорта металла. Сначала это был импорт исключительно шведский, но зависимость от страны-монополиста начинала тяготить Англию, кроме того, русское железо оказалось дешевле шведского, не уступая ему по качеству. К середине XVIII в. сформировались устойчивые торговые связи между Англией, как потребителем железа, и Россией как производителем. Английский рынок представлялся бездонным. Только в 1750 г. за границу было продано более 20 тыс. т железа. Если вспомнить: что годовая выплавка в 1733 г. составляла в России около 40 тыс. т., а доля Урала составляла 30%, т.е. около 12 тыс. т., и то, что вывозилось исключительно уральское железо, притом что часть высококачественного металла неизбежно должна была идти на военные нужды государства то, во-первых, динамика прироста в период 1733... 1750 гг. получается весьма впечатляющая, и во-вторых — производственных мощностей Урала должно было едва хватить, чтобы удовлетворить спрос 1750 года. Таким образом, дальнейшее развертывание горнозаводского строительства на Урале сулило баснословные прибыли и российские предприниматели оказались на высоте момента. Впрочем, наращивание металлургической базы страны соответствовало и политическим ее интересам: оно подрывало экономику Швеции, которая, несмотря на успешное для России завершение Северной войны, продолжала оставаться опасным соседом. Тем не менее, этот чрезвычайно интенсивный период горнозаводского строительства, прошел совершенно без всякой плановости и надзора со стороны государственных структур. К строительству были допущены представители торговой буржуазии, а после 1754 г. среди владельцев уральских заводов впервые появилась петербургская знать. Петр Шувалов, представитель самой могущественной аристократической семьи елизаветинского царствования получил во владение ряд казенных заводов. По его стопам пошли Чернышев, Ягужинский, Воронцовы (в том числе граф Роман Воронцов, отец княгини Дашковой, знаменитой сподвижницы Екатерины II). Официально, казенные заводы были проданы этим лицам, но расплачиваться они должны были в рассрочку, и деньги эти большей частью не были выплачены. Д. Кашинцев, на которого мы неоднократно ссылаемся в этой главе, расценивает елизаветинскую приватизацию следующим образом: «Было бы ошибкой видеть в переходе большого количества предприятий к титулованному и столичному дворянству проявление органического развития русского капитализма, приобщение к реальному производству нового социального класса. Переход в частные руки 18 государственных металлургических заводов — факт не экономического, не политического, а чисто административного порядка, вполне вяжущийся с господством фаворитизма и повсеместным преобладанием мелких своекорыстных интересов». Но, в отличие от прочих утверждений этого чрезвычайно добросовестного исследователя, последнее не сопровождается никакими дополнительными пояснениями и начисто лишено какой бы то ни было аргументации. Вообще создается впечатление, что это скорее вежливый реверанс в сторону господствовавшей в 30-е годы официальной исторической доктрины, чем серьезный научный вывод. Дальнейшие события показали, что возникший в результате таких вот раздач слой частных предпринимателей, весьма близко принимал к сердцу свои экономические интересы, чутко реагировал на международную торговую коньюктуру, и во многом определял не только внутреннюю, но и внешнюю политику Российской империи, как это и должно быть в нормально развивающемся буржуазном государстве.

В 50-е годы началось активное освоение Южного Урала. Здесь строительство заводов встречало враждебный прием со стороны местного населения — кочевников-башкир. Интерес русского правительства к этому району проявлялся и раньше. Но колонизация шла медленно именно вследствие отношения к ней туземцев. Многие заводы здесь еще при основании снабжались оборонительными стенами и пушками, и тем не менее, некоторые из них были сожжены башкирами. В 30-е годы волнения и набеги башкир случались постоянно. В 1740 г. край «замирили» весьма жестокими методами. Конфликт был связан с захватом под рудники и заводы башкирских земель, а не с эксплуатацией населения. Несмотря на острейший дефицит рабочей силы, башкиры к работе на металлургических предприятиях практически не привлекались. Это было вызвано как отсутствием у них квалификации, так и трудностью учета и контроля этих людских ресурсов. Подобные отношения часто складывались у западноевропейских колонизаторов с индейцами — коренными жителями Американского континента. Последние редко привлекались для работы на плантациях. Считалось, что они недостаточно выносливы для такой работы и не приспособлены к ней психологически. Кроме того, находясь в родной среде обитания, индейцы имели шансы на удачный побег и могли организовать серьезное сопротивление. Поэтому в странах Нового Света коренное население часто предпочитали не покорять, используя их труд, а попросту уничтожать, или в лучшем случае, сгонять на бесплодные земли. А для того, чтобы наладить производство колониальных товаров, в страну массово ввозились невольники с другого континента, совершенно беззащитные в незнакомой им части света. Необходимость же войны с индейцами долго осталась важным элементом существования в Западном полушарии. Подобная ситуация складывается в России в процессе освоения Южного Урала. Но не имея заморских колоний, Россия становится «сама себе Африкой». Источником рабочей силы здесь являются центральные губернии.

Определенная кадровая политика в отношении Южно-Уральского региона была выработана не сразу. В 1750 г. сенат предписал строить в Оренбургской губернии казенные заводы. Такое предписание мало соответствовало общей тенденции времени, когда даже уже существующие и работающие государственные предприятия стремились передавать в частные руки. Исключение для Южного Урала предполагалось сделать ввиду особой застойности этого района и особой необходимости его развития. Но из-за отсутствия финансирования и трудовых ресурсов постановление сената не было выполнено. А через несколько лет, после того, как укрепились торговые связи с Англией, и правительство окончательно взяло курс на приватизацию казенных заводов, вопрос был решен силами частных предпринимателей. Новое постановление, принятое после долгих дискуссий и при несогласии Берг-коллегии гласило: «Во всей Оренбургской губернии казенных железных и медных заводов... Берг-коллегии не заводить..., а велеть железные и медные заводы размножать одним партикулярным людям, кто оные заводить пожелают». На строительство железных заводов предполагалось давать льготные ссуды. Медные заводчики в таком поощрении не нуждались, так как прибыли от их предприятий шли фантастические даже в сравнении с тоже немалыми выгодами от предприятий черной металлургии. Из 18 южно-уральских заводчиков 5 принадлежали к высшей придворной аристократии, двое были средней руки чиновниками (один столичный и один оренбургский), остальные 11 были выходцами из купеческого сословия. Но важно отметить, что купцы, ставшие заводчиками, получили привилегии, традиционно принадлежавшие благородному сословию: право покупать земли и крестьян. Земли под заводы выкупались у башкир, причем часто по неимоверно низким ценам. Тут шли в ход все те же хитрости, которые известны нам из романов об освоении Нового Света. Туземцев спаивали, и в обмен на небольшие подарки получали огромные территории. За 1 коп. можно было купить несколько десятков десятин земли. Бытовали легенды об обмене земли на водку, по полштофа за десятину.

При этом кадровый вопрос стоял здесь куда более остро чем на Центральном Урале, русского населения практически не было. На центральном Алапаевском заводе, где вспомогательные работы были возложены на 5 тыс. приписных крестьян, ближайшая из приписных слобод была расположена в 31 км. от завода, а самая удаленная — в 190 км. Чтобы обеспечить кадрами металлургические предприятия Южного Урала, к заводам приписывали деревни, находящиеся на расстоянии 650...700 км. Уже один этот факт доказывает, что развитие уральской металлургии отнюдь не было явлением локальным, не имевшим особого значения, для других регионов. Обслуживание заводов ложилось тяжким гнетом и на плечи жителей европейской части страны. На переход приписных крестьян от места жительства к месту отработок и обратно уходило до полутора месяцев в году. В течении этого времени крестьянин не был занят ни на заводе, ни в собственном хозяйстве. Правда, переходные дни оплачивались, но, во-первых, не регулярно, и, во-вторых, по мизерным ставкам. Таким образом, система приписывания к заводам все более отдаленных деревень не оправдывала себя в полной мере. Она разоряла крестьян и одновременно была не слишком выгодна заводчикам.

В 1758 г. заводчик Твердышев (по происхождению — симбирский купец) добился от Сената специального указа, разрешающего ему покупать крепостных крестьян «в разных уездах селами и деревнями», и переселять их ближе к заводам. Это постановление, весьма оживившее заводское строительство, делает русское крепостничество более похожим на американское рабство, чем на традиционное феодальное крепостное право. Для последнего продажа крестьян без земли совершенно нехарактерна. Получив разрешение Сената, Твердышев купил и переселил на Южный Урал 15 тыс. крепостных. Граф Шувалов купил и переселил из центральных губерний 25 тыс. крестьян. К середине 1760-х русские составляли уже подавляющее большинство населения Южного Урала. В это же время появилась практика продажи крестьян в розницу для укомплектования заводов мастерами. Явление это не имеет ничего общего с классическим феодальным крепостным правом, в рамках которого производственной единицей и объектом сделок является крестьянская семья, прикрепленная к земельному участку. Что до продажи людей в розницу, то оно не всегда характерно даже для рабовладельческих стран Древнего мира, и как правило, возникает в связи с развитием рынка спроса на определенный товар, в производстве которого задействованы рабы. Типичный пример — плантационное рабство в южно-американских штатах, которое могло существовать и быть рентабельным только в условиях повышенного спроса на хлопок. В противном случае расходы на покупку рабов, товара довольно дорогого, просто не окупились бы. А повышенный спрос на хлопок, в свою очередь был вызван бурным ростом промышленного капитализма в Англии. Здесь были изобретены прядильные и ткацкие машины, и текстильное производство приобрело невиданные до сих пор масштабы. Таким образом, наличие рабства в Америке и близкого к рабству крепостничества в России поддерживалось потребностями одного и того же рынка — английского. Рынка самой развитой капиталистической страны мира.

Надо сказать, что русское крепостничество, хоть и эволюционировало в XVIII веке в сторону рабства, полностью этот путь не прошло. После крестьянских волнений практика продажи людей в розницу была запрещена. Русские крестьяне все же не были оторваны от своей почвы, и потому не были столь беззащитны, как африканские невольники. Порой они могли заставить к себе прислушаться.

Тем не менее, крепостное право сохраняло свое значение для развития металлургии, так как обеспечить заводы вольнонаемными рабочими не представлялось возможным. И в таких условиях в 1762 г. выходит закон, окончательно запрещающей покупку крепостных не дворянами. В это время две трети Уральских заводов принадлежали придворной петербургской знати. Одна треть — выходцем из купеческой среды. Сложившаяся ситуация могла бы привести к острому конфликту между дворянством и торговой буржуазией. В истории нередки случаи, когда подобного рода конфликты приводят к буржуазной революции. В России этого не произошло в силу того, что дворянство было сословием открытым, к чему многие Романовы приложили руку. На этой характерной черте российского благородного сословия подробно останавливался Герцен в своем исследовании «О развитии революционных идей в России»: «Не нужно упускать из виду, что созданное Петром дворянство — не замкнутая каста; напротив, непрерывно вбирая в себя все, что покидает демократическую почву, оно обновляется благодаря своей основе. Солдат, получив офицерский чин, становится потомственным дворянином; приказный писарь, прослуживший несколько лет государству, становится личным дворянином; а если его повышают в чине — он приобретает потомственное дворянство. Сын крестьянина, освобожденный общиной или помещиком, после окончания гимназии делается дворянином. Лицо, получившее орден, живописец, принятый в академию, становятся дворянами. Стало быть, под русским дворянством нужно разуметь всех тех, кто не входит в состав сельской или городской общины и является чиновником. Права и привилегии одинаковы для потомков владетельных князей и бояр и для сыновей, какого-нибудь второстепенного чиновника, пожалованного потомственным дворянством». Такое положение вещей характерно как для XIX, так и для XVIII века. Грань между сословиями не была непреодолимой. Например, в петровские времена 14% офицеров русской армии были выходцами из низших слоев общества. Что касается уральских заводчиков недворянского происхождения, таких как Твердышев, Турчанинов и др., то они не пошли на конфронтацию с дворянством, а попросту слились с ним. С петербургскими аристократами их связывали корпоративные интересы частных предпринимателей, они часто получали от представителей придворной знати персональную поддержку и, в конце концов, добивались дворянского звания. После 1762 г. оно было решительно необходимо, — для занятий крупной предпринимательской деятельностью. Таким образом, третье сословие размывалось, теряя своих наиболее энергичных и дееспособных представителей, а роль буржуазного преобразователя общества закреплялась за определенной частью дворянства.

К 1767 г. на Урале было 119 действующих металлургических заводов. Общерусская годовая выплавка чугуна составляла 82 тыс. т. В этот период Россия стала мировым лидером, по производству черного металла, причем лидировала с большим отрывом. Россия была также одним из первых мировых производителей меди. Таким образом говорить о ней как о стране с аграрной экономикой не приходится. Считать ее сырьевым придатком более развитых капиталистических стран тоже можно лишь с серьезными оговорками. Чугун и железо — это конечно не готовая продукция, но это — один из наиболее высокотехнологичных товаров XVIII столетия. Машиностроение тогда только нарождалось и было прерогативой единственного европейского государства — Англии. Надо сказать, что прогресс российской металлургии осуществлялся отнюдь не только за счет увеличения количества производственных единиц и разработке новых месторождений, но и за счет увеличения средней производительности доменных печей. В 60-е годы на Урале встречаются домны с суточной выплавкой 6.. .8 т. Знаменитая домна Невьянского завода выдавала 11,5 т чугуна в сутки. Кроме больших размеров, эта печь имела технические усовершенствования: в ней было два фурменных отверстия, дутье подавалось четырьмя мехами, что значительно ускоряло процесс плавки. Из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что российские дворяне, хотя и не создали рая на земле, но с функциями буржуазных преобразователей общества справлялись очень и очень недурно.

В середине 70-х годов XVIII столетия русское общество переживает страшное потрясение, нашедшее свое отражение во всех сферах жизни — Пугачевский бунт (1773...1775 гг.). Едва ли это восстание, проходившее под монархическим лозунгом восстановления в правах законного государя Петра Федоровича, можно однозначно определить как антифеодальное. Более того, среди причин, его вызвавших, можно назвать некоторые, безусловно относящиеся к признакам буржуазного развития. Как известно, эпицентром восстания стала Оренбургская губерния, область активного заводского строительства. Практически все области, охваченные восстанием, были, так или иначе, затронуты заводскими повинностями, так что возмущение крестьян не в последнюю очередь было вызвано их тяжелым гнетом. В разгар восстания в 1774 г. бездействовали 3/4 уральских заводов. Позже многие предприятия были разрушены башкирами. Башкиры были союзниками Пугачева, но к концу 1774 г. этот союз был разорван. Башкирское восстание приняло сугубо антирусский характер. При захвате повстанцами заводских территорий, все, что было построено русскими, и производственные корпуса, и жилища рабочих, предавалось огню.

По окончанию восстания восстановление уральских заводов и новое наращивание производственных мощностей стало одной из первоочередных задач государства. Всем владельцам разрушенных предприятий была оказана материальная помощь для восстановления. Его темпы были рекордными. К концу 1770-х годов до-пугачевские нормы продуктивности были достигнуты. У предпринимателей были веские причины, чтобы торопится. Ситуация на международном рынке черных металлов складывалась чрезвычайно благоприятная, чему не в последнюю очередь способствовала политическая драма, развернувшаяся в Западном полушарии — американская Война за независимость. Англия, ведя военные действия против своих мятежных колоний, отчаянно нуждалась в металле и это принесло российским промышленникам большие прибыли, позволившие компенсировать убытки от Пугачевского восстания. Любопытно, что первоначально в планы английских дипломатов, рассматривавших Россию как союзника, входило просить о посылке в Новый Свет двадцатитысячного русского корпуса. Но императрица Екатерина II предпочла объявить о нейтралитете своей державы. Посылка корпуса означала новые рекрутские наборы среди крестьянства, что было на тот момент достаточно сложно и не отвечало интересам дворянства. А вот поставка железа воюющей стране этим интересам отвечала. А после формального утверждения независимости Соединенных Штатов Америки (1783 г.) эта страна также становится постоянным торговым партнером России. Недавние военные поставки враждебной Соединенным Штатам державе никого не смущают. Бизнес есть бизнес, и экономические интересы заставляют быстро менять политические ориентиры.

В 80-е годы, через 10 лет после подавления восстания, уральское заводское строительство сделало новый рывок, в ходе которого вводились многие технические усовершенствования. К концу века на металлургических заводах не осталось ни одной домны соответствующей стандартам 30-х годов. Известно утверждение специалиста, что уральские домны конца XVIII столетия «из всех строившихся до сих пор были самыми большими и самыми лучшими древесноугольными печами и далеко опередили все остальные, в том числе и английские, по производительности».

Этот новый период развития металлургической промышленности, как и все прочие, ознаменовался появлением ряда правительственных установлений. В 1779 г. вышел манифест по горнозаводскому вопросу, который несколько ограничивал заводские повинности приписных крестьян. Некоторые работы, например углежжение, теперь должны были производиться теми же крестьянами, но по вольному найму. Кроме того, манифест вносил определенные изменения в систему оплаты военных поставок, делая их более выгодными для владельцев предприятий. Манифест 1782 г. ликвидировал установленную петровской Берг-коллегией горную свободу. Отныне частная собственность на землю и все ее богатства объявлялась неприкосновенной. Разведку месторождений на определенной территории можно было вести только с согласия владельца земли. Как видно, последних больше не приходилось убеждать в выгодности подобных мероприятий, а момент требовал укрепления прав частных собственников. Ряд положений вышедшей в 1785 г. Жалованной грамоты дворянству также служили превращению традиционного дворянского земельного держания в полноценную частную собственность.

Большой интерес представляет внешняя политика Российской империи в этот период. После Кучук-Кайнарджийского мира (1774) Босфор и Дарданеллы открылись для русской торговли, а Турция начала импортировать русское железо. В 1783 г, был оформлен коммерческий трактат с Турцией, в 1784 — с Персией, 1786 — с Францией, причем этот последний оговаривал равные пошлины с железа привезенного на французских и русских кораблях. В это же время заключается ряд договоров со странами Южной и Западной Европы, до сих пор бывшими вне сферы внимания. О договоре с Соединенными Штатами Америки уже было сказано выше. В конце XVIII века 2/3 уральского железа шло на экспорт. Рекордная цифра экспорта приходится на 1794 г. (63 тыс. т.). Как видим, Российское государство, возглавляемое императрицей Екатериной Алексеевной Романовой, строго блюло интересы отечественной промышленной буржуазии, бывшей по совместительству землевладельческой аристократией. Все тот же Д. Кашинцев охарактеризовал российскую внешнюю политику этого периода следующим образом: «Дворянское государство в этих договорах выступало энергичным идеологом интересов русских горнозаводчиков-экспортеров, в своем большинстве принадлежавших к правящему классу».

В конце XVIII в. в Англии произошла революция в металлургии. Возможность применять каменный уголь вместо древесного быстро превратила эту страну в крупнейшего в мире производителя черного металла. Россия в лице Англии не только получила сильного конкурента, но и потеряла главного потребителя своей металлургической продукции. Если бы внедрение новых технологий в этой стране произошло несколькими десятилетиями раньше, это могло бы закончится для России глобальной экономической катастрофой, аналогичной той, которую претерпели бы в наше время нефтедобывающие страны, в случае изобретения и внедрения дешевого заменителя нефти. Но в 90-е годы рынок сбыта российской продукции был достаточно широк, и вытеснение русского железа английским происходило довольно плавно. Соответственно и металлургическая промышленность на Урале приходила в упадок постепенно. В первые десятилетия XIX в. еще наблюдается некоторый рост производительности, и только к середине века начинается действительно застой...

Другие материалы рубрики


  • ...Императрица Анна правила десять лет. Это правление не оставило по себе добрую память. Анну не любили, зло называли «немкой». Между прочим, несправедливо. В действительности, она последняя из российских монархов не имела в своих жилах ни капли немецкой крови. Ее отцом был сын Алексея Михайловича Романова и урожденной княжны Милославской Иоанн V, матерью — царица Прасковья, урожденная Салтыкова. Мрачную тень на царствование наложили репрессии против действительных и мнимых заговорщиков, учреждение Канцелярии тайных розыскных дел. Вместе с тем, правление дочери Ивана V было не лишено определенных позитивных наработок. В их числе можно назвать довольно успешную внешнюю политику на западе (возведение на польский престол ставленника России Августа III), расширение жизненного пространства русского народа дальше на юг.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Русскую самодержавную монархию принято считать глубоко традиционным институтом, освященным веками и пустившим цепкие корни в национальном характере. Правда, широко известен остроумный афоризм госпожи де Сталь, как-то заметившей, что русская форма правления есть «самовластье, ограниченное удавкою», или, в другом переводе, «самодержавие, ограниченное цареубийством». Но обычно этой сентенции не придают того значения, которого она заслуживает. Берусь утверждать, что классическая абсолютная монархия на русской почве — цветок довольно экзотический, невесть как сюда занесенный, а строем, действительно отвечающим национальным традициям, является аристократическая республика, правда, принимающая очень своеобразные формы. Глава государства, хоть и с большими полномочиями, чаще всего, по сути, был выборным.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Полк казацкий, малороссийский, составлял целую область или провинцию, назывался по главному своему городу или местечку и, кроме местечек, состоял из множества сел и деревень. В полковом городе находились: полковник, старшины и канцелярия полка. Каждый полк разделялся на сотни, их число было неравным. Полковники определялись сначала гетманами за деньги, потом, по представлению гетманов, с утверждения государей. В полковую старшину и в сотники производил гетман...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • К середине XІX ст. в силу субъективных и объективных причин Османская империя оказалась в стадии глубокого политического и экономического кризиса. И только прямая военная помощь России, Англии, Франции и Австрии позволила султану Махмуду II, падишаху Высочайшего Османского государства, халифу, а после его смерти султану Абдул-Меджид I, дважды — в 1831 и в 1839 годах — избежать завоевания Константинополя непокорным вассалом Мухаммедом Али Египетским. Кроме того, Порте [в переводе — врата. Иными словами, турецкое правительство — канцелярия великого визиря (самого главного министра) и дивана (высшего органа исполнительной, законодательной или законосовещательной власти)] необходимо было решать проблемы, связанные с борьбой православных народов Балкан и других регионов за независимость, освобождение от османского влияния. Вооруженные восстания в Валахии и Молдове в 1821 г., в Черногории в 1852–1853 гг. создавали напряженную политическую обстановку в Европе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Официальным документом о возведении укрепленной линии служит указ Военной Коллегии на имя генерал-майора от фортификации Дебриньи от 25 мая 1730 г., которым предписывается ему осмотреть места между реками Орелью и Северным Донцом, с целью построения там крепости или линии для охраны южных пределов от набегов крымских татар. Очень может быть, это поручение было следствием представления проекта графа Вейсбаха. 15 января 1731 года инструкция Правительствующего Сената на имя сенатора генерал-майора Тараканова и генерал-майора Дебриньи говорила о формировании в Украине 20 полков, для образования из них поселений. «…А для лучшего охранения той Украины между речками Северским Донцом по Берестовой, Орели речками и по Северскому Донцу сделать линию и, усмотря, где опасные места к проходу неприятельскому, сделать крепости и поселить из тех же украинских полков, где сколько будет возможно, при тех местах в близости…» Местность на всем протяжении, где должна проходить линия, представляла обширную равнину, пересеченную множеством речек и ручьев, протекавших в оврагах.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Древнерусский город Новгород-Северский — центр небольшого удельного княжества, входившего территориально в состав Черниговских земель, возможно так и остался бы ничем не примечательным удельным городком, если бы не произошли события, ставшие знаковыми для Руси конца XII в. До сих пор они вызывают живой интерес у исследователей, и их нельзя считать полностью разгаданными. Пожалуй, ни одно историческое событие древнерусской истории не собрало такую огромную библиотеку научных и научно-популярных публикаций, как исследования в области изучения обстоятельств похода Новгород-Северского князя Игоря Святославича весной 1185г. на половцев и его поэтического описания «Слова о полку Игореве», где упоминалась река Каяла.
    Более 200 лет исследователями предпринимались попытки найти Каялу, но стоит признать, что они так и остались в области предположений, версий и гипотез. Таинственной и загадочной предстает перед нами Каяла. Большинство исследователей видело в Каяле именно реку, и применяя этимологические, историко-географические знания, скрупулезно изучая старинные карты XVI-XVIII в.в., пытались выйти на след Каялы. В науке принято несколько этимологических решений названия этой неуловимой реки. Сторонники версий проникновения Игоря в глубь половецких территорий считали, что этимологическое решение названия Каялы стоит искать, исходя из тюркского слова — Каja «скала, утес» (К. Менгес), размещая ее в районах Приазовья, ведь русла многих рек в этом регионе проложены в архейских гранитах.



  • ...Началась жестокая партизанская война с поляками. «С пленными поляками казаки и крестьяне обращались до крайности жестоко». Поляки, при помощи литовского гетмана Радзивила, разбили казаков и взяли Любеч, Чернигов и Киев. 17 сентября 1651 г. заключен был так называемый Белоцерковский договор, очень невыгодный для казаков. Народ упрекал Хмельницкого в том, что он заботится только о своих выгодах и о выгодах старшины, о народе же совсем и не думает. Переселения в пределы Московского государства приняли характер массового движения. Хмельницкий старался задержать его, но безуспешно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ..Очень высоким в гимназии был уровень преподавания искусств, особенно изобразительного, и в этом, в первую очередь, заслуга учителя рисования Д.И. Бесперчего, учившегося у Карла Брюллова. Самым известным из его питомцев стали художник Г.И.Семирадский (член Санкт-Петербургской Академии художеств, член-корреспондент Парижской академии изящных искусств, Кавалер французского Ордена Почетного легиона) и скульптур В.А. Беклемишев (ректор Санкт-Петербургской Академии художеств). Среди наиболее известных работ Семирадского — «Светочи Нерона» (в Краковском музее), «Христос и грешница», «Фрина в Элевзисе», «Христос у Марфы и Марии» (в музее императора Александра III в Санкт-Петербурге)...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...А если прочитать фрагмент «Див кличет верху древа, велит послушати земли незнаеме Волзе, и Поморию и Посулию, и Сурожу и тебе Тмутораканьский болван» в обратном направлении, то получаем «навел биы кесана ко роту мете бе ти юну сроки ужо Русию (Русилию?) усопи юиром опие зелевеме …» Какое уж тут благосклонное отношение к Ольговичам! Как вариант, «и юну сорок и ужо» — и успел уже Русь погубить! В этом случае этот фрагмент можно рассматривать как датирующий фактор, поэма могла быть написана в 1190 г., когда Игорю было 40 лет! Фрагмент «СПИ» о Всеславе в обратном чтении «и волком до Немиги с Дудуток» звучит «уду де се игимен (игумен!) одимо Килови»! По Ипатьевской летописи, в 1190 г. в связи со смертью Белгородского епископа Максима, Рюрик назначил епископом своего духовного отца «игумена святого Михаила, Андреяна Выдобичского», который переселился в Белгород...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ... «Мазепа, достигши гетманства, преследовал А. как приверженца Самойловича и лишил его звания, но не надолго: в 1693 году он снова является миргородским полковником. Посланный вместе с другими полковниками преследовать Петрика - войскового канцеляриста, бежавшего в Крым и объявившего себя гетманом, - Апостол боролся с ним успешно в продолжение трех лет и не раз разбивал его». Во время первого Азовского похода Петра I овладел турецкими крепостями близ устья Днепра. В 1696 году Апостол и гадячский полковник Борухович разбили на р. Ворскла крымского хана, снова ворвавшегося в Украину вместе с Петриком, который в этом сражении был убит. В 1701 году, будучи наказным гетманом, А. под начальством Шереметева участвовал в походе на Лифляндию и в победе при Эрестфере. В 1704 году А. отправлен в Польшу с 3 тыс. казаков на помощь королю Августу; действовал там успешно, но вскоре самовольно вернулся на Украину, так как не выносил строгостей графа Паткуля...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5