Василий Верещагин. Часть V. Загадочное путешествие

Втр, 01/06/2015 - 18:31

Обложка журнала «Русская мысль» февраль 1886

Содержание и титул «Русская мысль» февраль 1886

«Святое семейство», 1884-1885

«Воскресение Христово», 1884-1885

«Бродяга из Вашингтона», 1888-1891

«Мавзолей Тадж-Махал близ Агры», 1874

«Стена Соломона», Палестинская серия, 1884-1885

«Подавление индийского восстания англичанами», 1884-1885

«На мосту», 1881 (Япония)

«В парке»,1881 (Япония)


НЕМНОГО АРИФМЕТИКИ

Вот что сообщает автор: «Весь август месяц 1884 года мне пришлось провести в Сан-Франциско, столице Калифорнии и всего дальнего Запада. Приехал я туда на третий месяц моего пребывания в Штатах. …В первых числах сентября я, наконец, решился продолжить заранее намеченный мной путь в Японию и Индию (в Индию автор по неизвестным причинам не поехал — С.А.) и взял билет на один из ближайших пароходов Pacific Mail, единственного общества пароходства между Америкой и Японией. Переезд этот бесспорно самый скучный (без остановок через Тихий океан — С.А.), длинный (более 4800 морских миль) и дорогой (билет первого класса стоил 250 долларов), который когда-либо мне приходилось делать».

Тут просвещенный читатель наверняка и возразит: «Этого не может быть! Общеизвестно, что художник в 1884 году вместе с женой путешествовал по Палестине, а в Страну восходящего солнца уезжал осенью 1903 года на японском пароходе «Айкоку-мару» из Владивостока».

Все это так и… не совсем так. Попробуем разобраться. При внимательном изучении скудных сведений о путешествии Верещагина и его супруги Елизаветы Фишер в Палестину, настораживает расплывчатость указываемых сроков этого вояжа. Одни называют конец 1883 — начало 1884, другие вообще обходятся общей фразой — начало 1884 года. Документов о пребывании Верещагиных в Палестине нет, а переписка этого периода отсутствует, поскольку в конце 1883 года Василий Васильевич по разным причинам почти одновременно разрывает отношения со всеми друзьями и почитателями своего таланта.

Например, 3 ноября 1883 года он сообщает В.В. Стасову, что живет в мини гостинице «Grand Hôtel» (Петербург) и завтра, т.е. 4 ноября, с директором департамента внутренних сношений Министерства иностранных дел бароном Ф.Р. Остен-Сакеном едет «к иерусалимскому нашему консулу потолковать о поездке» (в Палестину). А двумя днями позже посылает с посыльным Владимиру Васильевичу резкое письмо, после которого наступает почти девятилетний разрыв в их отношениях. Еще через неделю (14 ноября 1883 года) шлет из Петербурга в Москву телеграмму Павлу Михайловичу Третьякову «Мы с Вами более не знакомы. Верещагин». Уклоняется от встречи с И.Н. Крамским, писавшим его портрет: «Нездоров, в лихорадке, в постели. Значит, никак не могу прийти. Постараюсь быть еще раз перед отъездом. До свидания. В.Верещагин». Встреча не состоялась. Прерывает связь с секретарем Совета Московского художественного общества Львом Михайловичем Жемчужниковым и известным критиком и историком искусства Николаем Павловичем Собко. Обрубив все «концы», Верещагин надолго исчезает из поля зрения знакомых и российской прессы.

В Палестине Верещагины, скорее всего, находились с декабря 1883 по апрель — начало мая 1884 года. Затем, по-видимому, художник отправляет супругу с написанными этюдами в Maisons Laffitte, наказав не распространяться о своем дальнейшем маршруте. Сам же садится на пароход — и объявляется в Нью-Йорке в конце мая — в начале июня 1884 года.

Привычку Верещагина конспирировать свои перемещения подметил еще И.С. Тургенев — один из ближайших друзей художника во время проживания в Париже. На жалобу поэта Якова Полонского о неуловимости Верещагина, Иван Сергеевич в ответном письме успокаивает приятеля: «Он очень тщательно прячется».

Из Сан-Франциско, как мы теперь знаем, путешественник убыл в первых числах сентября, т.е. пробыл в Америке все лето, и «на двадцатый день утомительного плавания рано утром, мы в подзорные трубы разглядели неясные очертания гористого берега Японии». В Японии автор находился с конца сентября по ноябрь. Познакомившись с экзотической страной, испытав «все неудобства обязательного снимания сапог при входе в японские дома и храмы и ночлегов в холодных чшайя — чайных домах, где кроме двух футонов, т.е. перин, одна чтобы спать, другая чтобы укрываться, и нескольких, почти бесполезных хибачи (ящики с тлеющим улем — С.А.), ничем согреться нельзя», путешественник на французском пароходе Messageries Martitimes отправился в Гонконг с суточной стоянкой в Келюнге. Все плавание заняло примерно неделю. В Гонконге планы путешественника изменились. «Позднее время года,– сообщает он,– не позволило мне поехать в Пекин, единственный интересовавший меня китайский город, и я выждал только следующего французского парохода (около двух недель — С.А.), чтобы отправиться на родину». Путь в Европу с краткими остановками лежал через Сайгон, Сингапур, Коломбо, Аден, Порт-Саид, Неаполь, Марсель и занял примерно полтора месяца. В Петербурге Верещагин, если это был действительно он, мог появиться в первой половине февраля 1885 года.

Основанием для сомнений, что некий В.Верещагин, поставивший подпись под путевыми набросками в «Русской мысли», и есть наш знаменитый художник, могут служить два обстоятельства. Первое — письмо Верещагина Е.К. Фишер в Maisons Laffitte из Петербурга, датированное 28 декабря 1884/9 января 1885. Второе — общепринятое мнение, что в зиму 1885 года Верещагин периодически посещал русскую столицу, делая наброски полотна «Казнь заговорщиков в России» к «Трилогии казней». Но этим сомнениям есть и объяснения. Во-первых, Верещагин почти никогда в письмах не проставлял дат и места своего нахождения, что постоянно сбивало с толку адресатов. В этом его не раз укоряли и В.В. Стасов, и П.М. Третьяков, и другие корреспонденты. Вполне вероятно, что в упомянутом письме Е.К. Фишер даты могли быть смещены.

Во-вторых, утверждение о периодических наездах Верещагина в Петербург зимой 1885 года для написания этюдов к будущей картине в принципе не входят ни в какие противоречия. Конкретных дат посещения Северной Пальмиры в этот период, за исключением упомянутого письма Елизавете Фишер, пока нет, а февраль — самый разгар Петербургской зимы. Обращает на себя внимание и такой факт: после петербургского письма Фишер Верещагин опять надолго замолкает и заявляет о себе лишь в начале ноября 1885 года коротким письмом к В.В. Стасову: «Вы без основательной причины сделали мне дерзость: если Вы в Вашей дерзости не извинитесь так-таки просто-напросто, то наши отношения последнего времени, конечно продолжатся до моей или Вашей смерти» из Вены, где готовил к показу серию только что законченных палестинских картин. Скорее всего, примерно с марта по конец октября 1885 года Верещагин постоянно находился в Maisons Laffitte, никого не принимал и не подавал о себе вестей, упорно работая над тремя основными картинами евангельской серии: «Святое семейство», «Пророчество» и «Воскресение Христа».

Наконец, еще один существенный момент. Мне могут возразить: автор путевых набросков однофамилец прославленного русского художника. Формально — да. Однако изучение генеалогии российских дворянских родов показывает, что фамилия Верещагины, несмотря на простоту ее звучания, довольно редкая. Из тех же, что удалось найти, людей, подходящих по возрасту к описываемым событиям, не находится. Правда, был еще один известный живописец Василий Петрович Верещагин (1835 г.р.), профессор императорской Академии художеств. Но он не мог быть автором путевых набросков, поскольку в конце 70-х — начале 80-х годов XIX века занимался росписью храма Христа Спасителя в Москве, а также Успенского собора Киево-Печерской лавры, и вообще по жизни ни к США, ни к странам юго-восточной Азии отношения не имел. Не мог быть автором путевых набросков и Василий Николаевич Верещагин — племянник художника, сын старшего брата, известного сыровара Николая Васильевича Верещагина. В 1884 году ему едва исполнилось 21 год.
Итак, есть основания полагать, что автор очерка «От Сан-Франциско до Гонконга» все же Василий Васильевич Верещагин. И первое знакомство с США и Японией у него состоялось задолго до общепринятых в историографии дат. Такое утверждение тем более вероятно, что в опубликованных (1904) «Листках из записной книжки» в «Новостях и биржевой газете» многое совпадает с текстом путевых набросков из «Русской мысли». Особенно при описании нравов, одежды и быта японских женщин, а также знаменитых храмов в Никко.

Другие материалы рубрики


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ... Вернемся, однако, к главному герою нашей статьи. Говоря о деятельности Тотлебена в период между двумя войнами: 1854-1856 и 1877-1878 гг., необходимо, наверное, вспомнить о том, что этот период — время проведения весьма радикальной военной реформы, полностью изменившей принцип формирования российских вооруженных сил. Но, несмотря на занимаемый высокий пост, роль Эдуарда Ивановича в структурных, а не технических преобразованиях армии — весьма скромная. Он не слишком сочувствовал реформам, по мнению некоторых современников даже стремился их тормозить. Надо сказать, что многие талантливые русские военачальники были по своим убеждениям реакционерами...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Однако с течением времени становилось ясно, что государственная машина приказного типа не выдерживает все возрастающей нагрузки, не справляется с задачами, которые ставил перед ней Петр. Первой отказала система местного управления — уездов, непосредственно подчиненных приказам. Тогдашние уезды охватывали огромные пространства, равные нескольким современным областям. Малочисленная же администрация их была не в состоянии выполнить всех распоряжений верховной власти, особенно когда речь шла о бесчисленных денежных, натуральных, отработочных, рекрутских повинностях местного населения. Следствием такого положения стало образование губерний — нового звена управления, возвышавшегося над уездами. В декабре 1707 г. появился соответствующий указ Петра: «Расписать города частьми, кроме тех, которые во 100 верстах от Москвы к Киеву, Смоленску, к Азову, к Казани и к Архангельскому».



  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Будучи «человеком превосходного дарования и светлого ума», Цезарь, тем не менее, был прагматиком. Дион Кассий (ХLII, 49) приписывает ему такие слова: «Есть две вещи, которые защищают, укрепляют и увеличивают власть, — войска и деньги, причем друг без друга они немыслимы». Следуя этому принципу, Цезарь установил прочную взаимовыгодную связь со своими легионерами, став их фактическим патроном и рассматривая их как клиентов; подобная практика была свойственна и Помпею, и другим современным Цезарю полководцам. Цезарь стремился поставить армию под свой постоянный контроль и, несмотря на щедрое награждение воинов и покровительственное отношение к ним, беспощадно расправлялся с бунтовщиками. Так, после возмущения нескольких легионов в Италии в 47 г., Цезарь, по рассказу Диона Кассия (ХLII, 54), помиловал основную массу солдат, но «особенно дерзких и способных сотворить большое зло он из Италии, дабы они не затеяли там мятежа, перевел в Африку и с удовольствием под разными предлогами использовал их в особо опасных делах; так он одновременно и от них избавился и ценою их жизни победил своих врагов. Он был человеколюбивейшим из людей и сделал очень много добра воинам и другим, но страшно ненавидел смутьянов и обуздывал их самым жестоким образом»...



  • Иван Грозный был женат 7 раз. Для православного монарха это беспрецедентный рекорд. Также, как указывают источники, он, кроме «официальных» жен, имел множество наложниц, устраивал пьяные оргии.
    Судьба его жен поистине трагична. Мария Темрюковна, Марфа Собакина, Анна Васильчикова умерли от «таинственных» болезней. Еще двух жен, заподозренных в измене, пытали с целью вырвать признательные показания, а затем жестоко казнили. Мария Долгорукая прилюдно была утоплена в ледяной проруби, а Василису Мелентьеву, обвязанную веревками и с плотно заткнутым ртом, но еще живую, похоронили. Официально она считалась сосланной в монастырь. «Повезло» лишь Анне Колтовской, которую царь заключил в монастырь, где она прожила более 50 лет.
    Последней женой Ивана Грозного была Мария Нагая. Она и «впрямь была царицей. Высока, стройна, бела и умом и всем взяла». Настоящая русская красавица: большие, выразительные глаза, густая коса ниже пояса. Тем не менее и она скоро стала ненавистна царю, несмотря на то, что родила ему сына, впоследствии печально известного царевича Дмитрия.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Цезарь был не только волевым и амбициозным деятелем, мастером военного дела и политических интриг, но также и великим оратором, имеющим большой дар убеждения. Многие речи и распоряжения Цезаря сохранились в его мемуарных «Записках» и трудах античных авторов, а также в эпиграфических надписях, обнаруженных археологическим путем. Ниже приведены некоторые исторические документы, благодаря которым современный читатель может судить о Цезаре по его собственным словам.



  • Последние годы жизни Василия Васильевича Верещагина отмечены отчаянной и безуспешной попыткой добиться у официальных властей гарантий на продолжение «наполеоновской» серии картин; поездкой в экзотическую Японию, открывшую для миллионов почитателей новую, неожиданную грань его художественного таланта; очередным разочарованием в способности высших военных российских чинов грамотно и достойно вести войну. И, наконец, трагической гибелью на ходовом мостике броненосца
    «Петропавловск»...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4