Василий Верещагин. Часть 4. Куба

Втр, 01/06/2015 - 18:27

ВЗЯТИЕ РУЗВЕЛЬТОМ СЕН–ЖУАНСКИХ ВЫСОТ

Однако вернемся к задуманной картине. Возвратившись в апреле в Вашингтон, Верещагин поселяется недалеко от Белого дома по другую сторону реки Потомак на территории военного городка Форт Майер и активно включается в работу. «Завтра, — сообщает он жене, — пойду устраивать себе временное помещение для работы — высокий забор и навес. Надеюсь, осилю картину и еще несколько, хотя можешь представить, каково работать на людях, — кругом офицеры и даже семьи их».

При очередной встрече с американским президентом Верещагин рассказал ему о своих впечатлениях от поездки на Кубу, о задушевных беседах с участниками знаменитого штурма, с которых написал несколько этюдов, и своем намерении немедленно приступить к работе. Польщенный президент охотно согласился позировать художнику. В июне Верещагин подарил Теодору Рузвельту две небольших картины. Как предполагает Аркадий Кудря (ЖЗЛ, «Верещагин»), одна из них — вид холма Сен-Жуан, а вторая — морской пейзаж с затопленным испанским кораблем. Рузвельт в ответ преподнес художнику недавно (1900) изданную в Нью-Йорке свою книгу «Буйные всадники».

При очередном посещении мастерской художника, осматривая грандиозное полотно (пять футов в ширину и девять в высоту), Рузвельт, как утверждала газета «New York World», нашел погрешности в изображении лиственного покрова на Сен-Жуанском холме, и Верещагин в июле вновь выехал на Кубу.

В РОССИЮ ИНКОГНИТО

Во всех литературных источниках прочно укрепилось мнение, что Верещагин не покидал США с момента своего приезда (декабрь 1901) до отъезда на родину (ноябрь 1902) после завершения в Нью-Йорке аукциона. Однако в рукописном фонде Государственной Третьяковской галереи А. Кудря обнаружил любопытный документ — уведомление Гамбургской пароходной компании от 7 октября 1902 года, отправленное Верещагину в Москву. Вот его содержание: «Господину Верещагину по его письму зарезервировано место 2 в каюте 105 на пароходе «Августа Виктория», отправляющемся из Гамбурга 23 октября».

Внимательно просматривая эпистолярный архив художника за сентябрь-ноябрь 1902 года, я обратил внимание на два факта: отсутствие в этот период какой-либо корреспонденции от Верещагина и довольно странную переписку его супруги Лидии Васильевны с Владимиром Васильевичем Стасовым.

Так, в письме, отправленном, судя по штемпелю на конверте, 18 октября 1902 года В.В. Стасову, Лидия Васильевна пишет: «Вам, как любящему искусство и художников, небезынтересно, может быть, сделать известным нашему обществу адрес, присланный венскими художниками моему мужу (по случаю 60-летия), знаменательный особенно ввиду пренебрежения официального мира к его работам (обида на нежелание царского двора приобрести картины «1812год» — С.А.). Если Вы этот листок почему-либо не сочтете нужным огласить, то, пожалуйста, пришлите мне его обратно.

Примите уверение в моем уважении. Л. Верещагина».

В ответном письме (19 октября 1902 года) из Петербурга Владимир Васильевич уведомляет, что с удовольствием исполнит просьбу, но просит сообщить: где сейчас находится Василий Васильевич? Когда планирует возвратиться в Россию? Думает ли устроить по возвращении выставку? Знает ли о «венском адресе» и не будет ли возражать против его публикации?

Ответ из Нижних Котлов последовал неделю спустя 25 октября 1902 года, когда уже Верещагин вторые сутки как плыл к берегам Америки. Вот его содержание: «Василий Васильевич в настоящее время находится в Америке, в Нью-Йорке, где устраивает сначала выставку, а затем продажу своих картин. Домой рассчитывает вернуться в начале этого декабря. Новых работ у него не много, так что вряд ли он выставит в России что-нибудь скоро. (Недавно появившееся в газетах известие, что Василий Васильевич привез из Китая, Маньчжурии и Кореи много новых этюдов и картин, — неверно. Василий Васильевич вот уже почти год живет в Америке...). Об адресе венских художников — знает и ничего не будет иметь против напечатания его».

В Нью-Йорк Верещагин, по-видимому, прибыл 8-9 ноября, остановившись в шикарной студии на Bryant Park, 13 ноября открыл выставку в галерее Астора, а 15 ноября, после долгого молчания, наконец, написал письмо Стасову: «Жена сообщает, что Вы хотели напечатать адрес, присланный Обществом венских художников, но затерялся перевод. Прилагаю оригинал: стоит, пожалуй, напечатания, потому что составлен в выражениях, вряд ли часто обращаемых к художнику, да еще иностранному. ...Они упредили день моего шестидесятилетия на год (Верещагин родился 14 октября 1842 года — С.А.), и я ответил здесь же прилагаемым письмом. Тогда от них последовало еще письмо и затем несколько телеграмм...».

Итак, с достаточной долей уверенности можно считать, что большую часть октября Василий Васильевич провел в Нижних Котлах. Об этой поездке не знали ни вездесущие американские журналисты, ни даже самые близкие друзья в России. Чем вызвана столь тщательная конспиративность? Ближе всего к истине, вероятно, стоит объяснение, данное Александром Кудря: «Приехав в Россию, Василий Васильевич сделал последнюю отчаянную попытку с помощью высокопоставленных знакомых убедить царское правительство приобрести коллекцию картин о войне 1812 года и тем самым уберечь их от продажи на аукционе в Нью-Йорке». Это тем более убедительно, что Верещагин, как мы знаем, оказался в Америке в крайне тяжелой финансовой ситуации. Что даст предстоящий Нью-йоркский аукцион, было неизвестно, а сроки возврата полученных ссуд неумолимо сокращались. Возможно, что были и более серьезные причины не афишировать свое появление в Нижних Котлах. Не зря же И.С. Тургенев, близко знавший Василия Васильевича, еще в октябре 1881 года в письме поэту Я.В. Полонскому отмечал, что Верещагин всегда «очень тщательно прячется». Нельзя отрицать и желание художника отметить свой юбилей не на берегах Потомака, а в кругу семьи, разлуку с которой он всегда тягостно переживал, и в привычной обстановке своей мастерской сосредоточиться на написании важного во всех отношениях полотна. Правда, для этого не требовалась столь тщательная конспирация.

Другие материалы рубрики


  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Личность императора-иконоборца Льва III всегда вызывала живой интерес — и при этом всегда освещалась тенденциозно. С одной стороны, православные писатели по понятным причинам любили изображать его кровожадным чудовищем. С другой стороны, многие историки относятся ко Льву Исавру с сочувствием и среди многочисленных сведений, предоставленных православными писателями, стараются выбирать такие, которые рисуют его наиболее симпатичным. Получается двойное искажение, и неизвестно, всегда ли второму удается компенсировать первое. Свидетельства же его сторонников и современников до нас практически не дошли. Но как бы мы ни относились к деятельности этого императора, биография у него интересная и насыщенная красочными событиями.
    Лев III происходил из небогатой и незнатной семьи. Его эпитет Исавр, давший название основанной им династии, происходит от названия народа, к которому он принадлежал. Исаврийские племена занимали восточные районы полуострова Малая Азия. Заселенные ими территории граничили с землями, подвластными арабам. Исходя из этого строят предположения, что Лев Исавр еще в юности хорошо владел арабским языком, а также испытывал на себе влияние мусульманских идей. Впервые будущий император выдвинулся в правление Юстиниана II, или вернее, в период его борьбы за отеческий престол с другими претендентами. Выказав себя верным сторонником Юстиниана, Лев возвысился, когда его покровитель вернулся в Константинополь.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...Однако с течением времени становилось ясно, что государственная машина приказного типа не выдерживает все возрастающей нагрузки, не справляется с задачами, которые ставил перед ней Петр. Первой отказала система местного управления — уездов, непосредственно подчиненных приказам. Тогдашние уезды охватывали огромные пространства, равные нескольким современным областям. Малочисленная же администрация их была не в состоянии выполнить всех распоряжений верховной власти, особенно когда речь шла о бесчисленных денежных, натуральных, отработочных, рекрутских повинностях местного населения. Следствием такого положения стало образование губерний — нового звена управления, возвышавшегося над уездами. В декабре 1707 г. появился соответствующий указ Петра: «Расписать города частьми, кроме тех, которые во 100 верстах от Москвы к Киеву, Смоленску, к Азову, к Казани и к Архангельскому».



  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Изменил Павел и административно-территориальное деление страны, принципы управления окраинами империи. Так, 50 губерний были преобразованы в 41 губернию и Область Войска Донского. Прибалтийским губерниям, Украине и некоторым другим окраинным территориям были возвращены традиционные органы управления. Все эти преобразования очевидно противоречивы: с одной стороны, они увеличивают центра-лизацию власти в руках царя, ликвидируют элементы самоуправления, с другой — обнаруживают возврат к разнообразию форм управления на национальных окраинах. Это противоречие происходило прежде всего от слабости нового режима, боязни не удержать в руках всю страну, а также от стремления завоевать популярность в районах, где была угроза вспышек национально-освободительного движения. Ну и, конечно, прояв-лялось желание переделать все по-новому. Показательно, что содержание судебной реформы Павла и ликвидация органов сословного самоуправления означали для России, по сути, шаг назад. Эта реформа коснулась не только городского населения, но и дворянства.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Есть люди, читая биографию которых не перестаешь удивляться, сколько всяких невероятных и удивительных событий было в их жизни. Одним из таких людей был сын словацкого дворянина и венгерской графини, борец за свободу и самозваный король, авантюрист и искатель приключений Мориц Август Беньовский (Móric August Beňovský). Он прожил короткую, но такую яркую и насыщенную жизнь, что она своими удивительными приключениями и поворотами судьбы напоминает жизнь литературных героев романов Александра Дюма и Фенимора Купера. Всего за сорок лет, отмерянных для него судьбой, ему довелось столько всего сделать, увидеть и пережить, что этого с лихвой хватило бы на двадцать других жизней. Хорошее представление об этом человеке дает характеристика генерал-прокурора Сената князя Вяземского, которую тот дал Беньовскому после его отправки на Камчатку: «Беньовского во время заарестования в Петербурге сам я видел человеком, которому жить или умереть все едино».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мир с остготами удалось достигнуть, но он оставался непрочным. Было очевидно, что германцам тесно на отведенной им территории и они не станут ею довольствоваться. Единственный способ обезопасить пределы Византии от их набегов — это указать Теодориху направление экспансии, выгодное империи. Зенон принимает решение отдать остготам не принадлежащую ему Италию. Он рассчитывал, что возведенный им в сан римского патриция и в принципе согласный на положение федерата Теодорих будет там более удобным правителем, чем совершенно независимый Одоакр...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2