Василий Верещагин. Часть VI. Конец трудного пути

Втр, 01/06/2015 - 18:35

НАКАНУНЕ ГРОЗНЫХ СОБЫТИЙ

Ухудшение отношений России с Японией из-за передачи (1898) Китаем в аренду на 25 лет Порт-Артура, строительства КВЖД и открытия российских лесных концессий в бассейне северокорейской реки Ялу не оставляли сомнений — война неизбежна. Хорошо осведомленный в восточных делах, Верещагин отчетливо сознавал — счет идет уже на месяцы, и если задумку написать серию картин о давно и основательно пленившей его Стране восходящего солнца не осуществить сейчас, то она останется не осуществленной никогда. Кроме творческих замыслов, надо полагать (и это подтверждают письма к Николаю II, о которых речь ниже), имелись и более веские основания для спешного отъезда в Японию в августе 1903 года. На этот раз поездом через Урал, Сибирь, Приморский край во Владивосток, а оттуда пароходом на японские острова.

Пока поезд катил по бескрайним российским просторам, из неспешных разговоров с попутчиками «за жизнь» Верещагину вырисовывается неприглядная картина. Большинство не верят, что «япошки» посмеют поднять меч войны. Дремучая российская беспечность поражает отсутствием элементарных правил безопасности: железнодорожные мосты не охраняются, воинские эшелоны на стоянках беззастенчиво грабят мародеры. Офицеры болтливы. Кругом нищета, убогость и беспробудное пьянство. Чем дальше от столиц, тем разнузданнее лихоимство, воровство и продажность чиновников всех уровней.

Владивосток наводнен шпионами, выискивающими и вынюхивающими слабые места нашей армии и флота. В письме к Л.В. Верещагиной (21 августа/13 сентября 1903) Василий Васильевич с горечью сообщает: «По газетам судя, в Японии считают теперешний момент для открытия военных действий наиболее удобный и подходящий. …У Японии флот и сухопутные войска очень хороши, так что она, в том нет сомнения, причинит нам много зла. …Поведут войну беспощадно (как того требует кодекс самураев, который Верещагин хорошо знал и подробно описал в путевых набросках первого путешествия в Японию — С.А.), на это последнее наша добродушная нация не способна.…У них все готово для войны, тогда как у нас ничего готового, все надобно везти из Петербурга». Читатель, наверное, помнит рассказ капитана 2 ранга Владимира Николаевича Китаева, направлявшегося в Порт-Артур в качестве представителя Невского судостроительного завода, поведанный Верещагину по пути на Филиппины.

Несмотря на «скорые» сборы, поездка в Японию была тщательно спланирована и поддержана на официальном уровне. Еще будучи в Петербурге, Верещагин связался с российским посланником в Токио бароном Романом Романовичем Розеном. Их во время первой поездки в 1884 году в США познакомила Варвара Николаевна Мак-Гохан. В ту пору (1884-1890) барон состоял генеральным консулом в Нью-Йорке. Во время второго путешествия в США (ноябрь 1888 года) Роман Романович представлял Василия Верещагина двадцать второму президенту США Гроверу Кливленду, за предвыборной кампанией которого наблюдал автор путевых набросков в августе 1884 года.

И вот теперь Розен устроил своему давнему знакомому беспрепятственное перемещение по ощетинившейся на войну Японии, снабдив Верещагина необходимыми рекомендательными письмами, в том числе к японскому консулу во Владивостоке господину Камакава. Тот, в свою очередь, обеспечил знаменитому живописцу беспрепятственный провоз через таможню багажа и сообщил приятную новость — барон Розен в настоящее время отдыхает в горах Никко — именно в той местности, куда намерен отправиться русский художник.
Во Владивостоке Верещагин познакомился с молодым новозеландским корреспондентом Доуном Стюартом. Юноша впервые по заданию редакции отправлялся в Японию и просил Василия Васильевича как многоопытного человека оказать покровительство. Верещагин охотно согласился, получив отличного информатора. В частности после посещения английского фрегата, прибывшего во Владивосток с «дружеским» визитом, журналист сообщил: «По мнению англичан, будет хорошо, если японцы зададут русским основательную трепку, в чем они им (японцам) охотно помогут».

Закончив все формальности, Верещагин и Стюарт садятся на японский пароход «Айкоку-Мару» и на третий день плавания благополучно прибывают в порт Цуруга. Оттуда поездом через Киото отправляются в Токио. В Киото удалось осмотреть одну из японских военных верфей. Инженер, сопровождавший русского живописца, любезно улыбаясь, неоднократно повторял, что зарисовки на территории категорически запрещены. Всячески уклоняясь от ответов на задаваемые вопросы, гид вел экскурсию торопливо, стараясь не задерживаться у стапелей. Но Верещагин, как опытный человек, к тому же выпускник морского кадетского корпуса, сходу уловил — на верфи идет интенсивная работа по подготовке флота к скорой войне.

…Зерна любви к экзотической стране в душу Василия Верещагина заронил еще в кадетские годы удивительный рассказ Ивана Александровича Гончарова о плавании на фрегате «Паллада», в качестве секретаря начальника экспедиции вице-адмирала Е.В. Путятина. Первое посещение Японии в 1884 году дало желанные всходы, а основательное знакомство с литературой развило и укрепило любовь к Японии, к ее истории, трудолюбивому, талантливому, до необычайности вежливому и настойчивому в достижении поставленных целей народу. Покорили и необычная природа, местный колорит и вековые традиции этой страны. Но особенно очаровали художника знаменитые храмы древнего Никко.

«Кто не видел Никко, тот не может сказать, что знает прекрасное» — гласит древняя японская пословица. В правоте ее Верещагин убедился воочию. Свое очарование он передает российским читателям: «Никко... состоит не только из красоты линий и гармонии красок храмов, но и... прелести обстановки, из громадных криптомерий, гор, бурных, шумных потоков, громадных, крытых зеленым мхом камней и т. п. — нужно видеть все это вместе, т. е. не только любоваться филигранной отделкой зданий, но и прислушаться к шуму деревьев, грохоту водопадов... чтобы понять впечатление, производимое этим местом... Храмы Никко посещаются столько же из религиозного чувства, сколько и из желания удовлетворить потребность восторженного поклонения изящному, бесспорно врожденному в народе; их посещают как храм, музей и школу искусств».
Поселившись недалеко от храмового комплекса, Василий Васильевич сосредоточенно работает, делая наброски, создавая этюд за этюдом, а по вечерам на крылечке небольшого аккуратного домика, ставшего временным пристанищем, ведет неспешные беседы с приютившими его хозяевами. По-видимому, и русский художник пришелся по душе аборигенам. Тактичный и вежливый, он везде встречал доброжелательный прием. Делясь с читателями о своих поездках по Японии, Верещагин не без удовольствия сообщает, что местные власти Киото сделали ему исключение, разрешив посетить и подробно ознакомиться с одной из знаменитых школ гейш, куда вход посторонним, вообще-то, категорически запрещен. Итогом знакомства стал великолепный этюд «Японка». На фоне полупрозрачной декорированной бумажной двери изображена молодая женщина в национальном цветистом кимоно со сложной прической, украшающей хорошенькую головку, любующаяся роскошными цветущими хризантемами. У японцев меч и хризантема символизируют силу и нежность — две ипостаси, находящиеся в равновесии. И если это равновесие, нарушаясь, склоняет чашу весов в сторону силы — древний кодекс самураев пробуждает в народе воинствующий дух, и тогда японец готов с мечом в руках биться до победного конца…

К ноябрю 1903 года обстановка накалилась настолько, что война могла разразиться в любую минуту. По требованию российских дипломатов Василий Верещагин последним пароходом покинул полюбившиеся японские острова. С собой он увозил огромную этнографическую коллекцию, более двадцати набросков и этюдов для будущей японской серии картин…

Другие материалы рубрики


  • Желание узнать внутренний мир Василия Верещагина возникло после того, как я впервые увидел в Севастопольском Художественном музее его великолепный этюд «Японка». После крови, страданий и боли военных полотен, принесших живописцу оглушительную славу, миниатюрная женщина в цветистом кимоно, возле скромных хризантем, казалась воплощением мира и покоя. Не верилось, что эту солнечную вещь создал человек, поставивший цель красками и кистью обнажить жестокую изнанку войн и своими картинами вызвать у людей отчаянный протест изуверскому способу разрешения конфликтов.
    Внимательно знакомясь с литературным творчеством художника, письмами и документами, воспоминаниями современников и историографией, я утверждался в той мысли, что огромный эпистолярный материал, накопившийся более чем за столетие со дня его трагической гибели, так и не раскрывает суть этой неистовой и сложной натуры. Тогда я рискнул, не претендуя на всесторонний и глубокий охват, создать небольшой цикл очерков о некоторых малоизвестных страницах жизни Василия Васильевича Верещагина. И начать решил с истории появления на свет этюдов военных кладбищ, написанных весной 1896 года в Севастополе, поскольку уже сам этот факт открывает нам нового Верещагина...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Ее жизнь — одна из самых ярких и самых трагических страниц английской истории. До наших дней не дошел ни один ее достоверный прижизненный портрет. Все портреты, на которых якобы была изображена леди Джейн, либо написаны через много лет после ее смерти, либо изображают совсем других женщин. Почти во всех учебниках об этой королеве либо не упоминается вообще, либо посвящено всего пару строчек. Такое ощущение, что кто-то специально вычеркнул ее со страниц истории. Уничтожил все документы и изображения. Попытался стереть из памяти людской. Но тем не менее о маленькой королеве помнят, пишут стихи и книги, снимают кинофильмы. На ее могиле, как и на могилах казненных жен Генриха VIII Анны Болейн и Кэтрин Говард, постоянно лежат свежие цветы.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.



  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • В 1911 г. Ллойд Джордж смог вплотную заняться разработкой билля о социальном страховании, включающего систему выплаты пособий по безработице, инвалидности и болезни. Однако ситуация в стране была далека от классовой идиллии. Пожалуй, она была даже более тревожной, чем в памятные 1905-1907 годы. В 1912 г. в Англии было в три раза больше бастующих, чем в 1910, а число потерянных за счет стачек рабочих дней превысило общее число за предыдущие шесть лет. Чтобы подавить выступления рабочих, все чаще использовалась армия. В некоторых случаях отдавались приказы стрелять в толпу. Счет раненых среди протестующих шел на сотни, случались убитые. Как и «полицейский социализм» в России, английские социальные реформы 1908-1911 гг. вводились «не вместо террора, а вместе с террором» — с той, однако, разницей, что в Англии представление о том, кто должен стать объектом террора, было гораздо более четким. Речь тогда шла не об установлении прочного классового мира, а лишь о попытке хотя бы отчасти сбить разгоравшееся пламя социальной борьбы. Радикальная пресса в общем-то правильно отмечала, что целью реформ было отколоть от рабочего движения тех, кто склонен к компромиссу, чтобы затем беспощадно раздавить непримиримых «разрушителей». Другое дело, что лидеры либеральной партии никогда и не отрицали, что желают воспрепятствовать полному разрушению существующего общества, поэтому они идут на уступки ради того, чтобы не потерять все. В отличие от коммунистов, они не видели в этом ничего предосудительного.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • ... Совершенно неожиданно для всех книжный мальчик Юлиан оказался блестящим полководцем и администратором. Обладая колоссальной работоспособностью, он легко обучался, внимательно прислушивался к мнению опытных военачальников, но в то же время был тверд в принятии решений. На поле боя он проявлял чудеса храбрости, но при выборе тактики отличался осторожностью и предусмотрительностью. Он возвратил империи Колонию Агриппу (Кельн) и разбил варваров в битве при Аргеноторуме (Страсбурге). В кратчайшие сроки Галлия была очищена от германцев, укрепления на Рейне отстроены. Между тем одерживать блестящие победы в царствование Констанция было занятие нездоровое. Над победителем висел Дамоклов меч. Люди, осведомленные в политике, шептались, что цезарь Юлиан потому так отчаянно храбр, что предпочитает смерть в сражении смерти на плахе...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6


  • ...Изменил Павел и административно-территориальное деление страны, принципы управления окраинами империи. Так, 50 губерний были преобразованы в 41 губернию и Область Войска Донского. Прибалтийским губерниям, Украине и некоторым другим окраинным территориям были возвращены традиционные органы управления. Все эти преобразования очевидно противоречивы: с одной стороны, они увеличивают центра-лизацию власти в руках царя, ликвидируют элементы самоуправления, с другой — обнаруживают возврат к разнообразию форм управления на национальных окраинах. Это противоречие происходило прежде всего от слабости нового режима, боязни не удержать в руках всю страну, а также от стремления завоевать популярность в районах, где была угроза вспышек национально-освободительного движения. Ну и, конечно, прояв-лялось желание переделать все по-новому. Показательно, что содержание судебной реформы Павла и ликвидация органов сословного самоуправления означали для России, по сути, шаг назад. Эта реформа коснулась не только городского населения, но и дворянства.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4