Стихотворение "Закат". К трагедии Квинтилия Вара

Ср, 08/07/2013 - 22:35

***
Гай тихо отступил, ушел к шатрам.
Я глянул вдаль — ночь выжжена кострами.
Их тысячи, но все же перед нами открыт теперь прекрасный славный путь.
Быть может, о нас вспомнит кто-нибудь?
Последний взгляд на небо.
Гераклиды над головою стражею стоят.
Юпитер с Марсом где-то на отшибе.
Отступим если — звезды не простят.
Повеяло промозглым хладом ночи. Пора идти.
В душе гром тихо ропщет и вырваться желает… Погоди!
Доспех прикроет сталью жар груди.
Колючий ветер леденит висок.
Да, у всего в природе есть свой срок, но в нашей воле отдалить прощанье.
И пусть наградой будет холод камня… И чаша пусть цикутою горчит…
Из лагеря доносится звук флейты.
Мелодия мне душу бередит.
Ночь только началась, и время терпит.
Промолвил:
– Братья, скоро я вернусь.
Враги дождутся, да и я дождусь.
Еще бы знать чего. Быть может, знака?
Мне нужен только час, всего лишь час.
Пергамент — твердь земли, чернила — слякоть.
Письмо белеет на столе в анфас.
На гладь листа я вылью сердца боль.
Мой бой.
С тоскою…
И с собой…
«Ты прочитаешь между строк все то, что я сказать боялся.
Смешно, печально. Я остался. Уйти пытался, но не смог.
Ты прочитаешь, я скажу то, что сказать давно бы должен.
Да, в этой прозе слог так сложен. Я по шатру опять брожу.
Найти бы угол пятый, сотый…
Забиться, вопросить бы: «Кто ты?»
И в зеркалах мой силуэт дробится, множится, мерцает.
Душа весенней льдинкой тает.
И свет далекий снизойдет. Пройдет, конечно, все пройдет.
Ты прочитаешь между строк.
Я прошепчу то, что осталось. Всего три слова.
Эка малость. Я улыбнусь. Прощу… Прощусь...
Чтобы вернуться первым снегом, холодным ветром, тихим летом.
К тебе единственной. Одной.
Да, я вернусь к тебе весной. Я ухожу.
Да, так бывает. Клинок подчас вода ломает…
Ты прочитаешь между строк. Но что подумаешь? Не знаю.
Надеюсь, верю. Вновь играю. На сцене, где не счесть дорог.
Ты прочитаешь между строк…»

***
Труба.
И вой.
Ну, все. Начало.
Еще бы пять минут. Так мало!
Но нет…
Увидеть бы рассвет.
Клинок легко ласкает руку.
Пожму в последний раз я другу его ладонь, и в бой, где пламя.
Мой легион застыл, играет штандарт на тоненьком древке.
И отражается в реке.
Центурионы встали рядом.
Лишь прозвучит приказ — вперед.
Господь уже нас не спасет.
Так пусть спасет тех, кто за нами.
Орел имперский за плечами.
Расправил крылья в этот час и смотрит искоса на нас — не посрамим ли чести Рима.
За нами… молча, зло, незримо… стоит история веков.
Империи стальное небо.
В бою сойдутся быль и небыль.
Взметнутся молнии клинков.
И опадут росой кровавой.
Выходим.
И над переправой уже скрестилась звонко сталь.
Мне уходить во тьму не жаль.
Со мною Рим и души предков.
На сердце боль каленой меткой, в руке смертельный хлад клинка.
Вскипела готами река, волною стрел накрыло небо.
Наш мир уходит так нелепо, под варварский собачий вой.
Рим, подожди… И мы с тобой.
Лишь отомстим кровавой платой.
Порукой будет честь легата, мальчишки память, взгляд отца.
Я верю, жизни нет конца. А значит, мы не зря уходим.

***
Гай весь в крови:
– Марк, мы отходим. На переправе не сдержать.
Я прохрипел:
– Не отступать! Как фланги?
– Еще держат. В центре один остался из пяти.
– Командуй конницей!
– Прости, мой друг. Их не осталось.
На плечи глыбою усталость.
– Пора и нам… за грань идти.
– В который раз нам по пути, — Гай улыбнулся.
Стрелы ливнем прошлись по готам, вслед клинки.
И копья вырвались…
Руки уже не чую, онемела.
Стрела над головой пропела и варвара снесла назад.
Туда, где кровь и мертвый сад.
Туда, где дышат асфодели…
И стрелы хищно вновь запели.
Разлился греческий огонь.
Не люди — факелы по полю.
Господь, позволь убить их вволю.
На милосердие плевать.
За Стиксом, братья, соберемся, вина подземного напьемся и будем гордо вспоминать,
Что не ушли, что не склонились…
Какой-то варвар шустрый вылез… согнулся… жаль, унес копье.
Застряло. Гладий под ребро… и с хрустом вынуть… Блок… И прямо…
Разверзлась алой вспышкой рана.
Гай рядом. Слышу звон клинка.
Мой друг, мой брат, моя рука…
Смеюсь:
– А ты еще боялся.
– Как видишь, все же я остался.
– Спасибо, друг.
– Жаль, вышел срок. Да вот иначе я не мог.
Все меньше нас, бушует пламя.
Ковыль в крови, смерть под ногами.
Все ближе мертвых волн исток.
Покуда живы мы — Рим вечен.
Копье в мою стремится печень…
Ну, все…
Прощай!
Харон, встречай!

Другие материалы рубрики


  • ...Но в своем стремлении установить гегемонию в Средиземноморье карфагеняне имели сильных конкурентов. Этими конкурентами были греки, выходцы из малоазийского города Фокеи.
    Около 600 г. до н. э. близ места впадения реки Роны в Средиземное море фокейцы основали колонию Массалию (ныне г. Марсель). Это положило начало активной экспансии греков на запад. Вскоре они нашли себе союзников. Правители Тартесса, давно с беспокойством наблюдавшие за усилением Карфагена, отдавали себе отчет в том, что не смогут противостоять ему в одиночку. Они предпочли поддержать греческую колонизацию. Царь Тартесса Аргантоний позволил фокейцам основать несколько колоний на юго-восточном побережье Пиренейского полуострова и оказывал им всяческую помощь. Первые военные столкновения между фокейцами и карфагенянами закончились не в пользу последних...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • К началу III века под властью Рима успело прожить немало поколений. Для десятков когда-то независимых народов и царств этот город давно перестал быть символом захватчика, превратившись в неотъемлемую часть мира, своеобразный опорный столб, на котором держался порядок и относительный покой позднего античного Средиземноморья. Но, как и любая империя, Рим не был застрахован от крупномасштабного кризиса, который поставил великую империю на грань выживания.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Еще во время Александрийской войны Цезарь, опираясь на свои диктаторские полномочия, возвратил Египту остров Кипр, аннексированный Римом в 58 г. и превращенный в провинцию. По словам Диона Кассия, этот дар должен был успокоить враждебных Риму александрийцев. Впоследствии Кипр был передан под власть Клеопатры, которая направила туда специального стратега и даже чеканила на острове свою монету. В Египте были дислоцированы четыре римских легиона, которыми командовал доверенный вольноотпущенник диктатора Руфин. По словам биографа Цезаря Светония (II в. н.э.), эти войска должны были поддерживать порядок в Египет, поскольку сам Цезарь опасался превращать в провинцию столь богатое ресурсами царство. Оставляя Клеопатру на троне, Цезарь рассматривал ее как свою ставленницу. Тем не менее, во внутренней политике царица могла действовать вполне независимо.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...Первым за этот вопрос взялся австриец Вейт. Оказывается, в армии римского полководца была должность производителя строительных работ, которую в те времена занимал некий Маммурра Формианец. Однако, анализируя целый ряд обстоятельств, Вейт пришел к выводу, что автором моста все же был сам Цезарь. Косвенно об этом свидетельствует хотя бы довольно-таки подробное описание моста в «Записках …». Эта книга была предназначена в первую очередь для римских политиков, а потом уже для простых обывателей. Цезарь старался в книге подчеркнуть собственные заслуги, доказать свое искусство полководца, мудрость и благородство гражданина. Поэтому «Записки …» должны были способствовать росту его популярности, и включение подробного описания строительства моста в труд имело смысл, если автором проекта был Цезарь, а не какой-то древнеримский прораб Маммурра...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Римский ученый Плиний в своей «Естественной истории» (IX, 121) сообщает, что на пиру Клеопатра даже растворила в вине дорогую жемчужину, желая поразить Антония окончательно. Можно только догадываться, во сколько обошлись египетскому бюджету эти увеселительные мероприятия. Однако роскошные празднества в Тарсе имели вполне рациональное объяснение. Статус Клеопатры был в то время весьма неопределенным, ведь Антоний обвинял ее в недостаточной помощи против Брута и Кассия, в связи с чем Квинт Деллий и был послан в Александрию. Подыгрывая Антонию, который разъезжал по Малой Азии, презентуя себя в качестве Нового Диониса, Клеопатра тем самым стремилась завоевать его покровительство. В этом аспекте фантастические пиры вполне окупались.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Близ впадения в Волгу реки Оки есть небольшая железнодорожная станция под названием Сейма. В июне 1912 г. некий штабс-капитан Конев, проводя на соседствующих с ней холмах воинские учения, нашел в земле искусно выделанный бронзовый топор. Находка вызвала большой интерес. В самом скором времени здесь провели археологические раскопки — увы, только силами воинской части, о чем более поздние исследователи не перестают сокрушаться. Профессиональная археологическая подготовка господ офицеров сильно уступала их энтузиазму. Все же удалось установить, что холмы над Окой скрывали в себе могильник бронзового века, включающий по крайней мере полсотни захоронений с богатым погребальным инвентарем: бронзовым и каменным оружием, керамикой, нефритовыми украшениями. То есть, это выглядело как могильник с предписанными обычаем приношениями мертвым. Человеческие останки при раскопках описаны не были, но поначалу археологи относили их отсутствие насчет то ли небрежности первых исследователей, то ли условий захоронения, не позволивших сохраниться костным тканям. Большая часть находок была отправлена в музей Нижнего Новгорода.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Таким образом случилось, что Вар перестал держать свои войска сосредоточенными в одном месте, как он должен был бы делать, находясь в неприятельской стране, но разослал своих людей в разные стороны, уступая просьбам более слабых либо для того, чтобы защитить определенные места, либо для того, чтобы переловить разбойников или же прикрыть доставку продовольствия. Вождями заговора и вероломной войны, которая уже начиналась, были наряду с прочими Арминий и Сегимер, которые находились постоянно при нем и часто пировали за его столом. Когда же он стал вполне доверчивым и уже не подозревал ничего дурного, — даже больше, не только не верил тем, кто подозревал худое в том, что происходило и советовал ему быть осторожным, но даже обвинял их в необоснованной трусости и привлекал к ответственности за клевету, — тогда по предварительному сговору восстали сперва некоторые отдаленные племена. Они считали, что таким образом они скорее заманят Вара в ловушку, когда он выступит против восставших и пойдет по стране, которую он считал дружеской, чем если они все сразу начнут войну против него, дав ему тем возможность принять необходимые меры предосторожности...



  • Шумиха в прессе:
    «Аркаим — это остаток древнейшей цивилизации человечества».
    «Аркаим — естественное место Силы. Побывав в таком месте, человек обретает мощные ресурсы для духовного роста, творческого и интеллектуального развития. Сила Аркаима обладает способностями раскрывать родовую память и умеет пробуждать настоящее творчество».
    «Древнеарийский город Аркаим — это одно из величайших археологических открытий XX века» .
    «На самом деле «древние» города типа Аркаима — это старые казачьи поселения-крепости эпохи XV-XVIII вв.».
    «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения».
    «Аркаим — это древнейший в мире славянский город-обсерватория».
    «Аркаим — это в срочном порядке найденный русскими националистами «исторический» аргумент, способный оправдать русское доминирование на всей территории бывшей империи».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • Во времена А.С. Пушкина никто толком не знал, кто такие хазары, но помнили, что с ними связано начало собственно русской истории. Хазары, о которых упоминает великий поэт в «Песне о вещем Олеге», и доныне одна из загадок истории. Сюжет пушкинских строк совсем не связан с хазарами, ведь речь идет о смерти Олега, исходящей от любимого коня. Однако начало любого повествования всегда запоминается в первую очередь.
    До недавнего времени историками-славяноведами считалось, что в Х веке славяне были биты хазарами и потому платили им дань. Однако хазарское влияние на Русь было недолгим.
    На стыке VIII-IX веков князья Аскольд и Дир освободили от хазарской дани полян. Нестор-летописец в Начальной летописи — «Повести временных лет» — рассказывает, как степняки-хазары подошли к земле полян — жителей Киева — и потребовали с них дань, и поляне дали им дань — мечами.



  • ... Финикия не была единым самостоятельным политическим образованием. Каждый крупный город имел подвластные ему сельскохозяйственные территории и фактически являлся самостоятельным государством. Кроме того, крупные города имели зависимые от них более мелкие города-спутники, которых называли дочерьми главного города. Так Тир, расположенный на острове, осуществлял связь с материком через лежащий поблизости на побережье город Усу, который был «дочерью Тира». В каждом городе-государстве был, как правило, свой царь, хотя известны и случаи республиканского правления. Цари делили свою власть с советом старейшин и народным собранием. Не всегда города-государства сохраняли независимость. В XVIII в. до н.э. Библ был частью Египетского царства, затем, воспользовавшись ослаблением Египта, снова обрел самостоятельность. Между финикийскими городами шла борьба за первенство...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4