Церковные наказания

Ср, 08/07/2013 - 21:58

Для духовенства начала XIX в., которое выросло и воспиталось под руководством дисциплинарных мер второй половины XVIII в., несравнимо более суровых и жестких, вышеуказанные меры не были чем-то особенно унизительным и необычным. В то время в области церковного суда практически везде был распространен деспотизм власти.
Так, провинившегося священника, который еще не был осужден приговором консистории, бросали в подвальную тюрьму или заковывали в цепи и ножные колодки. Телесные наказания даже в 1800 г. были в применении.

«Особа, которая подвергалась наказанию, укладывалась так, — пишет один из современников, — чтобы владыка, не вставая с дивана, мог своими глазами видеть, плотно ли плети прилегають к телу». Больше всего секли причетников и диаконов, но не давали спуска и священникам, особенно молодым. И так наказывали священников не только за уголовные дела, но и с целью воспитания и исправления. Такие унизительные наказания имели под собой основания. Так, в делах Харьковской консистории встречаем следующие заголовки дел: «О насильственном прелюбодеянии священником Чудковцевым с девятилетней девочкой», «О пьянстве священника Дернова и нанесении побоев своей матери», «О буйных поступках священника Быховцева и проломлении головы его жене» и т. д.

Император Александр I, вступивши на престол, осудил такие порядки. В первый год своего царствования он освободил от телесного наказания по суду тех священнослужителей, которые проходили по уголовным делам.

По «Уставу духовных консисторий», на который опирались в своей работе члены консистории при вынесении решений, на духовенство могли быть наложены в качестве епитимьи не только обычные наказания, но и даже лишение священнослужителя сана с последующим исключением из духовного ведомства. Иногда священнослужителей от места отстраняли лишь временно — на период прохождения исправления в монастыре. При этом священник, чтобы сохранить место, должен был оплачивать половину жалования лицу, которое его заменяло. В некоторых случаях отстранение от места не сопровождалось исключением из духовного ведомства. Это давало им шанс найти самостоятельно себе место в качестве вольнонаемного священника, которого содержали прихожане, а не государство.

Лишением сана священника сопровождалось наказание не только за уголовные преступления, но и за прелюбодеяние.
Рассмотрим дело, начатое по доносу одного благочинного архиерею. В рапорте благочинный доводил до ведома консистории, что священник А. Лободской, села Яблочного, сожительствует с солдаткой-вдовой М. Затуливой. Чтобы консистория не подвергала сомнению его донос, тамошний священник Юрченко, пономарь и еще два прихожанина, которые должны были выступить в роли свидетелей, выследили А. Лободского и поймали его «на горячем». Дела, как обычно, в консистории рассматривались не один месяц, а то и год — собирались показания свидетелей, вещественные доказательства, например — записи в метрических книгах, в случае рождения ребенка, выписки из книг брачных обысков и т. д. Однако через месяц после начала рассмотрения дела А. Лободской, во время очередной ссоры, сильно избил свою бывшую любовницу. С этого момента он содержался уже в Богодуховской городской полиции, пока через полтора года духовная консистория вынесла свой окончательный приговор: «А. Лободской по этому делу лишен священства, рукоблагославения и ношение рясы за проступок совершенный ним над крестьянкой М. Затуливой. Признав его виновным, не подвергать его телесному наказанию, так как это преступление было задумано ним еще во время священства, отослать в Сибирь на поселение, где для очищения совести подвергнуть его церковному покаянию как тамошнее духовное начальство присудит». М. Затуливой, как участнице такого «резонансного дела», за прелюбодеяние была назначена семилетняя епитимья. Причем первые два года она, по решению консистории, должна была провести в Хорошевском Вознесенском женском монастыре, а остаток срока — по месту проживания под надзором приходского священника.

Большое количество дел консистория рассматривала о наложении епитимьи на женщин, которые потеряли ребенка вследствие выкидыша или намеренного аборта.
В России вопрос регулирования семейных отношений вообще и рождаемости в частности долгое время оставался целиком в ведении церкви. Особых мер по стимулированию деторождения при этом не было, поскольку рождаемость и так была высокой. Искусственное прерывание беременности, конечно, осуждалось, но женщине, которая «проказит отроча в себе», обычно полагалась всего лишь епитимья, выражавшаяся в постах и молитвах. Об этом, в частности, свидетельствует произведение новгородского монаха XII века Кирика, в котором он вопрошает у епископа Нифонта, как следует наказывать женщин, занимавшихся тяжелым физическим трудом во время беременности и тем самым спровоцировавших выкидыш: «А ще жены делаюче что-либо страду и вережаются и изметают?». Епископ отвечал: «Аже не зельем вережают, нету за это эпитимья», то есть, за аборт с помощью «зелья» полагалось взыскание, а за прерывание беременности путем поднятия тяжестей — нет.

В дальнейшем закон становился более суровым к абортам. Так, в Уголовном кодексе 1832 года аборт приравнивался к убийству, в Уложении о наказаниях 1885 года за это полагалось четыре-пять лет каторжных работ с лишением всех прав состояния, а в Уголовном уложении 1903 года женщина наказывалась тюремным сроком до трех лет, а врач — до шести лет. Вместе с тем государственная политика по отношению к абортам была продиктована не демографическими соображениями, а, скорее, соображениями христианской морали. Ведь проблема депопуляции России XIX века явно не угрожала.
Судопроизводство по таким делам зачастую начинали вести в гражданском суде, а заканчивали вынесением приговора в консистории.

Другие материалы рубрики


  • В конце V в. н. э. Западная римская империя рухнула и началась эпоха, называемая Темными веками. Земли, входившие в состав империи, одну за другой захлестывали волны варварских нашествий. Рвались создаваемые столетиями экономические связи между провинциями, гибли люди, утрачивались технические знания. Знаменитые римские дороги, прежде содержавшиеся в безукоризненном порядке, зарастали травой. Случалось, все выжившее население некогда обширного города теперь могло укрыться от врагов за стенами одного-единственного городского сооружения — цирка или императорского дворца. Бывшая некогда сердцем великой империи Италия лежала в руинах и превратилась в периферию. «Что осталось еще в этом мире, что еще могло бы нравиться нам? Мы видим только печаль, мы слышим только воздыхания. Города разрушены, укрепления превращены в развалины, деревни опустошены, земля стала пустыней. И эти остатки населения постоянно побиваются бичами Божьими!

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...В своем «Отразительном письме о новоизобретенном пути самоубийственных смертей» инок Евфросин дал широко развернутую, написанную в ярком импрессионистском стиле картину деятельности и проповеди самосжигателей. Он отмечал часто нечестные и весьма предосудительные приемы проповедников самосжигания, не стеснявшихся ни в каких средствах для того, чтобы завлечь на костер гарей свои наивные и слабо разбиравшиеся в богословских вопросах жертвы. Евфросин заявлял, что самосожжение противно духу христианства. Он обильно цитировал Священное писание, святых отцов и доказывал, что православные христиане, идущие добровольно на гарь,— вовсе не святые мученики за веру, а просто не разбирающиеся в вопросах веры самоубийцы, а сами проповедники гарей — опасные грешники, ответственные за смерть и гибель душ своих несчастных последователей. Подводя итоги этим аргументам, Евфросин приходил к заключению, что, нарушая основные истины христианства и каноны церкви, самосжигатели автоматически лишались церковного благословения и отлучались от церкви.



  • Для исследования внутреннего развития и состояния православной церкви на данный момент важно понимание не только ее общехристианских этических и канонических основ и истоков, но также особенностей ее социально-экономического положения в определенные периоды.
    Ко времени официального принятия христианства в 988 г. и, следовательно, возникновения церковной организации, государство уже существовало на Руси в течение почти двух веков. Оно имело свою развитую систему княжеского управления и права и многовековые обычаи восточнославянской языческой культуры.
    В то время экономика Киевской Руси уже достигла сравнительно высокого уровня. Численность населения государства равнялась примерно 4-5 млн человек.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Даже в XIX в. священников, порочащих свой сан, чиновники консистории могли посадить на цепь. Цепи использовались разные: ручные и ножные, большие и маленькие. Они хранились в сторожевой избе при консистории и значились в числе необходимых статей канцелярских расходов. Преступление, которое в большинстве случаев влекло за собой наказание с посажением на цепь – пьянство, соединенное с буйством. Монастырская епитимья была известна под названием «ссылка в монастырь под начал». Время ссылки указывалось определенным сроком – на год или два, или неопределенным – „до указа”, “ донеже в чуствие прийдет”. Этому же наказанию подвергались и виновные в брачных делах .



  • ...Самым крупным по численности и влиянию в настоящее время остается масонство США в составе 50 суверенных великих лож по штатам, округу Колумбия и отдельно для цветных — всего около 4 млн. членов. Их филиалы разбросаны по многим странам мира, особенно по Латинской Америке и Канаде. Активность находит заметное проявление в социальной сфере, поскольку при всех братствах имеются крупные фонды благотворительности и «бюджеты солидарности», что позволяет помогать адептам, оказавшимся в затруднительном положении, субсидировать больницы, дома престарелых для братьев и их жен, университеты, центры медицинских исследований. Ряд объединений занимаются международной деятельностью. К великим ложам примыкают многочисленные полузакрытые ордена.