Сергей Васильевич Зубатов

Вс, 12/07/2014 - 22:01

ЗАКАТ ЗВЕЗДЫ ЗУБАТОВА

Позиции Зубатова оставались достаточно сильными, пока он ладил с министром внутренних дел В.К. Плеве. Однако летом 1903 г. между ними возникли разногласия. «Полицейский социализм» как будто имел успех, способствуя верноподданническим настроениям среди фабричных рабочих. Но этот же успех, в свою очередь, способствовал активизации радикалов, обеспокоенных тем, что рабочие ускользают из-под их влияния. В этот сложный момент Зубатов понял, что Плеве не понимает или не разделяет его замыслов во всей полноте и куда больше доверяет традиционным репрессивным мерам, а значит, может погубить все дело. Отчаявшись убедить Плеве в своей правоте, он начал искать сторонников даже среди давних недругов, заинтересованных в ослаблении влияния министра внутренних дел.

В мемуарах С.Ю. Витте имеется следующий эпизод: «Зубатов, зная, что я против его рабочих организаций, никогда ко мне не являлся, и я его никогда не видел. Вдруг в начале июля (1903 г.), месяца за полтора до моего ухода с поста министра финансов, мне докладывают, что меня желает видеть Зубатов. Я его принял. Он мне начал подробно рассказывать о состоянии России по его секретным сведениям охранных отделений. Он мне докладывал, что, в сущности, вся Россия бурлит, что удержать революцию полицейскими мерами невозможно, что политика Плеве заключается в том, чтобы вгонять болезнь внутрь, и что это ни к чему не приведет, кроме самого дурного исхода. Он прибавил, что Плеве убьют и что он его уже несколько раз спасал.

Выслушав его подробный рассказ, я его спросил: «Для чего вы мне все это рассказываете, вы должны все это говорить Плеве», на что он мне ответил, что Плеве все это он говорил, но что Плеве, взявши чисто полицейский курс, от него отойти не хочет или не может. В заключение я ему сказал, что по-настоящему я должен бы был поехать к Плеве и передать ему все, что вы мне рассказывали, но я, не желая вам вредить, этого не сделаю и буду считать, что между нами никакого разговора не было, но советую вам все, что вы мне сказали, внушить Плеве». Как полагают исследователи, Сергей Юльевич не вполне искренен в своих воспоминаниях. Есть основания считать, что в действительности он вступил-таки в заговор с Зубатовым с целью низвержения министра внутренних дел, с которым не ладил, но, почуяв опасность, поспешил откреститься. Попытки Сергея Васильевича укрепить свои позиции в конце концов привели к обратным результатам. Плеве узнал, что Зубатов «под него копает», и стал добиваться у государя отставки своего недруга.
Примерно в это же время случилась массовая забастовка рабочих промышленных предприятий от Баку до Одессы. Ее начали по инициативе легальных зубатовских союзов под лозунгом восьмичасового рабочего дня, но вскоре к движению присоединились и социал-демократы, выдвигавшие также политические требования, вплоть до свержения самодержавия. Витте сообщает об этом событии следующее: «Через несколько недель разразилась общая забастовка в черноморских портах относительно морских перевозок. Великий князь Александр Михайлович, который был начальником главного управления мореплавания, потребовал объяснений от портовых управлений и, к удивлению своему, получил ответ, что эта забастовка устроена по приказу из Петербурга правительственными агентами, а потому они удивляются сделанному им запросу. В это время я уже получил донесение местной фабричной инспекции, из которого было видно, что все это устроено зубатовскими организациями. Плеве вынужден был своих же агентов (в том числе главного — еврейку из Минска) арестовать и выслать с юга.

Великий князь Александр Михайлович, полагая, что портовые управления указывают как организаторов стачки на фабричную инспекцию, приехал ко мне для объяснений. Я ему передал все донесения фабричных инспекторов и весь материал по зубатовщине.

Тогда же я подробно докладывал его величеству о всей этой истории, напомнив государю всю зубатовщину, и указывал на весь вред этой затеи».

В августе 1903 г. Зубатову было велено сдать все дела подполковнику Якову Сазонову и покинуть столицу не позднее вечера следующего дня. Безутешный Е.В. Медников описал отставку любимого начальника очень эмоционально: «...Через пять минут все уже было передано, и сел Яков на стул Сергея и стал принимать доклады, и теперь продолжает то же делать. Горе, конечно, неописуемое, тут и говорить не стоит, и затем неожиданность всех поразила, как громом, а через сутки Сер. Вас. приказано выехать из Питера, сборы коротки, и 20-го курьерским проводили в Москву. Проводить собрались самые близкие к Сергею, а челядь побоялась, и из этого создается инцидент: хотят всех уволить, кто провожал Сер. Вас. Говорят, демонстрация против министра. Я думаю, этого, кажется, ни у кого на уме не было, здесь каждый близкий человек старался выразить душевное свое сочувствие человеку с чутким, золотым, отзывчивым сердцем; конечно, прощаясь, все плакали». К концу года Зубатов, как неблагонадежный, был выслан во Владимир под надзор полиции.

15 июля 1904 года Плеве, как и предсказывал Зубатов, был убит террористами, а 4 февраля 1905 года жертвой теракта стал великий князь Сергей Александрович. В промежутке между этими двумя событиями Зубатов был полностью восстановлен в правах, так как великий князь был неизменно к нему расположен. Однако на службу Сергей Васильевич больше не вернулся и даже не спешил покинуть место ссылки.

Между тем отстранение Зубатова не означало немедленного пресечения начатой им деятельности. Обезглавленное движение отнюдь не прекращало своего существования, но постепенно выходило из-под контроля. На местах стали вырастать лидеры помельче. Одним из выучеников Зубатова, продолжившим свою деятельность после отставки начальника, был небезызвестный Георгий Гапон. По всей видимости, Сергей Васильевич не сам избрал его в помощники. Сохранилась следующая запись Зубатова о Гапоне: «Из бесед я убедился, что в политике он достаточно желторот, в рабочих делах совсем сырой человек, а о существовании литературы по профессиональному движению даже не слыхал. Я сдал его на попечение своему московскому помощнику (рабочему), с которым он затем не разлучался ни днем, ни ночью, ночуя у него в комнате... При сдаче мною должности тому лицу, которое навязало мне знакомство с Гапоном, оказался такой казус: просматривая оправдательные денежные документы, оно увидело запись: «Гапону — 100 рублей» и очень взволновалось, так как само платило ему столько же. Впоследствии это лицо мне призналось, что, будучи вынуждено давать градоначальнику подробные сведения о моих начинаниях в С.-Петербурге по рабочему вопросу и опасаясь быть назойливым в отношении меня своими расспросами, оно приставило ко мне в качестве агента Гапона, которому и платило за осведомление 100 рублей в месяц. Такова была начальная карьера героя 9-го января». Очевидно, что лицом, сосватавшим Гапона Зубатову, был его преемник на посту начальника Особого отдела Яков Сазонов.

В конце концов, легальные рабочие организации превратились в орудие социал-демократов. О начавшейся по инициативе Гапона со товарищи в январе 1905 г. стачке на Путиловском заводе В.И. Ленин писал следующее: «Легальное рабочее общество было предметом особого внимания зубатовцев. И вот, движение зубатовское перерастает свои рамки и, начатое полицией в интересах полиции, в интересах поддержки самодержавия, в интересах развращения политического сознания рабочих, это движение обращается против самодержавия, становится взрывом пролетарской классовой борьбы.

Социал-демократы давно уже указывали на неизбежность таких результатов нашей зубатовщины. Легализация рабочего движения — говорили они — принесет непременно пользу нам, социал-демократам. Она втянет в движение некоторые, особенно отсталые слои рабочих, она поможет встряхнуть тех, кого не скоро, а может быть и никогда не встряхнул бы агитатор-социалист. А раз втянутые в движение, заинтересованные вопросом о своих судьбах, рабочие пойдут дальше. Легальное рабочее движение будет только новым, более широким основанием для социал-демократического рабочего движения».

Предсказание это оправдалось в полной мере. Упомянутая стачка привела к Кровавому воскресенью, а затем события неумолимо покатились к Первой Русской революции. Среди организаторов Декабрьского восстания 1905 г. в Москве было немало «птенцов гнезда Зубатова». При ближайшем рассмотрении приходит в голову, что зубатовские идеи были, по сути, воплощены в жизнь после прихода к власти большевиков. Последние создали профессиональные союзы под эгидой деспотического патерналистского государства. Лишь место Отца народа занял не представитель дома Романовых.

Сам Сергей Васильевич бурный период 1905-1907 гг. пересидел во Владимирской глуши. Возвратившись в 1910 г. в Москву, он начал проявлять некоторую общественную активность, регулярно публикуя свои статьи в газете «Гражданин», но никаких официальных должностей больше не занимал. Политических взглядов отец-основатель «полицейского социализма» не поменял. Искренность убеждений он подтвердил своей смертью. В марте 1917 г., получив известие об отречении Николая II, Сергей Зубатов застрелился.

Другие материалы рубрики


  • ...В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.



  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В 1962 г. Ландау была присуждена Нобелевская премия «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния, в особенности жидкого гелия», об этом ему сообщил лично посол Швеции Ульман. Поехать на торжественную церемонию вручения Ландау, естественно, не смог. После аварии Ландау все время находился в угнетенном состоянии, ходил с трудом и жаловался на боли. При попытке заговорить с ним на научные темы он неизменно отвечал: «Я сейчас плохо себя чувствую. Завтра это пройдет и мы поговорим». В марте 1968 г. у Ландау, по-видимому, как отдаленное следствие повреждений при аварии, развился паралич кишечника. Операция не помогла, работа кишечника не восстановилась. Первого апреля 1968 г. Ландау умер от послеоперационного тромба...



  • ... Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Изменил Павел и административно-территориальное деление страны, принципы управления окраинами империи. Так, 50 губерний были преобразованы в 41 губернию и Область Войска Донского. Прибалтийским губерниям, Украине и некоторым другим окраинным территориям были возвращены традиционные органы управления. Все эти преобразования очевидно противоречивы: с одной стороны, они увеличивают центра-лизацию власти в руках царя, ликвидируют элементы самоуправления, с другой — обнаруживают возврат к разнообразию форм управления на национальных окраинах. Это противоречие происходило прежде всего от слабости нового режима, боязни не удержать в руках всю страну, а также от стремления завоевать популярность в районах, где была угроза вспышек национально-освободительного движения. Ну и, конечно, прояв-лялось желание переделать все по-новому. Показательно, что содержание судебной реформы Павла и ликвидация органов сословного самоуправления означали для России, по сути, шаг назад. Эта реформа коснулась не только городского населения, но и дворянства.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4