Стихотворение "Закат". К трагедии Квинтилия Вара

Ср, 08/07/2013 - 22:35

Закат за нами… Ветра тихий стон.
И орды готов за чертой Тицины.
Порою стилус и клинок едины.
Когда приходит твой Армагеддон, нет смысла прятаться за стены сна и веры.
Ночь так близка. К Харону полумеры!
Нам больше нет пространства отступать.
Пергаментом всю горечь не впитать, но попытаюсь…
Каюсь, верю, маюсь…
Среди холодной, проклятой степи.
Нас бросили. Но все же не уйти.
Я посижу немного у реки.
Агония привычного нам мира.
За лентою Тицины ждут враги — стервятникам достаточно для пира.
Что после нас останется? Круги? На глади этой речки.
Тьма? Забвенье? Век новый — это варвары, враги.
Век старый — это наше поколенье.
Неслышно кто-то сзади подошел. И тронул за плечо.
Улыбка друга.
Вернулся Гай из Рима.
– Жив еще?
Я усмехнулся:
– Тихе1 — мне подруга! Что там сенат?
– Вопят, — Гай едко улыбнулся. — Богоподобный наконец проснулся и требует защиты всех основ.
– Поменьше в ставке было бы ослов… Тогда, быть может, изменилось что-то.
– Меня зовут домой. Нашли кого-то, кто смог меня забрать с передовой.
– Ты согласился? Дивная забота.
– Я не рожден для подлости такой.
– Быть может зря, — я тихо прошептал.
– Поверь, мой друг, я все уже познал.
Не жалко уходить во тьму с друзьями.
Мы запрудим Стикс черными челнами.
Харон2 давно такого не видал.
– Вокруг так много умных и святых.
И каждый лишь добра тебе желает, — я прошептал, и ветер вдруг затих.
– Намереньями вымощен наш путь.
- Хотя бы не благими, но кто знает.
- И мир чужой, далекий не забыть.
- Тревожит он предутренними снами.
– Забыв его, себя нам не простить, — Гай передернул под плащом плечами. — Так трудно быть собой…
– Так трудно быть, — я улыбнулся другу и привстал, — трава сегодня изморозью крыта.
– Я вижу, Маркус, наша карта бита.
– Забудь, мой друг.
– Мир прошлый не забыть. И если проиграем, не простить. Себя, врагов… И не простить друг друга.
– За нами ночь. Да, повторяться глупо. Но правда безразлична к нам теперь.
– Там зверь, — Гай неохотно приподнялся тоже. — Трава степная станет смертным ложем. Для нас, для них. И ночь падет на Рим.
Я глянул в степь — тяжелый черный дым набросил покрывало на светило.
Закат уходит, все иначе было.
Уходит Рим. И что придет за ним?
Всего лишь мой десятый легион. Так мало против готов…
Все напрасно. За нами Капуя, Милан, Равенна, Кром.
На небе тишь, да вот в душе ненастно.
– Марк, мы одни остались. Нас так мало. И сорок тысяч нам не одолеть.
– Приветствуют идущие на смерть, — я улыбнулся горько и устало.
– Не стоит отдавать им легион. Ведь эту жертву мало кто оценит.
– Закон природы. Ночь наш полдень сменит. Для Рима этот бой — Армагеддон.
Ты веришь в чудо, друг? А я не верю. Империя сдержать не может зверя.
Ты слышишь плеск Тацита мертвых волн? Уходит мир…
Уходит, словно сон.
Короткий спазм сжал горло темной бронзой.
Закат в крови. И в сердце боль занозой.
Я прошептал:
– Вдруг сдержим мы с тобой?
Послышался далекий волчий вой.
– Поверь мне, Гай, еще мы повоюем.
– Час или два. Вот видишь — здесь стою я. Но завтра бездыханным мне лежать.
– Ну, вот. Опять… Боишься? — я сжал его плечо рукой.
– Когда с отчизною простишься, что испугает? Я ведь не такой.
Забыл, как мы рубились на Востоке?
Как Нила темно-синие истоки искрились алым пламенем крови?
– И нежность той египетской любви. Все это помню… Как и горечь яда.
Гай усмехнулся горько:
– Вот награда. Нам остается только умереть.
Ты знаешь, подкрепленью не успеть.
И перебьют нас всех поодиночке. Нам надо отступить. Дождаться Тита.
– Приказ ты помнишь, друг. Тропа открыта.
И выбирай — на плаху иль вперед.
Дороги две — лишь на последней слава.
– И смерть. Порою честь — отрава.
Козлобородые безумцы из сената… да император…
– Не стоит, друг. Его лишь воля свята. Он — Рим.
– А мы?
– Мы знамя.
– И вспомнят ли о нас?
– Ответ — не знаю.

Другие материалы рубрики


  • ...Но в своем стремлении установить гегемонию в Средиземноморье карфагеняне имели сильных конкурентов. Этими конкурентами были греки, выходцы из малоазийского города Фокеи.
    Около 600 г. до н. э. близ места впадения реки Роны в Средиземное море фокейцы основали колонию Массалию (ныне г. Марсель). Это положило начало активной экспансии греков на запад. Вскоре они нашли себе союзников. Правители Тартесса, давно с беспокойством наблюдавшие за усилением Карфагена, отдавали себе отчет в том, что не смогут противостоять ему в одиночку. Они предпочли поддержать греческую колонизацию. Царь Тартесса Аргантоний позволил фокейцам основать несколько колоний на юго-восточном побережье Пиренейского полуострова и оказывал им всяческую помощь. Первые военные столкновения между фокейцами и карфагенянами закончились не в пользу последних...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Римский ученый Плиний в своей «Естественной истории» (IX, 121) сообщает, что на пиру Клеопатра даже растворила в вине дорогую жемчужину, желая поразить Антония окончательно. Можно только догадываться, во сколько обошлись египетскому бюджету эти увеселительные мероприятия. Однако роскошные празднества в Тарсе имели вполне рациональное объяснение. Статус Клеопатры был в то время весьма неопределенным, ведь Антоний обвинял ее в недостаточной помощи против Брута и Кассия, в связи с чем Квинт Деллий и был послан в Александрию. Подыгрывая Антонию, который разъезжал по Малой Азии, презентуя себя в качестве Нового Диониса, Клеопатра тем самым стремилась завоевать его покровительство. В этом аспекте фантастические пиры вполне окупались.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Близ впадения в Волгу реки Оки есть небольшая железнодорожная станция под названием Сейма. В июне 1912 г. некий штабс-капитан Конев, проводя на соседствующих с ней холмах воинские учения, нашел в земле искусно выделанный бронзовый топор. Находка вызвала большой интерес. В самом скором времени здесь провели археологические раскопки — увы, только силами воинской части, о чем более поздние исследователи не перестают сокрушаться. Профессиональная археологическая подготовка господ офицеров сильно уступала их энтузиазму. Все же удалось установить, что холмы над Окой скрывали в себе могильник бронзового века, включающий по крайней мере полсотни захоронений с богатым погребальным инвентарем: бронзовым и каменным оружием, керамикой, нефритовыми украшениями. То есть, это выглядело как могильник с предписанными обычаем приношениями мертвым. Человеческие останки при раскопках описаны не были, но поначалу археологи относили их отсутствие насчет то ли небрежности первых исследователей, то ли условий захоронения, не позволивших сохраниться костным тканям. Большая часть находок была отправлена в музей Нижнего Новгорода.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Во времена А.С. Пушкина никто толком не знал, кто такие хазары, но помнили, что с ними связано начало собственно русской истории. Хазары, о которых упоминает великий поэт в «Песне о вещем Олеге», и доныне одна из загадок истории. Сюжет пушкинских строк совсем не связан с хазарами, ведь речь идет о смерти Олега, исходящей от любимого коня. Однако начало любого повествования всегда запоминается в первую очередь.
    До недавнего времени историками-славяноведами считалось, что в Х веке славяне были биты хазарами и потому платили им дань. Однако хазарское влияние на Русь было недолгим.
    На стыке VIII-IX веков князья Аскольд и Дир освободили от хазарской дани полян. Нестор-летописец в Начальной летописи — «Повести временных лет» — рассказывает, как степняки-хазары подошли к земле полян — жителей Киева — и потребовали с них дань, и поляне дали им дань — мечами.



  • ...Первым за этот вопрос взялся австриец Вейт. Оказывается, в армии римского полководца была должность производителя строительных работ, которую в те времена занимал некий Маммурра Формианец. Однако, анализируя целый ряд обстоятельств, Вейт пришел к выводу, что автором моста все же был сам Цезарь. Косвенно об этом свидетельствует хотя бы довольно-таки подробное описание моста в «Записках …». Эта книга была предназначена в первую очередь для римских политиков, а потом уже для простых обывателей. Цезарь старался в книге подчеркнуть собственные заслуги, доказать свое искусство полководца, мудрость и благородство гражданина. Поэтому «Записки …» должны были способствовать росту его популярности, и включение подробного описания строительства моста в труд имело смысл, если автором проекта был Цезарь, а не какой-то древнеримский прораб Маммурра...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Таким образом случилось, что Вар перестал держать свои войска сосредоточенными в одном месте, как он должен был бы делать, находясь в неприятельской стране, но разослал своих людей в разные стороны, уступая просьбам более слабых либо для того, чтобы защитить определенные места, либо для того, чтобы переловить разбойников или же прикрыть доставку продовольствия. Вождями заговора и вероломной войны, которая уже начиналась, были наряду с прочими Арминий и Сегимер, которые находились постоянно при нем и часто пировали за его столом. Когда же он стал вполне доверчивым и уже не подозревал ничего дурного, — даже больше, не только не верил тем, кто подозревал худое в том, что происходило и советовал ему быть осторожным, но даже обвинял их в необоснованной трусости и привлекал к ответственности за клевету, — тогда по предварительному сговору восстали сперва некоторые отдаленные племена. Они считали, что таким образом они скорее заманят Вара в ловушку, когда он выступит против восставших и пойдет по стране, которую он считал дружеской, чем если они все сразу начнут войну против него, дав ему тем возможность принять необходимые меры предосторожности...



  • ...Еще во время Александрийской войны Цезарь, опираясь на свои диктаторские полномочия, возвратил Египту остров Кипр, аннексированный Римом в 58 г. и превращенный в провинцию. По словам Диона Кассия, этот дар должен был успокоить враждебных Риму александрийцев. Впоследствии Кипр был передан под власть Клеопатры, которая направила туда специального стратега и даже чеканила на острове свою монету. В Египте были дислоцированы четыре римских легиона, которыми командовал доверенный вольноотпущенник диктатора Руфин. По словам биографа Цезаря Светония (II в. н.э.), эти войска должны были поддерживать порядок в Египет, поскольку сам Цезарь опасался превращать в провинцию столь богатое ресурсами царство. Оставляя Клеопатру на троне, Цезарь рассматривал ее как свою ставленницу. Тем не менее, во внутренней политике царица могла действовать вполне независимо.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ... Финикия не была единым самостоятельным политическим образованием. Каждый крупный город имел подвластные ему сельскохозяйственные территории и фактически являлся самостоятельным государством. Кроме того, крупные города имели зависимые от них более мелкие города-спутники, которых называли дочерьми главного города. Так Тир, расположенный на острове, осуществлял связь с материком через лежащий поблизости на побережье город Усу, который был «дочерью Тира». В каждом городе-государстве был, как правило, свой царь, хотя известны и случаи республиканского правления. Цари делили свою власть с советом старейшин и народным собранием. Не всегда города-государства сохраняли независимость. В XVIII в. до н.э. Библ был частью Египетского царства, затем, воспользовавшись ослаблением Египта, снова обрел самостоятельность. Между финикийскими городами шла борьба за первенство...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • К началу III века под властью Рима успело прожить немало поколений. Для десятков когда-то независимых народов и царств этот город давно перестал быть символом захватчика, превратившись в неотъемлемую часть мира, своеобразный опорный столб, на котором держался порядок и относительный покой позднего античного Средиземноморья. Но, как и любая империя, Рим не был застрахован от крупномасштабного кризиса, который поставил великую империю на грань выживания.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Шумиха в прессе:
    «Аркаим — это остаток древнейшей цивилизации человечества».
    «Аркаим — естественное место Силы. Побывав в таком месте, человек обретает мощные ресурсы для духовного роста, творческого и интеллектуального развития. Сила Аркаима обладает способностями раскрывать родовую память и умеет пробуждать настоящее творчество».
    «Древнеарийский город Аркаим — это одно из величайших археологических открытий XX века» .
    «На самом деле «древние» города типа Аркаима — это старые казачьи поселения-крепости эпохи XV-XVIII вв.».
    «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения».
    «Аркаим — это древнейший в мире славянский город-обсерватория».
    «Аркаим — это в срочном порядке найденный русскими националистами «исторический» аргумент, способный оправдать русское доминирование на всей территории бывшей империи».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6