Василий Верещагин. Часть 1

Пнд, 03/17/2014 - 19:14

Место гибели П.С. Нахимова на Малаховом кургане

Мемориальная плита на месте гибели П.С. Нахимова

Каменоломенный овраг, 1854 год

Часовня в память павших в Инкерманском сражении. Фотография начала XX века

Склепы на французском некрополе. Фотография начала XX века

Каплица на французском военном кладбище



Крымская (восточная) война 1853-1856 годов застала одиннадцатилетнего Васю Верещагина в стенах Морского кадетского корпуса. Юным кадетам, в целях привития патриотизма и веры в непобедимость русского оружия, полагалось о ней знать не многое. «Нам раздали большие листы Синопской победы, — вспоминает Верещагин в одном из писем В.В. Стасову. — По мнению мелюзги-кадет, так тому и следовало быть: Нахимов или кто другой должны разбить турок, так что дальнейшие затруднения компании, слегка доходившие до наших ушей, были малопонятны: возможно ли, чтобы какие-то англичане и французы могли побеждать нас, русских?!»1. Правда, ореол славы, окружавший имя Павла Степановича Нахимова, несколько тускнел и размывался при встрече с Сергеем Степановичем Нахимовым — помощником директора морского корпуса. Как признается Верещагин: «В детских мыслях плохо вязались представления о простейшем, шепелявившем корпусном офицере и блестящей победе от руки его родного брата». От таких смутных познаний Севастополь долго казался каким-то «сказочно-геройским местом, в котором великаны перебрасывались громадными снарядами…»2. Созданная пылким воображением кадета сказка манила, но осуществилась не скоро. В марте 1865 года отправляясь из Парижа на Кавказ, удалось лишь мельком посетить Севастополь. После Турецкой войны 1877-1878 годов состоялся уговор с Михаилом Дмитриевичем Скобелевым — поближе познакомиться с морской святыней. Не довелось. Прославленный военачальник и друг, с кем вместе прошли Туркестан и Балканы, ночью 25 июня 1882 года скоропостижно скончался в гостиничном номере московского отеля «Англия», располагавшемся в то время на углу Столешникова переулка и Петровки.
Весной 1896 года пятидесятичетырехлетний Василий Васильевич по настоянию врачей отправляется в Крым в имение Жуковского Магарач и, конечно же, сначала посещает Севастополь. В Севастополе, где уже мало что напоминало о героической обороне, художник пробыл не больше месяца и вынужден был срочно возвратиться домой в Нижние Котлы, получив известие о смерти шестилетней дочери Лиды.

ТАЙНАЯ ЗАДУМКА

Зная характер Верещагина, можно с уверенностью сказать: это не было праздное любопытство туриста. Подтверждение тому легко обнаруживается: «Не трудно было, конечно, самому освоиться с городом, — пишет он в рассказе «В Севастополе», — известною графскою пристанью, дворцом Екатерины, даже братским кладбищем, но для основательного ознакомления с ходом осады города и его обороны (выделено мной — С.А.) пришлось обратиться к помощи сведущего человека…»2.

Итак, художник намеревался основательно изучить крымскую трагедию. Для чего? Время свое Верещагин ценил и попусту не тратил. Значит, существовала задумка. Какая? Бесполезно искать ответ на этот вопрос в верещагинском эпистолярном наследии, а вот логические построения, не нарушая истину, попытаться сделать следует.
Известно, что реакционная пресса, многочисленные завистники, военная и светская российские власти не раз упрекали художника в антипатриотизме и даже в нигилизме. Апогея вопль ура-патриотов достиг после первых (Москва, 1895 — Петербург, 1896) демонстраций полотен «1812 год». Верещагина обвиняли в унижении русского народа перед французскими завоевателями (картины «С оружием в руках — расстрелять!», «Поджигатели»), в богохульстве (картины «В Успенском соборе», «На этапе дурные вести»), даже в прямом искажении исторических фактов и художественном примитивизме. Вполне вероятно, что ответить на обрушившуюся клевету Верещагин задумал серией картин, поставив в центр Инкерманское сражение 24 октября (5 ноября) 1854 года — одно из самых трагичных событий начала Севастопольской обороны. Но дабы не искушать очернителей и не выдавать никаких векселей, задумку крепко держал при себе.

Другие материалы рубрики


  • ...Мы видели, как Петр заботливо охранял достоинство русской национальности, как высоко держал ее знамя, как, привлекая отовсюду полезных иностранцев, не давал им первых мест, которые принадлежали русским. Петр оставил судьбу России в русских руках. Чтобы такой порядок вещей продолжался, нельзя было ограничиться одним физическим исключением иностранцев; для этого нужно было поступать так, как учил Петр Великий: не складывать рук, не засыпать, постоянно упражнять свои силы, сохранять старых людей способных и продолжать непрестанную гоньбу за новыми способностями... Но что всего хуже, русские люди, оставленные Петром наверху, начинают усобицу, начинают истреблять друг друга... Ряды разредели, на Салтыковых и Черкасских не было благословения Петра Великого, и на праздные места выступают таланты, защищенные также преобразователем, но иностранцы — Остерман и Миних. Можно было помириться с возвышением этих иностранцев, очень даровитых и усыновивших себя России... но нельзя было помириться с теми условиями, которые их подняли и упрочили их значение: перед ними стоял фаворит обер-камергер граф Бирон, служивший связью между иностранцами и верховною властию.

    • Страницы
    • 1
    • 2


  • ...В марте 1937 г. Ландау переезжает в Москву, и здесь, в ИФП, он работает до конца своих дней. Первая научная работа, опубликованная Ландау после перехода в ИФП, была посвящена вопросам ядерной физики. Ландау, развивая идеи Бора, применил методы статистической физики к изучению тяжелых атомных ядер. Он получил количественные оценки для многих наблюдаемых величин, включая ширину ядерных уровней. Работа быстро стала классической в своей области...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • В журнале «Известия Академии Наук СССР» за 1965 год (том 163, №4, стр. 891-854) была опубликована статья под названием «Некоторые соотношения между физическими константами». Имя автора — Роберто Орос ди Бартини — ничего не говорило читателям этого специализированного физического журнала. Содержание статьи вызвало неоднозначную реакцию в академической среде, а история ее опубликования носит почти детективный характер.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Дэвид Ллойд Джордж был первым и пока единственным премьер-министром Великобритании — валлийцем по происхождению. Будущий граф Двайфор родился 17 января 1863 г. в Манчестере, где его отец Уильям Джордж работал школьным учителем. В марте 1963 г. слабое здоровье вынудило мистера Джорджа оставить городскую жизнь, вернуться в родную деревню и заняться работой на ферме. Увы, это не помогло, год спустя он умер от пневмонии, а его вдова Элизабет Джордж вместе с тремя детьми — Мэри, Дэвидом и Уильямом — нашла приют у своего брата Ричарда Ллойда, который держал небольшую сапожную мастерскую в деревушке Лланистадви близ городка Криччита (графство Карнарвон, Северный Уэльс). Дядя с материнской стороны заменил Дэвиду отца, и мальчик принял решение носить его фамилию наряду с отцовской.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Путешествие начинает в Бремене с визита к известному немецкому критику Юджину Цабелю — автору обширной монографии (на русский язык не переводилась) о нем. В дружеской беседе художник рассказывает: весной 1898 года сорокалетний помощник министра военно-морских сил США Теодор Рузвельт из «золотой молодежи» и отчаянных сынов диких прерий сформировал добровольческий кавалерийский батальон «Буйные всадники». С этими парнями отправился покорять Кубу. Взятием Сен-Жуанских высот будущий президент личной отвагой добыл себе чин полковника, всеобщее признание героя войны и безграничную любовь женщин, единодушно признавших его одним из храбрейших мужчин Америки. Вот об этих подвигах теперь уже действующего двадцать шестого президента США он и намеревается написать большое полотно.
    Впечатлениями от недавнего путешествия в Восточную Азию художник делиться не стал, обмолвившись, что нашел там много немецкого: кораблей, банков, складов. Выглядел Верещагин, по мнению Цабеля, неважно. Сильно постарел, «выражение лица — утомленное, борода почти седая».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • 7 июля «Св. Петр и Павел» подошел к побережью Японии. Япония в те годы, после недавнего восстания христиан и гражданской войны, была наглухо закрыта для посещений любых иностранцев, кроме подданных Голландии, через которых и проходила вся торговля и сношения с остальным миром. По утверждению американского исследователя Дональда Кина, изучившего японские документы тех лет, судно бунтовщиков подошло к юго-восточной части Японии, к провинции Ава на острове Сикоку.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • «От Сан-Франциско до Гонконга» — так называются путевые наброски некоего В.Верещагина, опубликованные в февральском и мартовском номерах журнала «Русская мысль» за 1886 год. В них подробно рассказывается о морском путешествии автора в сентябре — декабре 1884 года из Америки в Японию и Китай. Об этих очерках все исследователи творчества Верещагина упорно умалчивают, принимая в качестве аксиомы утверждение: Верещагин бывал в Японии однажды в 1903 году. Однако в последнее время многие устои биографии Василия Верещагина рушатся под напором ранее не обсуждавшихся фактов, и эти наброски, возможно, помогут пролить свет на самый загадочный и мало исследованный период жизни художника...

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4


  • Едва ли в русской истории можно найти другого государственного деятеля, получившего столь противоречивые оценки. В значительной степени XVI в. можно назвать эпохой Ивана Грозного.
    Русский публицист XIX в. Н.К. Михайловский справедливо писал, что «при чтении литературы, посвященной Грозному, выходит такая длинная галерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет. Одни и те же внешние черты, одни и те же рамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, то просто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек, то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующий великие цели, то какая-то утлая ладья «без руля и ветрил», то личность, недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура, чуждая лучшим стремлениям своего времени».

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Величайший триумф небесной механики, каковым стало открытие Нептуна, неразрывно связан с именем Леверье.
    Однако историки науки часто умалчивают о том, что научная деятельность Урбена Леверье не всегда была столь безупречно успешной.
    История с открытием Нептуна, являясь самым ярким событием в жизни ученого, имеет и свое не столь триумфальное продолжение.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3


  • Когда Мэри Тюдор выходила замуж за своего возлюбленного, думала ли она о том, что королевская кровь, которая течет в ее жилах, принесет несчастье едва ли не всем ее потомкам? Вряд ли. Она любила, она была любима. Ей было не до раздумий — Мэри, наконец, получила от судьбы драгоценный подарок — возможность стать супругой того, к кому столько лет стремилось ее сердце. А даже если бы и задумалась, что с того? Ведь ее супруг был близким другом короля, а сама она — любимой его сестрой. Разве это не залог счастливого будущего детей, которые у них появятся? Но судьба распорядилась иначе.

    • Страницы
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4