Василий Верещагин. Часть 2. Зигзаги славы

Ср, 12/24/2014 - 20:11

Неопределенность бесила Верещагина. Дело в том, что еще в 1889 году, во время демонстрации своих картин в США, сорокасемилетний художник сошелся с двадцатитрехлетней пианисткой Лидией Андреевской, выступавшей аккомпаниатором в залах, где размещались полотна живописца. Когда стало ясно, что Лидия Васильевна ждет ребенка, они вступили в гражданский брак, в котором и пребывали почти пять лет, до официального развода Верещагина с Елизаветой Фишер 7 июля 1893 года.

Покончив с семейными неурядицами, пришлось вступить в новую борьбу. На этот раз с ответственным сотрудником суворинской газеты «Новое время» Федором Ильичем Булгаковым, предложившим написать о Верещагине монографию. Тот согласился и выслал ему заметки с откликами зарубежных и российских газет на выставки, фотокопии многих полотен. Издание под разными предлогами затягивалось. В конце 1894 года Булгаков, мотивируя трудностями разного характера, предложил издать не солидную монографию, на которую рассчитывал Василий Васильевич, а альбом с копиями картин, снабженный кратким пояснительным текстом. Верещагин негодует: «Вы помните, с каким вниманием и предупредительностью я отнесся к Вашему предложению. Я думал: вот человек трудолюбивый, не без средств, который возьмет на себя развернуть перед обществом громадный, гигантский труд мой за 24 лет (так в тексте — С.А.), в продолжении которых я работал над историей, жанром, пейзажем, архитектурою и баталиями.... будя мыслью всю Европу и с нею весь мир. Я полагал, что Вы проникнитесь важностью предпринятого труда, поймете, что явление такого художника — незаурядное, что Вам предстоит труд и честь выяснение достоинств и недостатков одного из людей, составляющих гордость всей земли — таковым я себя считаю. …И что же, после огромного промежутка времени получаю от Вас предложение выпустить для исправления ваших обстоятельств альбом копий с моих работ лишь с коротеньким текстом — а после видно будет…».

Монография «В.В. Верещагин» все же появилась на свет. Российский журнал «Исторический вестник» откликнулся на нее статьей В.С. Россоловского «В.В. Верещагин и его произведения». Обозреватель в частности отмечал: «Нельзя указать на другого художника, который бы так много говорил, писал и печатал о самом себе, как В.В. Верещагин, страдающий субъективностью и сводящий значение всех собратий к нулю». Реакция живописца на этот выпад последовала незамедлительно. «Статья, кажется в «Историческом вестнике», — с возмущением пишет он Булгакову из Севастополя, — сильно рекламирующая Ваше издание, уверяет, что по имеющимся у автора сведениям, я не признаю никаких заслуг, кроме своих, высочайшего мнения о себе и т.д. Так как в этой статье есть сведения, которые я сообщил только Вам, Федор Ильич, то я полагал, что Вы сообщили содержание писем, давших повод заключить о моем самомнении».

Горькое разочарование вызвала у художника и холодность, с которой приняли Московские (1895, ноябрь-декабрь) и Петербургские (1896, январь-февраль) ценители искусства выставку «1812 год». Первые десять полотен, в которые он вложил колоссальный труд, душу и немалые средства, оказались не востребованными в обеих столицах. Павел Михайлович Третьяков не взял ни одного, царская семья вообще проигнорировала предложение приобрести картины. Даже Стасов не откликнулся на его просительное письмо поддержать выставку в российской печати. Он посетил петербургский салон, но экспозиция его разочаровала. Пощадив «Васюту», Владимир Васильевич не стал давать публичной оценки картин, а свое отношение к увиденному изложил в письме скульптору Марку Матвеевичу Антокольскому. «… Идет у нас теперь здесь выставка Верещагина, — пишет он приятелю, — и никто, решительно никто, кроме «Новостей» ... никто не на стороне Верещагина! Да и нельзя. Техника, работа сильно у него понизились. Что-то выступило черное, довольно мрачное, скучное и неприветливое...».

Еще раньше он так же невысоко оценил и Евангельский цикл картин. «Я все эти картины уже знаю, — сообщает он И.Н. Крамскому, — и, кроме немногих исключений, … мало одобряю. По-моему, Верещагин к «историческим» картинам вовсе не способен». Это был сильный удар по самолюбию художника. Однако Верещагин не думал сдаваться. Он шлет письма президенту Академии художеств великому князю Владимиру Александровичу и президенту Академии наук великому князю Константину Константиновичу, пытаясь указать на беспочвенность обвинений в искажении правды на картинах «1812 года» и образа французского императора Наполеона I. Ссылаясь на документы, цитируя выдержки сподвижников Бонапарта, в том числе и тех, кто шел рядом с ним пешком по зимней смоленской дороге, художник доказывает сановным сиятельствам непогрешимость истине. Тщетно. Оба письма остались без ответа.

Тогда Верещагин решает обходным маневром добиваться желаемой цели, заручившись поддержкой общественности в крупных провинциальных российских городах и за рубежом. Лучше всего для осуществления задуманного, как он считал, подходили южные провинции. Резон был прост: нашествие наполеоновских войск обошло стороной эти окраины, значит, в местных элитах и в простых обывателях нет той чувственной обостренности к трагическим событиям 1812 года. А имя его, гремевшее за рубежом, уже само по себе должно вызывать почтение перед великим маэстро, удостоившим вниманием неизбалованную провинцию.

Но организация выставок — дело хлопотное, требующее больших денег, а их на тот момент у Верещагина в достаточном количестве не было. Наступив в очередной раз на свое самолюбие, он 17 февраля 1896 года обращается к Павлу Михайловичу Третьякову, с просьбой одолжить 5-6 тысяч рублей до лучших времен. Меценат с ответом не задержал. «Простите, что я прямо объясняюсь, — сообщает Павел Михайлович, — деньги дать взаймы мне не подходит. Я никому не даю. Мне 64 года, здоровье слабеет, желаю, чтоб после смерти не было никаких неоконченных счетов…». Верещагин в резких тонах отчитывает Третьякова, у которого в это время тяжело болела жена: «Надобно, чтобы Вы, Павел Михайлович Третьяков, были очень удручены, и болезнью и расположением мыслей, чтобы ответить мне В.В. Верещагину, что нужных мне в настоящую минуту 5000 рублей не можете дать, потому что стареетесь и боитесь после смерти Вашей оставить незаконченные счеты. …Денег у Вас я более не прошу и не возьму, если бы Вы даже предложили мне, картин моих предлагать Вам тоже не хочу. …Аминь!». И в пику несговорчивому меценату самоуверенно заявляет: «…ведь я всегда достану денег, сколько мне нужно на пропитание, а в Лондоне или Нью-Йорке и вовсе расторгуюсь».

…Достает — и с марта 1896 года начинает грандиозный пятилетний цикл показа своих картин в южных провинциях России и в Европе.

Другие материалы рубрики


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Цезарь был не только волевым и амбициозным деятелем, мастером военного дела и политических интриг, но также и великим оратором, имеющим большой дар убеждения. Многие речи и распоряжения Цезаря сохранились в его мемуарных «Записках» и трудах античных авторов, а также в эпиграфических надписях, обнаруженных археологическим путем. Ниже приведены некоторые исторические документы, благодаря которым современный читатель может судить о Цезаре по его собственным словам.



  • Выдающиеся русские ученые —Жуковский, Менделеев, Чаплыгин — создали теорию, а Можайский изобрел аэроплан с паровым двигателем. Можайский построил и испытал самолет задолго до братьев Райт. Но история авиации берет свой стремительный отсчет именно с их первого полета, 110-летие которого отмечается в этом году.
    Украина вошла в число немногих стран, которые обладают технологиями создания летательных аппаратов и авиационных двигателей. Мы горды тем, что есть в Украине коллективы, благодаря которым жива одна из самых наукоемких и престижных отраслей экономики — авиационная.
    110-летие авиации связано с еще одной значительной датой — 110-летием со дня рождения основателя ГП «Ивченко-Прогресс», генерального конструктора, академика Александра Георгиевича Ивченко.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Про принадлежность М. Грушевского к масонским «ветеранам» свидетельствует и тот факт, что именно он, вместе с Ф. Штейнгелем, представлял киевские ложи на всероссийском масонском конвенте летом 1912 г. в Москве. Наличие в России 14...15 масонских лож давало основание для создания собственной организации, наряду с другими Великими Собраниями. Участник этого тайного собрания А. Гальперн позже свидетельствовал, что между российскими и украинскими ложами разгорелась острая дискуссия по поводу названия организации. Преимущественное большинство Конвента отстаивало название «Великое Собрание России», Грушевский же требовал, чтобы слово "Россия" ни в каком случае в названии не фигурировало. В конце концов было одобрено компромиссное название «Великое Собрание народов России». Следует отметить, что Ф. Штейнгель в этой дискуссии поддерживал российскую сторону. Поэтому не случайно он был избран в верховный совет российской масонской организации.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4