Василий Верещагин. Часть V. Загадочное путешествие

Втр, 01/06/2015 - 18:31

ЭКСКУРСИЯ НА ВОЙНУ

В последней трети XIX века европейские державы усилили свое проникновение в Китай. В открытых для иностранцев портах активно действовали свыше 70 протестантских и католических миссионерских организаций. При возведении церквей служители культа бесцеремонно захватывали общественные здания и земли, храмовые постройки, занимались спекуляцией. Это вызвало недовольство и массовые выступления китайского народа. В начале 1884 года вспыхнула франко-китайская война за господство над Вьетнамом, находившимся в вассальной зависимости от Цинской династии. В марте 1884 года французские войска нанесли китайцам поражение под Бакнинем, одном из основных торговых центров Вьетнама, расположенном в дельте Красной реки, в 30 километрах от Ханоя. Одновременно Франция направила к берегам Китая две военно-морские эскадры. Правительство Китая пошло на уступки, заключив 11 мая 1884 года с французским военным командованием конвенцию о прекращении боевых действий. Но перемирие оказалось недолгим. Уже 23 июня 1884 года близ деревни Бакле на севере Вьетнама вспыхнул новый вооруженный конфликт. Это послужило поводом для французов начать широкомасштабные боевые действия. Французский корабль «Триумфант» из эскадры адмирала Курбе 23 августа на рейде Фучжоу (в устье реки Миньцзян) уничтожил китайскую эскадру из одиннадцати судов и двенадцати джонок. Первого октября французы высадили десант (2259 человек) на острове Тайвань, атаковали порт Цзилун и 23 октября установили блокаду всего острова.

Примечательно, что, оказавшись в нужное время и в нужном месте, автор путевых заметок узнал много любопытного об этих событиях. Вот как он описывает свои похождения: «На четвертый день нашего выезда из Гонконга мы увидели гористые берега Формозы (Тайвань) и через несколько часов бросили якорь около броненосного фрегата «Баяр», на котором находился покойный уже ныне командир всей эскадры адмирал Курбе. Через полчаса к нам на завтрак собрались несколько офицеров фрегата и командиры французских позиций в Келюнге (Keelung). Все они горько жаловались на страшные лишения от дурного климата, болезней (в основном венерических — С.А.) и дурной пищи». Поведали французы и факты, о которых печать помалкивала. Оказалось, что французская армия не многочисленна, а китайцы, против ожидания, хорошо вооружены и подготовлены. Из-за этого «не имея возможности продвинуться внутрь страны, они (французы — С.А.) вынуждены были отказаться от захвата богатейших каменноугольных копий, лежащих не далеко от Келюнга, захват которого был одной из главных целей военной операции на севере страны». Восхищаясь прекрасной кухней и отличным вином радушных хозяев, гости сетовали: «Все просьбы о подкреплении оставались без последствий, поэтому случалось нередко с несколькими сотнями солдат отбиваться от двух-трех тысяч китайцев, которые, против ожидания, оказывались хорошо вооруженными и стойкими в деле». Не без изумления узнал Верещагин, что китайцы, как и сарматы в Туркестанскую эпопею (1868), участником которой ему довелось побывать, за голову убитого француза получают приличное вознаграждение. «Китайцы, — рассказывали офицеры, — для получения премии в 50 таэлов (350 франков) за голову неприятеля ночью откапывали трупы французов на кладбищах и, надругавшись над телом, отрубали головы и представляли их, кому следует…».
Путешественнику удалось даже посмотреть на французскую атаку. «В день нашего приезда, — сообщает он, — была назначена атака одной из ближайших китайских позиций. Капитан нашего парохода собирался сойти на берег, чтобы издали посмотреть на атаку. Два пассажира, американцы и я просили позволения ему сопутствовать; капитан обратился к командиру, который, по неизвестной нам причине, моим спутникам в таком позволении отказал, мне же оно было дано, и я вместе с капитаном, офицерами фрегата и двумя десятками вооруженных матросов сошел на берег».

Но саму атаку, по словам Верещагина, им увидеть не удалось: «Она была закрыта от нас пригорком и мы слышали только сильную и близкую оружейную пальбу». Когда же стрельба утихла, то мимо них провезли десятка полтора китайцев, взятых в плен. Их потом использовали на работах по укреплению французских позиций, а тех, кто отказался выполнить приказ, расстреляли. Из Келюнга путешественник отправился в Гонконг. Познакомился с его ближайшими окрестностями, а затем «на громадном французском пароходе «I' Anadyr» отбыл на родину.

На этом путевые наброски заканчиваются, оставляя для грядущих поколений еще одну из многочисленных загадок удивительной судьбы выдающегося российского живописца…
(окончание следует)

Другие материалы рубрики


  • Началось с венского Кюнстлерхауза, где Василий Васильевич в конце октября 1885 года представил австрийской публике около полутора сотен произведений, в том числе и только что законченные «Евангельский цикл» из шести картин и две картины из задуманной «Трилогии казней». Посетивший экспозицию кардинал Гангльбауер нашел «Святое семейство» и «Воскресение Христово» богохульными и потребовал либо немедленно убрать их из экспозиции, либо закрыть выставку. Верещагин наотрез отказался. Тогда разгневанный князь-архиепископ опубликовал в газетах письмо, обвиняя художника в профанации, подрыве веры «в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим» и призвал паству не принимать участия в этом кощунстве. Скандал только подогрел любопытство обывателей. Народ повалил на выставку толпами.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Европа в целом благосклонно оценивает «1812 год», но былого всеобщего восторга, как при показе Туркестанских, Балканских и Индийских полотен в 70-е годы, теперь нет. Почти за десятилетний перерыв в общении с европейской публикой многое изменилось. Умами современной молодежи, да и старшего поколения, начинают прочно овладевать модернистские течения и, прежде всего, импрессионисты.
    Чтобы возвратить утраченные позиции, Верещагину теперь как никогда нужна моральная поддержка. Но по горячности и невыдержанности характера он давно дистанцировался от передовых российских художников, многие годы находился в разрыве с влиятельным критиком и покровителем его таланта Владимиром Васильевичем Стасовым. Прервал связь с Иваном Николовичем Терещенко.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Военные заслуги Цезаря в 50-е годы до н.э. позитивно повлияли на его репутацию в Риме. Его политический противник Цицерон в одной из официальных речей признает: «Могу ли я быть врагом тому, чьи письма, молва о нем и курьеры всякий день радуют слух мой не слыханными доселе названиями племен, народностей и местностей?» («О консульских провинциях», 22). «Некогда ... природа укрепила Италию Альпами; ведь если бы доступ в нее был открыт полчищам диких галлов, этому городу [Риму] никогда не довелось бы стать оплотом и местопребыванием верховной власти. Теперь же Альпы могут опуститься! Ведь по ту сторону высоких гор, вплоть до Океана, уже нет ничего такого, чего Италии следовало бы бояться» (там же, 34). С галльскими походами Цезаря были связаны еще некоторые мини-открытия. По словам его биографа Светония (56, 6), Цезарь, составляя отчеты сенату, первым стал придавать им вид книги со страницами, тогда как ранее консулы и военачальники писали их на листах сверху донизу. Римский архитектор Витрувий в своем известном трактате «Об архитектуре» (П, 9,14-16) сообщает, что во время боевых действий в Альпах Цезарь открыл для римлян лиственницу, из которой галлы строили свои крепости. Во время второго похода в Германию (54 г.) Цезарем были открыты такие диковинные для римлян виды животных, как большерогий олень («бык с видом оленя»), лоси и зубры.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Начнем, пожалуй, с одного литературного отрывка, довольно длинного, но настолько интересного и емкого, что сокращать его не стоит:
    В кабинете у князя сидел посетитель, Сергей Витальевич Зубцов, что-то очень уж раскрасневшийся и возбужденный.
    — А-а, Эраст Петрович, — поднялся навстречу Пожарский. — Вижу по синим кругам под глазами, что не ложились. Вот, сижу, бездельничаю. Полиция и жандармерия рыщут по улицам, филеры шныряют по околореволюционным закоулкам и помойкам, а я засел тут этаким паучищем и жду, не задергается ли где паутинка. Давайте ждать вместе. Сергей Витальевич вот заглянул. Прелюбопытные взгляды излагает на рабочее движение. Продолжайте, голубчик. Господину Фандорину тоже будет интересно.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • 7 июля «Св. Петр и Павел» подошел к побережью Японии. Япония в те годы, после недавнего восстания христиан и гражданской войны, была наглухо закрыта для посещений любых иностранцев, кроме подданных Голландии, через которых и проходила вся торговля и сношения с остальным миром. По утверждению американского исследователя Дональда Кина, изучившего японские документы тех лет, судно бунтовщиков подошло к юго-восточной части Японии, к провинции Ава на острове Сикоку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4