Сергей Васильевич Зубатов

Вс, 12/07/2014 - 22:01

Зубатов Сергей Васильевич
(1864 — 1917)

Вечеринка. В.Е.Маковский (1875-1897). Примерно так выглядели революционные сходки в конце XIX века

Деятель российского политического сыска Александр Иванович Спиридович (1873-1952)

Деятель российского политического сыска Евстрат Павлович Медников (1853-1914)


Условия труда и быта у рабочих конца XIX — начала XX века были ужасающими

Арест пропагандиста. И. Репин

Вячеслав Константинович фон Плеве (1846 — 1904) — министр внутренних дел и шеф жандармов в России

Георгий Аполлонович Гапон (1870 — 1906) — русский священник и политический деятель

Забастовка. С картины худ. Дроздова

Как и опасался С.В.Зубатов, впоследствии под влиянием революционной пропаганды рабочие массы оказались на стороне большевиков



Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.

— А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.
Худое, красивое лицо титулярного советника Зубцова пошло розовыми пятнами — то ли от удовольствия, то ли еще от какого-то чувства.

— Я говорю, Эраст Петрович, что революционное движение в России гораздо проще победить не полицейскими, а реформаторскими методами. Полицейскими, вероятно, и вовсе невозможно, потому что насилие порождает ответное насилие, еще более непримиримое, и так с нарастанием вплоть до общественного взрыва.
Тут надобно обратить главное внимание на мастеровое сословие. Без поддержки рабочих революционерам рассчитывать не на что, наше крестьянство слишком пассивно и разобщено.
Тихо вошел Смольянинов. Сел у секретарского стола, неловко придавил перевязанной рукой лист и принялся что-то записывать, по-гимназистски склонив голову набок.
— Как же лишить революционеров рабочей п-поддержки? — спросил статский советник, пытаясь понять, что означают розовые пятна.

— Очень просто. — Было видно, что Зубцов говорит давно обдуманное, наболевшее, и непросто теоретизирует, а, кажется, рассчитывает заинтересовать своими идеями важного петербургского человека.

— Тот, кому сносно живется, на баррикады не пойдет. Если б все мастеровые жили, как на предприятиях Тимофея Григорьевича Лобастова — с девятичасовым рабочим днем, с приличным жалованьем, с бесплатной больницей и отпуском — господам Гринам в России делать было бы нечего.
— Но как живется рабочим, зависит от заводчиков, — заметил Пожарский, с удовольствием глядя на молодого человека. — Им же не прикажешь платить столько-то и заводить бесплатные больницы.

— Для того и существуем мы, государство. — Зубцов тряхнул светло-русой головой. — Именно что приказать. Слава богу, у нас самодержавная монархия. Самым богатым и умным разъяснить, чтоб поняли свою выгоду, а потом закон провести. Сверху. О твердых установлениях по условиям рабочего найма. Не можешь соблюдать — закрывай фабрику. Уверяю вас, что при таком обороте дела у государя не будет более верных слуг, чем рабочие. Это оздоровит всю монархию!
Пожарский прищурил черные глаза.

— Разумно. Но трудновыполнимо. У его величества твердые представления о благе империи и общественном устройстве. Государь считает, что царь — отец подданным, генерал — отец солдатам, а хозяин — отец работникам. Вмешиваться в отношения отца с сыновьями непозволительно.
Голос Зубцова стал мягким, осторожным — видно было, что он подбирается к главному.

— Вот и надо бы, ваше сиятельство, продемонстрировать верховной власти, что рабочие хозяину никакие не сыновья, что все они, и фабриканты, и фабричные, в равной степени чада его величества. Хорошо бы, не дожидаясь, пока революционеры окончательно сорганизуют мастеровых в неподконтрольную нам стаю, перехватить первенство. Заступаться за рабочих перед хозяевами, иногда и надавить на заводчиков. Пусть простые люди понемногу привыкают к мысли, что государственная машина охраняет не денежных мешков, а трудящихся. Можно было бы даже посодействовать созданию трудовых союзов, только направить их деятельность не в ниспровергательное, а в законопослушное, экономическое русло. Самое время этим заняться, ваше сиятельство, а то поздно будет.

— Не надо меня «сиятельством» обзывать, — улыбнулся Пожарский. — Для толковых подчиненных я Глеб Георгиевич, а сойдемся поближе, можно и просто Глеб. Далеко пойдете, Зубцов. У нас умные люди с государственным мышлением на вес золота.
Б. Акунин. «Статский советник»

Выведенный в романе Акунина сотрудник Охранного отделения Зубцов, как и многие другие персонажи этого писателя, имеет вполне реального исторического прототипа. В годы, предшествовавшие первой русской революции, Сергей Васильевич Зубатов пользовался немалым влиянием и активно внедрял в жизнь свою теорию спасения России. Деятельность «социалиста от Охранки» имела некоторый успех среди рабочих и вызвала в революционных кругах бурю негодования. Политику создания легальных, подконтрольных государству профсоюзов быстро окрестили «полицейским социализмом», или «зубатовщиной», и заклеймили как «систематическое предательство интересов рабочего класса в пользу капиталистов» и действия «в интересах развращения политического сознания рабочих». Один из ведущих лидеров социал-демократического движения, небезызвестный Лев Троцкий, высказался по этому поводу весьма резко: «Самодержавие, в лице некоторых своих агентов, как известно, разочаровалось в административном терроре как единоспасающем средстве противореволюционной борьбы и решилось — не вместо террора, а вместе с террором — вести систематическую работу развращения рабочих масс».

Между тем в ранней молодости Сергей Васильевич был не чужд революционных кругов. Он охотно посещал собрания «прогрессивной молодежи», с интересом читал и помогал распространять запрещенные цензурой книги. Но пути юного Зубатова и революционеров очень быстро разошлись.

НИГИЛИСТ

Сергей Зубатов родился в 1864 г. в Москве в семье военного. Учился он в 5-й Московской гимназии, которую был вынужден покинуть неоконченной в 1882 г. В то время антиправительственная деятельность молодого человека еще не привлекла внимания государственного репрессивного аппарата, но, встревоженный «вредными» связями сына, отставной офицер Василий Зубатов решил провести политические репрессии в частном порядке. «Не учебное начальство исключило меня из гимназии, а родной отец, в минуту раздражения на моих товарищей» — вспоминал позже Сергей.

Конфликт в семье заставил молодого Зубатова покинуть отчий дом. Год спустя он женился на барышне Михиной, дом которой он издавна посещал, чтобы пользоваться обширной библиотекой, включавшей и запрещенные издания.

В первой половине 80-х Михинская библиотека стала центром кружка революционно настроенной молодежи. Зубатов полагал, что целью кружка является просветительская работа, но, как вскоре выяснилось, кое-кто из его участников имел более радикальные цели.

В 1886 г. ротмистр Отдельного корпуса жандармов и начальник отделения по охранению порядка и общественной безопасности в Москве Н.С. Бердяев (выведенный в «Статском советнике» под именем Петра Ивановича Бурляева), узнав о революционном кружке при библиотеке Михиных-Зубатова, пригласил Зубатова «на собеседование».
Как видно, Сергей Васильевич узнал из этого «собеседования» много для себя неожиданного и навсегда разочаровался в бывших товарищах, а также в самой идее революционного преобразования общества. Теперь он видит смысл своего существования в борьбе с «язвой революции», разъедающей общество.

Вероятно, мы никогда уже не узнаем всех обстоятельств перехода Зубатова из революционного лагеря в лагерь охранителей устоев. Такие обстоятельства, по понятным причинам, всегда и везде сохраняются в тайне. Комментарии же участников событий просто не могут не быть предвзятыми в ту или другую сторону. Исследователям остается лишь строить более или менее правдоподобные предположения и искать им косвенные подтверждения. В данном случае многие детали указывают на то, что Зубатов не был ни запуган, ни перекуплен, а действительно в ужасе отшатнулся от бывших товарищей, когда прояснил для себя их взгляды и методы в полной мере. Его не так уж трудно понять. Если изначально молодой человек планировал заняться лишь нелегальным распространением книжек по политической экономии, в крайнем случае — организацией забастовок, а затем узнал, что его дом, не поставив хозяина в известность, использовали как явку при подготовке кровавых террористических актов, ему было от чего прийти в негодование.
Понять можно, но переход на сторону противника, враждебные действия против бывших своих всегда имеют привкус чего-то непристойного. Особенно, если перебежчик, как это было в случае с Зубатовым, переходит на положение тайного сотрудника полиции. Впрочем, бывают ситуации, из которых этически-безупречного выхода просто не существует. Воспользоваться ранее приобретенными связями в революционных кругах и сдавать полиции тех, кто обратится к тебе за помощью? Красиво отойти в сторону, иметь возможность — и не предотвратить создание опасной террористической организации? И то, и другое неизбежно станет источником угрызений совести.

Другие материалы рубрики


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.
    Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.
    Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В Петербурге Василий Васильевич пробыл не долго. Решив свои дела, повстречался со Стасовым, тоже обратившим внимание на разительные перемены в поведении старого друга. «Он оставался у меня от 3 до 11 вечера, — сообщает Владимир Васильевич своей племяннице В.Д. Комаровой. — Был мил, умнее, любезен, все что угодно, но… прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать… Характер прежний и физиономия — сбавились!!!». А перед самым отъездом на Филиппины Верещагин молит Стасова принять на себя роль душеприказчика: «…прошу Вас позаботиться о том, чтобы в случае если умру, утону, буду застрелен и т.п., в возможно скором времени после моей смерти была устроена в Обществе поощрения художеств аукционная продажа моих картин и выручена возможно большая сумма денег моим «детишкам на молочишко». И это пишет человек незаурядной смелости, воли и твердости характера!

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6