Тотлебен

Втр, 12/10/2013 - 22:20

Конец 50-х-60-е гг. XIX в. — время, когда в фортификации назрела очередная революция, вызванная новым этапом развития артиллерии, — появлением нарезных орудий. Нарезная артиллерия значительно превосходила прежнюю гладкоствольную по дальнобойности. Это значит, что старые укрепления, оптимальное расположение которых высчитывали исходя из дальности пушечного выстрела, никуда не годились и должны были быть перестроены. Убойная сила и точность попадания орудий также сильно возросла, так что следовало подумать о способах увеличения прочности укреплений. Нужно было усиливать толщину стен и сводов, засыпать их грунтом, ограждать защитными валами, переносить и укреплять пороховые склады. Обо всем этом размышлял Тотлебен во время своего европейского турне.

Оказавшись за границей, Эдуард Иванович вдруг обнаружил, что пользуется там большой популярностью. Помнящие его по Севастополю французы и англичане, отзывались о бывшем враге восторженно как о непревзойденном профессионале.

Показателен следующий случай. Когда в 1858 г. Тотлебен посетил Бельгию, там как раз обсуждался вопрос о коренной перестройке старой Антверпенской крепости. Правительству предстоял выбор между двумя проектами; один принадлежал начальнику бельгийского инженерного корпуса генералу де Лануа, а второй — капитану генерального штаба Бриальмону. Последний проект был разработан согласно новейшим требованиям военно-инженерного искусства, но он именно в силу своей новизны не нашел понимания у экспертов и не имел сторонников. Однако комиссия решила воспользоваться случаем и посоветоваться со знаменитым защитником Севастополя. Тотлебен решительно высказался в пользу проекта Бриальмона. Его авторитетное мнение развернуло ситуацию на сто восемьдесят градусов, и комиссия проголосовала за план Бриальмона, сделавшегося впоследствии инженером всемирной известности.

Вернувшись в Россию, Тотлебен с 1859 г. состоял директором инженерного департамента военного министерства, а в 1863 г. был назначен товарищем генерал-инспектора по инженерной части. В том же году к нему был назначен новый адъютант — только что окончивший инженерную академию Николай Карлович Шильдер, сын его старого учителя. В будущем Николай Шильдер стал знаменитым историком. В числе прочего из-под его пера вышла и двухтомная биография Тотлебена, под началом которого он служил много лет.

В 1862 г. Эдуард Иванович составил доклад о необходимости переустройства российских крепостей, как морских, так и сухопутных, в соответствии с требованием времени. На осуществление этого плана в полном объеме не хватило финансирования, тем не менее под руководством Тотлебена была выполнена перестройка укреплений важнейших военных портов — Керчи, Николаева и Кронштадта. Между прочим, в ходе работ по укреплению Кронштадта произошло событие, ставшее первым звеном в цепи обстоятельств, имевших значительные последствия для России.

Во время перестройки одно из кронштадских укреплений, форт «Великий князь Константин», было (впервые в мире) снабжен брустверами из бронированной стали. Работы шли медленно из-за задержек поставки металла. В поисках подходящих заводов-изготовителей Тотлебен вновь отправился в Европу. Он остановил свой выбор на Мильвольском железопрокатном заводе (Великобритания), продукция которого оказалась наиболее прочной и надежной. Директором этого завода был некто Джон Юз, уроженец шахтерского края Британии — Южного Уэльса.
Среди соотечественников Юз уже пользовался известностью не только как великолепный организатор производства, но и как изобретатель лафета для дальнобойных тяжелых орудий и подъемной машины прямого действия. С размещением на Мильвольском заводе военного заказа русского правительства судьба английского инженера впервые пересеклась с судьбой России. В ходе выполнения этого заказа Джон Юз и Эдуард Тотлебен сошлись весьма близко. Не в последнюю очередь благодаря влиянию инженер-генерала Юз получил в 1868 г. концессию на строительство на юге России завода по выделке рельсов. Страна стремительно покрывалась сетью железных дорог, и спрос на рельсы был колоссальный.

Английский инженер взялся за дело со свойственной ему основательностью. В числе прочего он провел серьезное геологическое исследование южных степей и опроверг авторитетное мнение французского геолога Ле Пле, что природа одарила этот край первоклассным углем, но не наделила его богатыми залежами железной руды. При налаживании металлургического производства Юз впервые в России использовал минеральное топливо — кокс. До этого в русском железном производстве использовали древесный уголь. Вокруг основанного англичанином в 1869 г. металлургического завода вскоре выросло поселение рабочих — знаменитая Юзовка, эмбрион будущего славного города Донецка.

Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами.

Другие материалы рубрики


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Будучи «человеком превосходного дарования и светлого ума», Цезарь, тем не менее, был прагматиком. Дион Кассий (ХLII, 49) приписывает ему такие слова: «Есть две вещи, которые защищают, укрепляют и увеличивают власть, — войска и деньги, причем друг без друга они немыслимы». Следуя этому принципу, Цезарь установил прочную взаимовыгодную связь со своими легионерами, став их фактическим патроном и рассматривая их как клиентов; подобная практика была свойственна и Помпею, и другим современным Цезарю полководцам. Цезарь стремился поставить армию под свой постоянный контроль и, несмотря на щедрое награждение воинов и покровительственное отношение к ним, беспощадно расправлялся с бунтовщиками. Так, после возмущения нескольких легионов в Италии в 47 г., Цезарь, по рассказу Диона Кассия (ХLII, 54), помиловал основную массу солдат, но «особенно дерзких и способных сотворить большое зло он из Италии, дабы они не затеяли там мятежа, перевел в Африку и с удовольствием под разными предлогами использовал их в особо опасных делах; так он одновременно и от них избавился и ценою их жизни победил своих врагов. Он был человеколюбивейшим из людей и сделал очень много добра воинам и другим, но страшно ненавидел смутьянов и обуздывал их самым жестоким образом»...



  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3