Советские «асы» против немецких «экспертов». Часть 2

Ср, 05/27/2015 - 15:30

Но, как мы раньше видели из высказывания А.Гартнера, истребители Люфтваффе с Восточного фронта тоже имели свои претензии к соратникам, служившим в Западной Европе.
И вот чтоб понять корни этого антагонизма, а заодно и причину большей «стоимости» сбитого вражеского самолета на Западном фронте, давайте-ка вдумаемся: а что такое Западный фронт? Это ведь для нас и теперь все, что не Восточный фронт — то Западный (не считая, конечно, Тихоокеанского ТВД). Но вообще-то применительно к войне в Европе четко различаются два театра военных действий: Средиземноморский (боевые действия на Балканах, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Италии и Южной Франции) и Западноевропейский. К последнему относятся Странная война, вторжение Германии в Норвегию, Данию, Бельгию, Голландию, Францию, Битва за Британию с последующей войной бомбардировок и, наконец, второй фронт в Западной Европе. В мемуарах Д.Эйзенхауэра термин «Западный фронт» появляется только после высадки союзных войск в Северной Франции (Д.Эйзенхауэр «Крестовый поход в Европу». — Смоленск: Русич, 2000. — 528 с.)

А теперь рассмотрим очень показательный пример, для чего снова придется потревожить память «звезды Африки» — Ханса Марсейля. Первый воздушный бой — 24 августа 1940 г., в районе Дувра. Результат — сбитый «Спитфайр» (истребитель). Участие в сражениях над северо-западом Европы продолжалось до февраля 1940 г. Всего за этот период Марсейль заявил о семи победах, из которых официально были подтверждены только три. А еще за этот период он был дважды награжден железным крестом — сперва второй, а затем первой степени. В конце апреля 1941 г. прибыл в Ливию; второго декабря, уже имея на счету около тридцати сбитых в Африке самолетов, награжден немецким крестом в золоте, занимающим промежуточное место между железным первой степени и рыцарским (airwar.ru/history/aces/ace2ww/pilotg/marseile.htm; renascentia.ru/marseille.htm).

Итак, один и тот же человек, один и тот же противник, разные лишь ТВД — но «стоимость» наград несопоставима.
Дальше, правда, дело пошло веселее. На Марсейля обратил персональное внимание Геринг. Возможно, рейхсмаршал счел, что африканскому корпусу необходима своя авиазвезда, или кто-то из приближенных воспринял интерес «наци номер два» как руководство к действию (более чем характерно для свит разнообразных вождей)… Так ли, иначе, но 21 февраля 1942 г. Ханс-Йоахим заявил о 50-й победе, а 22 февраля был награжден Рыцарским Крестом, который ему вручили два дня спустя (renascentia.ru/marseille.htm). Скорость присуждения награды, по-моему, более чем красноречива. И тем не менее, даже это не идет ни в какое сравнение с началом карьеры Марсейля — два креста за не то три, не то пускай даже семь сбитых. На другом ТВД.

Несоответствие между количеством «наградных» побед или баллов на различных театрах военных действий, как видим, появилось отнюдь не в конце войны, как это представлено Джонсоном. Кстати, и его версия о причине пресловутого несоответствия (разная интенсивность воздушных боев) не единственная. Например, в статье Большой военной энциклопедии, посвященной рыцарскому кресту, говорится, что количество побед, оценивавшееся этим орденом, увеличивалось по мере ухудшения ситуации на фронте (zonawar.ru/ordena_medali/krest_germanij2.html). Похоже. Например, в истребительной эскадре JG 52, воевавшей на Восточном фронте, упомянутое количество действительно равномерно росло (ru.wikipedia.org/wiki/ Jagdgeschwader _52#.): в среднем от 35-40 в 1941 до 74-90 в 1945 г. Только с января по декабрь 1942 г. «цена» рыцарского креста для пилотов этого подразделения выросла с 42 (24.01.42 г., лейтенант Герман Граф) до 51 победы (21.12.42 г., майор Хубертус фон Бонин).
В эту картину хорошо вписывается показатель Марсейля, хотя по счету JG 52 он соответствует не началу, а концу сорок второго. Вполне объяснимо. В африканскую кампанию Германия была, по сути, втянута помимо воли и вопреки планам — пришлось помогать итальянцам, развязавшим эту авантюру.

А вот иной пример. Лейтенант Эгон Майер. Воевал в Западной Европе. Первого августа 1941 г. награжден рыцарским крестом, имея на счету всего-навсего 20 сбитых самолетов. Один нюанс: 18 из этих двадцати — четырехмоторные бомбардировщики (К.А.Залесский. «Люфтваффе. Военно-воздушные силы Третьего рейха. — М.: Эксмо, 2005. — 736 с.).
Здесь очень уместно вспомнить, что «Битва за Британию» и последующие воздушные битвы над европейским северо-западом — это не только немецкие налеты на Англию. Это еще и британские (а с августа сорок второго — и американские) налеты. И не только на оккупированные немцами территории, но и собственно на Германию. Причем в том же сорок втором королевские ВВС признали неэффективными удары по конкретным военным объектам и перешли к ковровому бомбометанию — начали осуществлять так называемое «обездомливание» германской рабочей силы и другие подобные проекты. Да и американские бомбардировки военных объектов сводились к засыпанию бомбами и самого объекта, и всего вокруг. Получается, так называемые «охотники с канала» не просто сбивали вражеские самолеты — они спасали население рейха.

Но вернемся к тактике немецких истребителей на Восточном фронте.
Вот, например, в книге Р.Ф.Толивера и Т.Дж.Констебля приведены данные о победах «белокурого рыцаря». К сожалению, сохранилась только первая летная книжка Хартманна, в которой зафиксированы данные лишь о его первых 150 победах. Среди них 7 штурмовиков Ил-2, 5 пикирующих бомбардировщиков Пе-2, два самолета, обозначенные как У-2 и один — как Р-5. Даже если предположить, что три последних — ночные бомбардировщики По-2, а не связные или почтовые самолеты, девяносто процентов из ста пятидесяти побед — истребители.

Последняя победа в летной книжке датирована 13.12.1943 г. Данные об остальных победах Хартманна взяты из его писем или из дневника истребительной эскадры JG 52. Кстати, состояние последнего лучше всего показывает, действительно ли немецкое командование придирчиво анализировало каждую победу эксперта (во всяком случае, в 44-45 годах). Только в двенадцати случаях из двухсот двух значатся названия сбитых самолетов — надо ли говорить, что среди них только истребители? Зато много записей типа: «02.03.44 (10 побед за день) Кировоград».

Кстати, и с «африканцем» Марсейлем практически та же ситуация: из 158 сбитых им самолетов только 4 были бомбардировщиками (двухмоторными). Прочие — истребители.
А теперь для сравнения — показатели И.Н.Кожедуба: 21 истребитель Fokke-Wulf FW-190; 18 бомбардировщиков Junkers Ju-87; 3 штурмовика Henschel Hs-129; 2 бомбардировщика Heinkel He-111. Остальное — «чистые» истребители (М.Ю.Быков. «Победы сталинских соколов» — М.: Яуза, ЭКСМО, 2008. — 608 с.). «Чистые», потому что FW-190 — истребитель-бомбардировщик. Во всяком случае, судя по воспоминаниям И.Н.Кожедуба, ему приходилось иметь дело преимущественно с такой модификацией «Фокке-Вульфа». В числе прочего ас описывает не только то, как атакованные им «фоккеры» вынуждены были сбрасывать бомбы куда попало, но и различные приемы использования этих самолетов. «Теперь при воздушных налетах фашисты предпринимали такой тактический маневр. Вперед выпускали «фоккеров». Сбросив бомбы, они связывали боем наши истребители. Затем прилетали пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87», — пишет он в книге «Верность отчизне».

К концу 1944 г. «Фокке-Вульф» вообще остался единственным бомбардировщиком Люфтваффе. «Со стороны Верховного командования это был «гениальный» ход: роспуск тактической авиации именно в тот момент, когда враг достиг полного господства в воздухе. Нет больше бомбардировщиков, нет больше самолетов-разведчиков, нет больше «Штук», а только истребители и истребители-бомбардировщики», — пишет П.Хенн в своем «Последнем сражении».

Итак, из 64 жертв И.Н.Кожедуба (это даже считая с «Мустангами») штурмовики и бомбардировщики составляют от тридцати шести до шестидесяти девяти процентов. Иными словами, от «больше трети» до «больше двух третей» — в зависимости от того, сколькие из сбитых им FW-190 принадлежали к специализированно-истребительным модификациям. А, повторюсь, судя по воспоминаниям аса, вариант «две трети» куда ближе к истине. Но даже и 36% несопоставимо больше аналогичных показателей «восточника» Хартманна и «африканца» Марсейля.

Потому-то, наверное, расценки на победы немецких истребителей Восточного и африканского ТВД и были иными, чем для «охотников с канала», экспертов Западного фронта, пилотов ПВО территории Германии. Вероятно, где-то в верхах Люфтваффе все-таки витало мнение: кое-кто чрезмерно заботится о личной статистике в ущерб тому, что, по сути, составляет долг истребителя. Так это или нет — наверное, все же судить не нам.
Но вот тему «охоты на уточек» и превосходства асов-экспертов Люфтваффе мы, надеюсь, аргументированно закрыли.

Другие материалы рубрики


  • Вот уже более семидесяти лет прошло со времени Сталинградской битвы, но до сих пор те далекие события отзываются в наших сердцах, недаром сейчас снова поднимается вопрос о возвращении Сталинграду его героического имени. Именно в Сталинградской битве наиболее ярко проявились положительные качества советских бойцов, а особенно — бойцов воздушно-десантных войск. Гвардейские стрелковые дивизии, сформированные на базе воздушно-десантных корпусов, сыграли решающую роль в обороне Сталинграда, так же, как и Сталинградская битва — в Великой Отечественной войне.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Во второй половине 1941 г. стало очевидно, что действовавшие на то время боевые и полевой уставы РККА не соответствуют реалиям идущей войны, и что Красная Армия плохо подготовлена к наступлениям на полевые укрепления противника (большой привет господину Резуну и его многочисленным клонам). Возникла необходимость анализа и обобщения накопленного (но еще достаточно скудного) практического опыта. В качестве примера таких попыток можно привести «Инструкцию командования 29-й армии по организации наступления на обороняющегося противника, применившего инженерные средства полевой фортификации на лесисто-болотистом театре» от 23 сентября 1941 г. Инструкция, в частности, подчеркивает необходимость проведения соответствующих учений и занятий с личным составом — да-да, та самая сторона фронтовой жизни, которая, как правило, ускользает от внимания создателей киноэпопей и — что гораздо хуже — историков-популяризаторов.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • У немецких генералов принято списывать свои неудачи либо на «объективные причины» (чаще всего это были «погодные трудности»), либо на «безумные» решения Гитлера. Странно, что никто не догадался объявить таким безумием «зимний поход на Москву».
    До 1941 года вести военные действия на просторах Русской равнины отваживались лишь сами русские, кочевники-татары и запорожские казаки. Именно запорожские, а не «украинские» — только у запорожцев были специальные команды «характерныков», обученные и экипированные для зимней войны.


  • «Надо просто продержаться! На востоке русским можно еще, по крайней мере, два месяца оказывать сопротивление. За это время дело дойдет до разрыва коалиции русских и англосаксов. И кто из них раньше обратится ко мне, с тем я и заключу союз, против другого», — эту речь Гитлер произнес своему окружению 6-го апреля. Но как ни абсурдно она сейчас звучит, тогда ее поддерживало все руководство Германии. В коридорах бункера, где обитал в последнее время вождь Третьего рейха, витал дух Семилетней войны и ее «чудного» завершения: когда воевавшая против войск Фридриха II коалиция распалась вскоре после смерти российской императрицы Елизаветы. И вот этот день настал — по коридору министерства пропаганды бежал воодушевленный Геббельс, он спешил в аппаратную, чтобы сообщить о чуде. «Мой фюрер! Я поздравляю Вас! Рузвельт умер. Расположение звезд говорит, что вторая половина апреля станет для нас поворотным пунктом. Сегодня пятница 13-е апреля, это и есть поворотный пункт». Эта новость только укрепила веру Гитлера и его окружения в свою избранность. «Начиная с лета 1944 года, Германия вела войну только за выигрыш времени. В войне, в которой с обеих сторон участвовали различные государства, различные полководцы, различные армии и различные флоты, в любое время могли возникнуть совершенно неожиданные изменения обстановки, в результате комбинации этих различных сил. Эти неожиданные события нельзя было предсказать, но они могли возникнуть и оказать решающее влияние на всю обстановку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Считаю долгом сразу объявить: данная статья не претендует ни на «абсолютную истину», ни на какие-либо революционные открытия. На эту тему есть очень много публикаций, причем с той или иной степенью доказательности отстаивают они диаметрально противоположные точки зрения. Тем не менее в широких кругах, не слишком интересующихся историей и не читающих специальных изданий, как-то исподволь утвердилась уверенность, будто в годы Второй Мировой немецкие асы-истребители (или, как их называли в Германии, «эксперты») на порядок превосходили советских летчиков. И будто последних готовили кое-как, наскоро — лишь бы побольше, делая ставку на количество, а не на качество. Вот попыткой разобраться, так сказать, «к какому краю правда ближе» и является эта статья.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • В последнее время часто поднимается вопрос о полководческом и солдатском мастерстве в период Великой Отечественной войны. В России сейчас немало людей, которые убеждены в том, что немецкие военачальники были лучше наших, а их солдаты — мужественнее. Остается открытым только вопрос: почему немцы, начав с блестящих побед, пришли к полному поражению? Немецкие «генералы от мемуаров» нашли этому два стандартных объяснения: «погода» и «неверные решения фюрера». К «волевым» решениям Гитлера мы когда-нибудь вернемся. Поговорим пока о погоде.
    В первый период Великой Отечественной немцы практически не жаловались на погоду. Были претензии к летней жаре. А еще больше — к пыли, которая, вздымаясь выше деревьев, выдавала приближение немецких моторизованных колонн. Серьезные претензии к погоде начнутся у немцев во время сражений под Москвой, Ростовом и Тихвином.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Когда говорят о начале войны, о 22 июня 1941 года, все время отмечается внезапность германского нападения. Но было ли оно внезапным, неожиданным? Многие известные, а также недавно рассекреченные материалы военной разведки (и документы по линии НКВД и НКГБ) предупреждают о предстоящей агрессии немцев, в них упоминаются конкретные даты, в том числе июньские. Некоторые из донесений просто «кричат» о нападении…

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Что такое безвозвратные потери? Согласно приказу заместителя Наркома обороны №023 от 4 февраля 1944 года, это — «погибшие в боях, пропавшие на фронте без вести, умершие от ран на поле боя и в лечебных учреждениях, умершие от болезней, полученных на фронте, или умершие на фронте от других причин и попавшие в плен к врагу». Об этих безвозвратных потерях шли доклады. Это были потери для полка и дивизии безвозвратные, люди эти были для них потеряны — ведь редко кто из оставшихся в живых попадал снова в свою часть. Но это не значит, что все эти люди погибли. Часть из них попала в плен (особенно при отступлении) и впоследствии выжила, часть осталась на оккупированной территории, часть попала к партизанам, а некоторая часть, может быть, и вернулась в полк, но уточнение зачастую не делалось. Следовательно, из этой цифры безвозвратных потерь определенный процент людей оказался впоследствии жив, причем довольно значительный. Ведь раненые, направленные по тяжести ранений в армейские, фронтовые и центральные (выше дивизионного уровня) лечебные учреждения, все-таки, по большей части, выздоравливали.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Для 33-й гвардейской дивизии участие в Сталинградской битве началось с 12 июля 1942 года. В этот день дивизия заняла оборону в 50 километрах северо-западнее Калача. В составе 62-й и 64-й армий, вставших на пути немецко-фашистских частей, прорвавшихся к Большой излучине Дона (на фронте Боковская — Морозовская — Цимлянская) было 10 дивизий, а в гитлеровской группировке — 29, в том числе 4 танковых, 3 моторизованных и 22 пехотных. А с июля по сентябрь 1942 года количество их дивизий выросло до 80. Боевые действия 33-я дивизия начала 17 июля.



  • Промозглой, слякотной весной 1945-го года Третий рейх, «агонизируя», прекращал свое существование. Подобно предсмертным судорогам, контрудары немецких войск, нанесенные в Арденнах и у озера Балатон, не смогли кардинально изменить ход истории. Войска Советской Армии и войска союзников вели бои на территории Германии. В начале апреля англо-американские силы, не встречая сильного сопротивления противника, своими передовыми частями на участке 9-й американской армии вышли к реке Эльба, этим приблизившись к Берлину на расстояние 100-120 километров, и остановились, в связи с ранними договоренностями союзников по антигитлеровской коалиции. Ну а войска 1-го Белорусского фронта Советской Армии от столицы Германии тогда отделяла дистанция в 60 километров. Тысячелетний рейх, просуществовав двенадцать лет, теперь под ударами войск антигитлеровской коалиции лежал в руинах. Впереди оставалась последняя битва — одна из самых кровопролитнейших битв той войны. И обе стороны этого сражения к ней серьезно готовились. Одни солдаты писали на броне своих танков — «Вперед на Берлин!», другие — «Берлин всегда будет немецким!!!»

    • Страницы
    • 1
    • 2