Сергей Васильевич Зубатов

Вс, 12/07/2014 - 22:01

Зубатов Сергей Васильевич
(1864 — 1917)

Вечеринка. В.Е.Маковский (1875-1897). Примерно так выглядели революционные сходки в конце XIX века

Деятель российского политического сыска Александр Иванович Спиридович (1873-1952)

Деятель российского политического сыска Евстрат Павлович Медников (1853-1914)


Условия труда и быта у рабочих конца XIX — начала XX века были ужасающими

Арест пропагандиста. И. Репин

Вячеслав Константинович фон Плеве (1846 — 1904) — министр внутренних дел и шеф жандармов в России

Георгий Аполлонович Гапон (1870 — 1906) — русский священник и политический деятель

Забастовка. С картины худ. Дроздова

Как и опасался С.В.Зубатов, впоследствии под влиянием революционной пропаганды рабочие массы оказались на стороне большевиков



Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.

— А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.
Худое, красивое лицо титулярного советника Зубцова пошло розовыми пятнами — то ли от удовольствия, то ли еще от какого-то чувства.

— Я говорю, Эраст Петрович, что революционное движение в России гораздо проще победить не полицейскими, а реформаторскими методами. Полицейскими, вероятно, и вовсе невозможно, потому что насилие порождает ответное насилие, еще более непримиримое, и так с нарастанием вплоть до общественного взрыва.
Тут надобно обратить главное внимание на мастеровое сословие. Без поддержки рабочих революционерам рассчитывать не на что, наше крестьянство слишком пассивно и разобщено.
Тихо вошел Смольянинов. Сел у секретарского стола, неловко придавил перевязанной рукой лист и принялся что-то записывать, по-гимназистски склонив голову набок.
— Как же лишить революционеров рабочей п-поддержки? — спросил статский советник, пытаясь понять, что означают розовые пятна.

— Очень просто. — Было видно, что Зубцов говорит давно обдуманное, наболевшее, и непросто теоретизирует, а, кажется, рассчитывает заинтересовать своими идеями важного петербургского человека.

— Тот, кому сносно живется, на баррикады не пойдет. Если б все мастеровые жили, как на предприятиях Тимофея Григорьевича Лобастова — с девятичасовым рабочим днем, с приличным жалованьем, с бесплатной больницей и отпуском — господам Гринам в России делать было бы нечего.
— Но как живется рабочим, зависит от заводчиков, — заметил Пожарский, с удовольствием глядя на молодого человека. — Им же не прикажешь платить столько-то и заводить бесплатные больницы.

— Для того и существуем мы, государство. — Зубцов тряхнул светло-русой головой. — Именно что приказать. Слава богу, у нас самодержавная монархия. Самым богатым и умным разъяснить, чтоб поняли свою выгоду, а потом закон провести. Сверху. О твердых установлениях по условиям рабочего найма. Не можешь соблюдать — закрывай фабрику. Уверяю вас, что при таком обороте дела у государя не будет более верных слуг, чем рабочие. Это оздоровит всю монархию!
Пожарский прищурил черные глаза.

— Разумно. Но трудновыполнимо. У его величества твердые представления о благе империи и общественном устройстве. Государь считает, что царь — отец подданным, генерал — отец солдатам, а хозяин — отец работникам. Вмешиваться в отношения отца с сыновьями непозволительно.
Голос Зубцова стал мягким, осторожным — видно было, что он подбирается к главному.

— Вот и надо бы, ваше сиятельство, продемонстрировать верховной власти, что рабочие хозяину никакие не сыновья, что все они, и фабриканты, и фабричные, в равной степени чада его величества. Хорошо бы, не дожидаясь, пока революционеры окончательно сорганизуют мастеровых в неподконтрольную нам стаю, перехватить первенство. Заступаться за рабочих перед хозяевами, иногда и надавить на заводчиков. Пусть простые люди понемногу привыкают к мысли, что государственная машина охраняет не денежных мешков, а трудящихся. Можно было бы даже посодействовать созданию трудовых союзов, только направить их деятельность не в ниспровергательное, а в законопослушное, экономическое русло. Самое время этим заняться, ваше сиятельство, а то поздно будет.

— Не надо меня «сиятельством» обзывать, — улыбнулся Пожарский. — Для толковых подчиненных я Глеб Георгиевич, а сойдемся поближе, можно и просто Глеб. Далеко пойдете, Зубцов. У нас умные люди с государственным мышлением на вес золота.
Б. Акунин. «Статский советник»

Выведенный в романе Акунина сотрудник Охранного отделения Зубцов, как и многие другие персонажи этого писателя, имеет вполне реального исторического прототипа. В годы, предшествовавшие первой русской революции, Сергей Васильевич Зубатов пользовался немалым влиянием и активно внедрял в жизнь свою теорию спасения России. Деятельность «социалиста от Охранки» имела некоторый успех среди рабочих и вызвала в революционных кругах бурю негодования. Политику создания легальных, подконтрольных государству профсоюзов быстро окрестили «полицейским социализмом», или «зубатовщиной», и заклеймили как «систематическое предательство интересов рабочего класса в пользу капиталистов» и действия «в интересах развращения политического сознания рабочих». Один из ведущих лидеров социал-демократического движения, небезызвестный Лев Троцкий, высказался по этому поводу весьма резко: «Самодержавие, в лице некоторых своих агентов, как известно, разочаровалось в административном терроре как единоспасающем средстве противореволюционной борьбы и решилось — не вместо террора, а вместе с террором — вести систематическую работу развращения рабочих масс».

Между тем в ранней молодости Сергей Васильевич был не чужд революционных кругов. Он охотно посещал собрания «прогрессивной молодежи», с интересом читал и помогал распространять запрещенные цензурой книги. Но пути юного Зубатова и революционеров очень быстро разошлись.

НИГИЛИСТ

Сергей Зубатов родился в 1864 г. в Москве в семье военного. Учился он в 5-й Московской гимназии, которую был вынужден покинуть неоконченной в 1882 г. В то время антиправительственная деятельность молодого человека еще не привлекла внимания государственного репрессивного аппарата, но, встревоженный «вредными» связями сына, отставной офицер Василий Зубатов решил провести политические репрессии в частном порядке. «Не учебное начальство исключило меня из гимназии, а родной отец, в минуту раздражения на моих товарищей» — вспоминал позже Сергей.

Конфликт в семье заставил молодого Зубатова покинуть отчий дом. Год спустя он женился на барышне Михиной, дом которой он издавна посещал, чтобы пользоваться обширной библиотекой, включавшей и запрещенные издания.

В первой половине 80-х Михинская библиотека стала центром кружка революционно настроенной молодежи. Зубатов полагал, что целью кружка является просветительская работа, но, как вскоре выяснилось, кое-кто из его участников имел более радикальные цели.

В 1886 г. ротмистр Отдельного корпуса жандармов и начальник отделения по охранению порядка и общественной безопасности в Москве Н.С. Бердяев (выведенный в «Статском советнике» под именем Петра Ивановича Бурляева), узнав о революционном кружке при библиотеке Михиных-Зубатова, пригласил Зубатова «на собеседование».
Как видно, Сергей Васильевич узнал из этого «собеседования» много для себя неожиданного и навсегда разочаровался в бывших товарищах, а также в самой идее революционного преобразования общества. Теперь он видит смысл своего существования в борьбе с «язвой революции», разъедающей общество.

Вероятно, мы никогда уже не узнаем всех обстоятельств перехода Зубатова из революционного лагеря в лагерь охранителей устоев. Такие обстоятельства, по понятным причинам, всегда и везде сохраняются в тайне. Комментарии же участников событий просто не могут не быть предвзятыми в ту или другую сторону. Исследователям остается лишь строить более или менее правдоподобные предположения и искать им косвенные подтверждения. В данном случае многие детали указывают на то, что Зубатов не был ни запуган, ни перекуплен, а действительно в ужасе отшатнулся от бывших товарищей, когда прояснил для себя их взгляды и методы в полной мере. Его не так уж трудно понять. Если изначально молодой человек планировал заняться лишь нелегальным распространением книжек по политической экономии, в крайнем случае — организацией забастовок, а затем узнал, что его дом, не поставив хозяина в известность, использовали как явку при подготовке кровавых террористических актов, ему было от чего прийти в негодование.
Понять можно, но переход на сторону противника, враждебные действия против бывших своих всегда имеют привкус чего-то непристойного. Особенно, если перебежчик, как это было в случае с Зубатовым, переходит на положение тайного сотрудника полиции. Впрочем, бывают ситуации, из которых этически-безупречного выхода просто не существует. Воспользоваться ранее приобретенными связями в революционных кругах и сдавать полиции тех, кто обратится к тебе за помощью? Красиво отойти в сторону, иметь возможность — и не предотвратить создание опасной террористической организации? И то, и другое неизбежно станет источником угрызений совести.

Другие материалы рубрики


  • ...В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.



  • Военные заслуги Цезаря в 50-е годы до н.э. позитивно повлияли на его репутацию в Риме. Его политический противник Цицерон в одной из официальных речей признает: «Могу ли я быть врагом тому, чьи письма, молва о нем и курьеры всякий день радуют слух мой не слыханными доселе названиями племен, народностей и местностей?» («О консульских провинциях», 22). «Некогда ... природа укрепила Италию Альпами; ведь если бы доступ в нее был открыт полчищам диких галлов, этому городу [Риму] никогда не довелось бы стать оплотом и местопребыванием верховной власти. Теперь же Альпы могут опуститься! Ведь по ту сторону высоких гор, вплоть до Океана, уже нет ничего такого, чего Италии следовало бы бояться» (там же, 34). С галльскими походами Цезаря были связаны еще некоторые мини-открытия. По словам его биографа Светония (56, 6), Цезарь, составляя отчеты сенату, первым стал придавать им вид книги со страницами, тогда как ранее консулы и военачальники писали их на листах сверху донизу. Римский архитектор Витрувий в своем известном трактате «Об архитектуре» (П, 9,14-16) сообщает, что во время боевых действий в Альпах Цезарь открыл для римлян лиственницу, из которой галлы строили свои крепости. Во время второго похода в Германию (54 г.) Цезарем были открыты такие диковинные для римлян виды животных, как большерогий олень («бык с видом оленя»), лоси и зубры.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • 7 июля «Св. Петр и Павел» подошел к побережью Японии. Япония в те годы, после недавнего восстания христиан и гражданской войны, была наглухо закрыта для посещений любых иностранцев, кроме подданных Голландии, через которых и проходила вся торговля и сношения с остальным миром. По утверждению американского исследователя Дональда Кина, изучившего японские документы тех лет, судно бунтовщиков подошло к юго-восточной части Японии, к провинции Ава на острове Сикоку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ... Совершенно неожиданно для всех книжный мальчик Юлиан оказался блестящим полководцем и администратором. Обладая колоссальной работоспособностью, он легко обучался, внимательно прислушивался к мнению опытных военачальников, но в то же время был тверд в принятии решений. На поле боя он проявлял чудеса храбрости, но при выборе тактики отличался осторожностью и предусмотрительностью. Он возвратил империи Колонию Агриппу (Кельн) и разбил варваров в битве при Аргеноторуме (Страсбурге). В кратчайшие сроки Галлия была очищена от германцев, укрепления на Рейне отстроены. Между тем одерживать блестящие победы в царствование Констанция было занятие нездоровое. Над победителем висел Дамоклов меч. Люди, осведомленные в политике, шептались, что цезарь Юлиан потому так отчаянно храбр, что предпочитает смерть в сражении смерти на плахе...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • В Петербурге Василий Васильевич пробыл не долго. Решив свои дела, повстречался со Стасовым, тоже обратившим внимание на разительные перемены в поведении старого друга. «Он оставался у меня от 3 до 11 вечера, — сообщает Владимир Васильевич своей племяннице В.Д. Комаровой. — Был мил, умнее, любезен, все что угодно, но… прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать… Характер прежний и физиономия — сбавились!!!». А перед самым отъездом на Филиппины Верещагин молит Стасова принять на себя роль душеприказчика: «…прошу Вас позаботиться о том, чтобы в случае если умру, утону, буду застрелен и т.п., в возможно скором времени после моей смерти была устроена в Обществе поощрения художеств аукционная продажа моих картин и выручена возможно большая сумма денег моим «детишкам на молочишко». И это пишет человек незаурядной смелости, воли и твердости характера!

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6