Цистерна

Ср, 06/12/2013 - 21:52

Автор: Алексей Васильев

Контракт с добывающей компанией был подписан на год, и Ян Тигрицкий отправился в длительную командировку на Луну. Через двенадцать часов он прибыл на одну из лунных баз, в качестве инженера по сопровождению. База принадлежала корпорации «Норд», и здесь, как на всех прочих, добывали гелий-3.

…Его разбудил настойчивый сигнал вызова.
- Цистерна сдохла, - сказал диспетчер. – На руднике. Что-то с клапанами. Кажется, слабое давление, наверное, забились пылью. Ребят эвакуировали на базу. Займись.
Тигрицкий надел скафандр, и, в сопровождении предписанного правилами напарника, прошествовал к наружному шлюзу №7.
Ворота неторопливо раздвинулись и выпустили их на поверхность. Стоял лунный день, но, несмотря на то, что солнце светило беспощадно, пейзаж показался Яну безрадостным и мутным, как тяжелый сон. Возможно, виновато было угольно-черное небо и преобладание в окружающем ландшафте тоскливого зеленого цвета.
Оказавшись в шахте, они погрузили кислородно-заправочную станцию на стоящую рядом грузовую платформу, взобрались на нее сами и поехали обратно.
На полпути раздался взрыв.
Из-за чудовищного стечения обстоятельств сдетонировали запасы взрывчатки, хранимые на складе, и на месте базы, со всеми ее постройками, механизмами и персоналом, вспучилось огромное, клубящееся облако пыли. Оно быстро росло и вскоре достигло платформы, а потом поглотило ее.
Напарник хрипло выругался и его голос, прозвучавший в наушниках, испугал Тигрицкого больше, чем взрыв.
Они остановили платформу, и долго блуждали в сером тумане, где было видно не дальше вытянутой руки, пытаясь понять, что случилось. Базы больше не было, ничего не было – только поднятая взрывом плотная пылевая взвесь, и черный, безжалостный космос, простиравшийся за ее пределами.

…Противно зудел зуммер, показывая, что кислород на исходе. Ян понял, что они сглупили, и попробовал разыскать неосмотрительно оставленную цистерну. Зуммер пищал непрерывно, но в облаках серой пыли он все не мог найти ни ее, ни напарника. Ничего не видя в лениво колышущихся занавесях, он искал наугад. В наушниках неразборчиво хрипело, - пыль поглощала радиоволны - и Ян уже не пробовал докричаться. Он начал задыхаться.
Он нашел, когда перед глазами уже расходились черные круги. К счастью, во время одного из своих прыжков он умудрился налететь прямо на платформу. В густом мареве Ян различил смутные очертания цистерны и человеческой фигуры рядом. Заработала связь, и в наушниках послышались частые хриплые вздохи.
Не умеет пользоваться клапанами, понял Тигрицкий. Значит, не работал в шахте.
Он запрыгнул на платформу и нащупал один из нескольких клапанов. Из ранца скафандра напарника достал заправочный шланг и подсоединил к нему. Активировал и занялся собой – руки и ноги уже сделались ватными, и он понимал, что в любой момент может потерять сознание.
Напарник отчаянно жестикулировал, но Ян не обращал внимания, пока не почувствовал, что дышит. Он перевел дух и подумал, что, возможно, получится дождаться спасателей, если, конечно, они поторопятся. Скафандры не содержат запасов еды и питья, а неисправные клапаны установки не дают необходимого для заправки баллонов давления. Хорошо хоть, дышать можно.
Напарник извивался и корчился, как какой-то гигантский червь. Он хрипел и махал руками. А потом бросился на Тигрицкого. От удара Яна развернуло, и он упал. Он испугался, что оборвал шланг, а когда встал, понял, что его рассоединили. В эфире послышались бурные вздохи, хрипы, клекот. Потом прерывающийся голос сказал: «рабочий».
- Ты чего? – сказал Ян и нащупал другой клапан. Присоединившись, он понял, почему хрипел и извивался напарник – клапан не работал. Спешно он проверил все клапаны и каждый раз убеждался, что кислород не поступает. Тигрицкому стало страшно. На двоих был один клапан.
Он шагнул к напарнику и сказал:
- Давай по очереди.
Тот не ответил, но угрожающе выставил руки и попытался оттолкнуть его. Ян пытался зайти со стороны, но фигура в скафандре каждый раз поворачивалась навстречу. Из наушников доносилось частое хриплое дыхание. Клубящийся туман смазывал очертания, и Тигрицкому казалось, ему противостоит какая-то жуткая, осязаемая тень.
Убьет, понял он. Драться Ян не мог – трудно противостоять человеку, обеспеченному кислородом, и он лишь зря потратит последние силы. Когда перед глазами вспыхнули черные круги, Тигрицкий сообразил. Он выхватил из держака на поясе резак и закричал:
- Я разрежу! Разрежу твой шланг! Отключай!
Тень беспокойно пошевелилась.
Тигрицкий замахнулся. В ответ он увидел, рядом зажглась такая же, как у него, опасная синяя точка.
- Не подходи, - хрипло сказала тень.
Ноги налились свинцовой тяжестью, неумолимо захотелось спать.
- Дай, - закричал Ян, но тень не ответила. Тигрицкий в наступающей темноте слышал ее хриплое дыхание. Он физически ощущал, как дышит этот человек, дышит его воздухом…
- Не подходи, - повторила тень и взмахнула синей искоркой.
Ян не пытался угрожать больше. Он отступил, так, чтобы тень, сдерживаемая шлангом, не смогла дотянуться, и занес резак над цистерной.
- Тогда, - сказал он, – я испорчу установку.
И он навалился на округлый бок цистерны так, чтобы даже после того, как потеряет сознание, не отнимать от нее резака.
- Стой, - торопливо прозвучало в эфире. – Держи.
И тень сделала шаг назад, растворившись в мареве.
Тигрицкий ввернул клапан и почувствовал, как в легкие поступает что-то густое и сладкое. Воздух! Но не успел он отдышаться, как напарник прохрипел:
- Отдавай.
Но Ян еще не отдышался, и выключить клапан было выше его человеческих сил. Напарник со звериным рычанием взмахнул резаком…
Тигрицкий, с неимоверным трудом превозмогая все свое протестующее существо, отключился и уступил. А когда почувствовал, что снова начинает судорожно глотать пустоту, сказал:
- Теперь я.
И занес над цистерной плазменное острие.

В беспокойно движущихся клубах часто и требовательно вспыхивали синие огоньки.
Каждый отсчитывал мгновения своей очереди как можно медленнее, и надо было обладать поистине несокрушимой волей, чтобы так же медленно считать мгновения, доставшиеся другому. Тигрицкий заметил, что напарник отчаянно хитрит. Ян тоже старался выгадать каждую секунду, каждую кроху кислорода. Дышать приходилось торопливыми, жадными глотками. Яна вдруг стала преследовать мысль, что можно не отдавать клапан. Вдруг тот не успеет испортить цистерну. И Ян знал, эта же мысль одолевает напарника. Его размытый силуэт беспокойно колыхался. А вдруг он готовится броситься и перерезать шланг? Скорее всего, была виновата пыль, в густом облаке которой все предметы словно бы двигались, точно водоросли в морской воде, но на всякий случай, Ян пристально следил за напарником. Боясь, что ресурс резака истощится и пламя погаснет, оставив его без защиты, он старался включать его реже.
Но они продолжали кропотливо и тщательно выгадывать секунды, и настороженно, как дикие звери, следить друг за другом, с нетерпением ожидая, когда у противника иссякнут последние силы и резак вывалится из рук.
Постоянное напряжение и недостаток кислорода вскоре сказались на них – оба чувствовали сильнейшую усталость, вялость. В голове у Тигрицкого мутилось, и он чувствовал, как кровь больно стучит в виски. Он знал – близится конец борьбы и именно сейчас нужно быть максимально напряженным и собранным, что бы для этого не потребовалось, какие бы великие силы; если хочет переиграть врага – он должен собраться и стать еще внимательнее, еще осторожнее.
А жизненные силы продолжали убывать. Пришла жажда. Потом Тигрицкий с ужасом почувствовал, что иссяк аккумулятор, и перестала работать климатическая установка. Температура в скафандре опасно упала. Прервалась связь.

Туман редел. Пылевое покрывало сползло с них, и в глаза ударил свет. Предметы обрели четкие очертания. Стало жарко, и вскоре Тигрицкий уже обливался потом. Пылевое облако, оседая, медленно отступало.
Видимо, аккумулятор напарника сел тоже. Они принялись жестикулировать, и, договорившись так, включили платформу, и снова въехали в серое марево, ища защиты от солнца. Не успели замерзнуть – снова пришлось переезжать. Облако неумолимо съеживалось, снова и снова выпуская их из себя.

Один раз Тигрицкий упал с платформы, и напарник исчез в мутных занавесях. Ян, пошатываясь, пошел за ним. Напрасно он хрипел и просил подождать – даже если бы связь работала, напарник бы не оглянулся. Но Ян успел догнать его.

У Тигрицкого шла носом кровь, и он машинально отворачивался, забыв, что находится в скафандре и напарник все равно не увидит, не обрадуется. Мысли вязли в густой клейкой жидкости, заполнившей сознание. Он помнил только, что нужно следить за шлангом. Ян смотрел на него непрестанно, и все равно ему казалось, что напарник умудряется пережимать его.
Ян стравил лишний запас шланга и, сберегая силы, привалился к цистерне. Он тщательно экономил силы, и даже почувствовал досаду, когда враг, заполучив клапан, лег на платформу.
Сейчас легко перерезать ему шланг, подумал Ян. Но не было сил.
Хотя недавно каждый подозревал, что другой, почувствовав приближающуюся смерть, непременно постарается испортить либо цистерну, либо шланг, и каждый готовился к этой последней схватке.

А потом пыль осела, и некуда стало прятаться от жгучего, но уже сдвигающегося к горизонту, солнца. Тигрицкий едва удерживал себя в сознании, но он должен был дождаться спасительной границы терминатора, уже стремительно несущейся к нему, и погружающей этот жуткий мир во мрак долгой ночи.
И дождался.
Интересно, что лучше – изжариться на солнце или замерзнуть? – подумал он через минуту. Ян посмотрел на напарника. И кто будет первым? Пусть первым будет он, чтобы тот еще помучался. Так ему.

…Спасатели успели найти их.
На следующий день Тигрицкий вернулся на Землю. Часы полета оказались пыткой еще более жестокой, чем последние несколько суток. Он избегал смотреть на напарника, а тот – на него. Они не могли общаться, не могли находиться рядом друг с другом и дышать одним воздухом. Но в челноке было тесно, и им пришлось пробыть вместе еще немало времени. И весь путь они подозрительно косились друг на друга и жадно глотали воздух.