Трагедия Квинтилия Вара

Ср, 08/07/2013 - 22:31

Веллей Патеркул
«Лишь только Тиберий окончил Паннонскую и Далматинскую войны, как через пять дней после этого пришла печальная весть из Германии о смерти Вара и о гибели трех легионов, такого же числа эскадронов и шести когорт. Судьба оказалась для нас, так сказать, милостивой лишь в том отношении, что вернула нам полководца, который мог отомстить за такое поражение, а именно Тиберия. Я должен несколько остановиться на причине этого несчастья и на личности Вара. Квинктилий Вар, происходивший из почтенной, хотя и не очень древней, родовитой семьи, был мягким человеком, обладавшим спокойным характером. Тяжелый на подъем как по своему характеру, так и по своему телосложению, он предпочитал лагерный досуг военной службе. Как мало он презирал деньги, показывает его поведение в Сирии, которая до этого времени находилась в его управлении. Он вступил в эту богатую провинцию, будучи бедняком, а покинул ее богачом, оставив эту провинцию бедной. Получив верховное командование над войском, стоявшим в Германии, он решил, что жители этой страны не имеют в себе ничего человеческого, кроме голоса и тела. И он думал укротить при помощи римского права тех людей, которых не смогли усмирить мечи. С таким намерением вступил он в Германию, как будто он пришел к людям, которые радовались благословенному миру, и проводил все свое время в летнем лагере, торжественно разбирая дела с высоты своего судебного кресла.

Но эти люди, — чему, конечно, не поверит тот, кто этого сам на себе не испытал, — при всей своей дикости чрезвычайно хитры и как бы рождены для лжи. Они вели и тянули длительные, изобретенные ими самими процессы и то жаловались друг на друга, то благодарили Вара за то, что он решал дела с римской справедливостью и таким новым и неведомым для них способом укрощал и смягчал их дикость и ставил право на место насилия. Таким образом, они усыпили бдительность Вара, который впал в такую беспечность, что ему уже стало казаться, что он не командует войском в Германии, а в качестве городского претора судит на форуме. Среди германцев находился в то время молодой человек, происходивший из благородного рода, обладавший храбростью, сообразительностью и таким умом, которого нельзя было бы предполагать в варваре. Его звали Арминием; он был сыном Сигимера, одного из князей этого народа. Его пламенная душа горела в его взоре и в его глазах. Он служил у нас на военной службе и был облечен званием римского гражданина и всадника. Он решил использовать вялость полководца для того, чтобы совершить злодеяние, правильно учитывая, что легче всего погубить того, кто ничего не боится, и что уверенность часто является началом несчастья. Сперва он сообщил свой план лишь немногим, но вскоре и большему количеству лиц. Он их настойчиво убеждал в том, что германцы имеют полную возможность одержать верх над римлянами. Вслед за решением должно было вскоре последовать и выполнение этого плана. Германцы установили время для нанесения удара.

Об этом сообщил Вару Сегест, преданный человек, принадлежавший этому племени и происходивший из благородного рода. Но судьба настолько ослепила Вара, что он уже не мог внять благоразумному совету. Так случается, что божество затемняет по большей части рассудок тех, чье счастье оно хочет погубить, и делает так, что нам кажется, будто то печальное, что случается, происходит по заслугам, и что несчастье становится виной. Вар также отказывается верить этому и уверяет, что он сумеет оценить по заслугам это доказательство дружбы. Но после первого доносчика уже не остается времени для появления второго. В особой книге я расскажу подробнее об этом ужасном несчастье, — тягчайшем, которое испытали римляне среди чужих племен после поражения Красса. На этот же раз достаточно будет сказать об этом плачевном походе следующее. Одно из самых храбрых римских войск, состоявшее из воинов, выделявшихся среди прочих римских воинов своей дисциплиной, своим мужеством и своим военным опытом, оказалось окруженным вследствие неспособности предводителя, вероломства врага и немилостивой судьбы. Не только не было никакой возможности сражаться или прорваться, но даже те, кто, будучи одушевлен римским мужеством, хотел воспользоваться своим римским оружием, были наказаны и заперты в лесах, болотах и вражеской засаде. И все это войско было разбито и окончательно уничтожено тем врагом, которого до этого времени римляне убивали, как скот, так что теперь их жизнь и их смерть зависели от ненависти или от милости этого врага. Полководец оказался более мужественным перед лицом смерти, чем в борьбе; он последовал примеру своего отца и своего деда и сам себя заколол. Один из двух лагерных префектов, Люций Эггий, дал войскам прекрасный пример, а другой, Цейоний, поступил позорно. После того как значительно большая часть войска погибла в сражении, он не захотел умереть в бою, а такой смерти предпочел казнь и сдался. Вала Нумоний, один из легатов Вара, бывший всегда рассудительным и честным человеком, дал внушающий ужас пример войскам тем, что бросил пехоту на произвол судьбы и вместе с конницей обратился в бегство, пытаясь достигнуть Рейна. Но судьба отомстила ему за этот поступок, так как он не пережил покинутых им, но умер смертью дезертира. Дикий враг растерзал полусожженное тело Вара; он отрубил его голову и послал ее Марбоду, который в свою очередь отослал ее императору, так что ее смогли со всеми почестями похоронить в фамильном склепе.»

Флор
«Труднее удерживать в своих руках провинции, чем их основывать. Провинции создаются силой, а удерживаются правом. Итак, радость была непродолжительной. Ведь германцы были побеждены, но не укрощены, и под владычеством Друза обращали больше внимания на наши обычаи, чем на наше оружие. После смерти Друза они стали ненавидеть характер и высокомерие Квинктилия Вара так же, как они ненавидели его гнев. Вар отважился созвать собрание и довольно неосторожно похвалялся тем, что он в состоянии укротить дикость варваров прутьями ликторов и голосом глашатая. Но лишь только германцы, которые давно с грустью смотрели, как ржавеют их мечи и застаиваются их кони, убедились в том, что тога и суд более зловредны, нежели оружие, как они тотчас же взялись за оружие под предводительством Арминия. А миролюбие Вара в то время было настолько велико, что он даже не шелохнулся, когда один из князей — Сегест — предательски сообщил ему о заговоре. Так внезапно напали они на него, ничего не видевшего и ничего не боявшегося, в то время как он, — о, самоуверенность! — взывал к суду, и бросились на него со всех сторон. Лагерь был захвачен, и три легиона были разбиты. Вар, потеряв свой лагерь, последовал примеру Павла в день сражения при Каннах, будучи охвачен той же мыслью и преследуем такой же судьбой. Не было ничего отвратительнее этой бойни в болотах и лесах. Нельзя себе представить ни чего более невыносимого, чем издевательство этих варваров, в особенности над судьями. Некоторым они выкалывали глаза, другим отрубали руки. Одному они отрезали язык и зашили рот, а варвар, который держал язык в своей руке, крикнул римлянину: «Теперь, змея, ты уже больше не сможешь шипеть!» Даже тело консула, преданное земле верными солдатами, было вырыто. Военными знаменами и орлами варвары владеют до сего времени, а третьего орла, дабы он не попал во вражеские руки, знаменосец обломал, спрятал его под своим поясом и вместе с ним исчез в напоенном кровью болоте. В результате этого поражения произошло то, что империя, которая не остановилась даже на берегу океана, принуждена была остановиться на берегах реки Рейна.»

Другие материалы рубрики


  • Закат за нами… Ветра тихий стон.
    И орды готов за чертой Тицины.
    Порою стилус и клинок едины.
    Когда приходит твой Армагеддон, нет смысла прятаться за стены сна и веры.
    Ночь так близка. К Харону полумеры!
    Нам больше нет пространства отступать.
    Пергаментом всю горечь не впитать, но попытаюсь…
    Каюсь, верю, маюсь…

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Первым за этот вопрос взялся австриец Вейт. Оказывается, в армии римского полководца была должность производителя строительных работ, которую в те времена занимал некий Маммурра Формианец. Однако, анализируя целый ряд обстоятельств, Вейт пришел к выводу, что автором моста все же был сам Цезарь. Косвенно об этом свидетельствует хотя бы довольно-таки подробное описание моста в «Записках …». Эта книга была предназначена в первую очередь для римских политиков, а потом уже для простых обывателей. Цезарь старался в книге подчеркнуть собственные заслуги, доказать свое искусство полководца, мудрость и благородство гражданина. Поэтому «Записки …» должны были способствовать росту его популярности, и включение подробного описания строительства моста в труд имело смысл, если автором проекта был Цезарь, а не какой-то древнеримский прораб Маммурра...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Во времена А.С. Пушкина никто толком не знал, кто такие хазары, но помнили, что с ними связано начало собственно русской истории. Хазары, о которых упоминает великий поэт в «Песне о вещем Олеге», и доныне одна из загадок истории. Сюжет пушкинских строк совсем не связан с хазарами, ведь речь идет о смерти Олега, исходящей от любимого коня. Однако начало любого повествования всегда запоминается в первую очередь.
    До недавнего времени историками-славяноведами считалось, что в Х веке славяне были биты хазарами и потому платили им дань. Однако хазарское влияние на Русь было недолгим.
    На стыке VIII-IX веков князья Аскольд и Дир освободили от хазарской дани полян. Нестор-летописец в Начальной летописи — «Повести временных лет» — рассказывает, как степняки-хазары подошли к земле полян — жителей Киева — и потребовали с них дань, и поляне дали им дань — мечами.



  • К началу III века под властью Рима успело прожить немало поколений. Для десятков когда-то независимых народов и царств этот город давно перестал быть символом захватчика, превратившись в неотъемлемую часть мира, своеобразный опорный столб, на котором держался порядок и относительный покой позднего античного Средиземноморья. Но, как и любая империя, Рим не был застрахован от крупномасштабного кризиса, который поставил великую империю на грань выживания.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ... Финикия не была единым самостоятельным политическим образованием. Каждый крупный город имел подвластные ему сельскохозяйственные территории и фактически являлся самостоятельным государством. Кроме того, крупные города имели зависимые от них более мелкие города-спутники, которых называли дочерьми главного города. Так Тир, расположенный на острове, осуществлял связь с материком через лежащий поблизости на побережье город Усу, который был «дочерью Тира». В каждом городе-государстве был, как правило, свой царь, хотя известны и случаи республиканского правления. Цари делили свою власть с советом старейшин и народным собранием. Не всегда города-государства сохраняли независимость. В XVIII в. до н.э. Библ был частью Египетского царства, затем, воспользовавшись ослаблением Египта, снова обрел самостоятельность. Между финикийскими городами шла борьба за первенство...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Но в своем стремлении установить гегемонию в Средиземноморье карфагеняне имели сильных конкурентов. Этими конкурентами были греки, выходцы из малоазийского города Фокеи.
    Около 600 г. до н. э. близ места впадения реки Роны в Средиземное море фокейцы основали колонию Массалию (ныне г. Марсель). Это положило начало активной экспансии греков на запад. Вскоре они нашли себе союзников. Правители Тартесса, давно с беспокойством наблюдавшие за усилением Карфагена, отдавали себе отчет в том, что не смогут противостоять ему в одиночку. Они предпочли поддержать греческую колонизацию. Царь Тартесса Аргантоний позволил фокейцам основать несколько колоний на юго-восточном побережье Пиренейского полуострова и оказывал им всяческую помощь. Первые военные столкновения между фокейцами и карфагенянами закончились не в пользу последних...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Близ впадения в Волгу реки Оки есть небольшая железнодорожная станция под названием Сейма. В июне 1912 г. некий штабс-капитан Конев, проводя на соседствующих с ней холмах воинские учения, нашел в земле искусно выделанный бронзовый топор. Находка вызвала большой интерес. В самом скором времени здесь провели археологические раскопки — увы, только силами воинской части, о чем более поздние исследователи не перестают сокрушаться. Профессиональная археологическая подготовка господ офицеров сильно уступала их энтузиазму. Все же удалось установить, что холмы над Окой скрывали в себе могильник бронзового века, включающий по крайней мере полсотни захоронений с богатым погребальным инвентарем: бронзовым и каменным оружием, керамикой, нефритовыми украшениями. То есть, это выглядело как могильник с предписанными обычаем приношениями мертвым. Человеческие останки при раскопках описаны не были, но поначалу археологи относили их отсутствие насчет то ли небрежности первых исследователей, то ли условий захоронения, не позволивших сохраниться костным тканям. Большая часть находок была отправлена в музей Нижнего Новгорода.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Шумиха в прессе:
    «Аркаим — это остаток древнейшей цивилизации человечества».
    «Аркаим — естественное место Силы. Побывав в таком месте, человек обретает мощные ресурсы для духовного роста, творческого и интеллектуального развития. Сила Аркаима обладает способностями раскрывать родовую память и умеет пробуждать настоящее творчество».
    «Древнеарийский город Аркаим — это одно из величайших археологических открытий XX века» .
    «На самом деле «древние» города типа Аркаима — это старые казачьи поселения-крепости эпохи XV-XVIII вв.».
    «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения».
    «Аркаим — это древнейший в мире славянский город-обсерватория».
    «Аркаим — это в срочном порядке найденный русскими националистами «исторический» аргумент, способный оправдать русское доминирование на всей территории бывшей империи».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...Римский ученый Плиний в своей «Естественной истории» (IX, 121) сообщает, что на пиру Клеопатра даже растворила в вине дорогую жемчужину, желая поразить Антония окончательно. Можно только догадываться, во сколько обошлись египетскому бюджету эти увеселительные мероприятия. Однако роскошные празднества в Тарсе имели вполне рациональное объяснение. Статус Клеопатры был в то время весьма неопределенным, ведь Антоний обвинял ее в недостаточной помощи против Брута и Кассия, в связи с чем Квинт Деллий и был послан в Александрию. Подыгрывая Антонию, который разъезжал по Малой Азии, презентуя себя в качестве Нового Диониса, Клеопатра тем самым стремилась завоевать его покровительство. В этом аспекте фантастические пиры вполне окупались.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Еще во время Александрийской войны Цезарь, опираясь на свои диктаторские полномочия, возвратил Египту остров Кипр, аннексированный Римом в 58 г. и превращенный в провинцию. По словам Диона Кассия, этот дар должен был успокоить враждебных Риму александрийцев. Впоследствии Кипр был передан под власть Клеопатры, которая направила туда специального стратега и даже чеканила на острове свою монету. В Египте были дислоцированы четыре римских легиона, которыми командовал доверенный вольноотпущенник диктатора Руфин. По словам биографа Цезаря Светония (II в. н.э.), эти войска должны были поддерживать порядок в Египет, поскольку сам Цезарь опасался превращать в провинцию столь богатое ресурсами царство. Оставляя Клеопатру на троне, Цезарь рассматривал ее как свою ставленницу. Тем не менее, во внутренней политике царица могла действовать вполне независимо.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6