С богом на вы

Ср, 06/12/2013 - 21:50

Автор: Алексей Васильев

Работяги, возвращающиеся с месячной вахты, пили без устали. Семеро мужиков с утра, как сели на поезд, собрались возле свободной боковушки в конце вагона, и – понеслось. Места у всех разные, но «можно мы с друзьями немножко посидим», и вскоре двое нижних пассажиров купе прокляли все на свете - пока работяги были трезвые, сдуру разрешили, а те мгновенно набрались и расходится уже не желали вовсе. Кому не хватило места, сидели в ногах и сейчас беззастенчиво ворочались вонючими жопами, устраиваясь вольготнее.
В душном вагоне пахло дешевой паленкой, носками и жареной курицей. Часто то один, то другой работяга, забывшись, вытирал жирные руки о чужие простыни. Стоял матерный шум. Кто-то достал колоду.
- Покурим сперва, - решили мужики. Пассажиры вздохнули с облегчением и злорадством - пока те дымят в тамбуре, вытянут ноги, лягут пошире и притворятся спящими, чтобы не пускать обратно.
Но не вышло, работяги и спрашивать не стали, плюхались с размаху, бледнолицему мужчине с заячьей губой отдавили ступню, а его сосед, толстяк в очках, едва успел поджать ноги. Связываться - себе дороже, хари у работяг раскраснелись, глаза стеклянные, а поведение - развязное и даже какое-то агрессивное. Такие в рожу сунут - за здорово живешь, а наутро, когда приедут к женам, пропив весь заработок, чтобы месяц сидеть на шее - и не вспомнят.
- …Коллектив у нас дружный, так что вливайся. А то - неродной, прямо… - говорил мужик с коричневым рябым лицом. Казался на фоне остальных он порассудительней, потрезвее, и даже в карты не играл - бугор. – Месяц отработал – почитай свой! Не новичок…
- Я вольюсь… – громко сглотнув, ответил худой парнишка, похожий на мухомор. Только мухомор красный, с белыми пупырками, а этот – наоборот, бледный, как обморок, но густо обсыпанный ярко-красными прыщами. От карт он, как и бугор, отказался, судя по всему - боялся продуть заработок ушлым товарищам.
- Ну, давай тогда… еще по одной!
Парнишка заискивающим движением чокнулся с "начальством", пролив половину на засаленные брюки. Суетливо выпил - тут же покраснел, надулся, как жаба, водяра явно пошла не в то горло, но кашлять не решился – не солидно…
Было видно, что пьет «мухомор» с коллективом первый раз - верно, бугор на работе не поощряет, ну и правильно, а вот по дороге домой можно и разрешить посвинячить… так, чтобы за двое суток забыли, сколько денег заработали, а сколько пропили, и сколько рассудительный старшой сунул себе в карман.
- Я вот на судостроительном начинал, - вспоминал бугор. – Сборщиком… потом в сварщики подался, потом женился, дома жил… А позвали – снова на верфи махнул… три года уже вахтой работаю, месяц там - месяц дома.
- А вам не надоедает? - застенчиво спросил парнишка.
- Мне - нет, - вздохнул бугор. – А вот тебе может и надоесть. Но тут от коллектива зависит… У нас – мужики нормальные. Да сам видел, месяц из одной миски ели.
- Видел, - закивал парнишка. – А вы…
- Постой… - перебил его бугор. - Ты мне вот что скажи, зачем грубишь? Ты не обижай меня…
- Я вам... ой, когда?
- Не выкай! На ты ко мне говори! Ко мне все мужики на ты, все работяги, все начальство! А ты обижаешь! Если кто выкает, я всегда говорю - я с богом на ты, ясно? А ты кто? Так, человечишко… А мы работаем вместе – коллектив… и пока я – старший, никому не позволю в нем выкать! Я с богом на ты, - горделиво повторил все-таки изрядно датый бугор. – Уважение к людям требуется высказывать! Мы работяги, простой, бесхитростный народ.
Парнишка принялся застенчиво извиняться.
Поезд несся сквозь славную ночь. Мужики галдели, жрали курицу, но потом разбили бутылку, и кто-то наблевал на пол, после чего работяги трусливо разошлись по местам.
- Тряпку бы сволочам в руки дать и пусть чистят за собой, - яростно прошептал осмелевший толстяк.
- Нагадили и ушли, - поддержал его мужчина с заячьей губой.
- Надо бы проводника позвать… а лучше - милицию, сейчас в поездах дежурят, - предложил толстяк.
Но сосед не ответил, притворился спящим. А скоро и толстяк захрапел. Не спал только пассажир с верхней полки. Он слышал все - и пьяные разговоры освиневшего мужичья, и робкий шепот соседей. Но особенно ему понравилась беседа начальника с парнишкой-мухомором.
"Я с богом на ты" - с удовольствием повторял про себя пассажир. А верно, потому и прячется от таких господь на небесах. Грубияны! Ишь, на ты он… а господь то не против? Постой-ка, а ведь и правда - даже в молитвах к господу на ты обращаются… гм, гм… а, может, оттого и не внемлет он?
С утра похмельное мужичье собралось вновь, желая продолжить пиршество. Бугор выкатил еще несколько пузырей - пусть, стоит недорого, зато уважать будут больше, а придираться - меньше особенно к тому, как он деньгами, отпущенными на бригаду, распоряжается, не утаивает ли чего.
Забулькала сивуха, наполняя мутные стопки, а добропорядочные пассажиры мужественно приготовились к новым страданиям.
Но не успели мужики пропустить по первой, как в вагоне внезапно и резко загустел воздух. Словно лиловый туман пал на похмельную шоблу. А когда рассеялся – все мужичье исчезло. Без следа – даже под столом было чисто, будто проводник не дрых сам с перепою, а не забывал про влажную уборку…
Пассажир с верхней полки улыбнулся. Ишь ты, думал он, - с богом на ты… то-то и молчит господь. Вежливость, она даже ему приятна. Мигом исполнит, что попросишь.